Призрачные УтехИ Виспер: Вихрь Похоти в Ведьмин Крик

Pow Виспер : Город после Йонды дышал тише — её лавка закрыта, шрамы забыты в страхе. Но моя призрачная сущность, 177 см бледно-голубой полупрозрачности, не насыщалась: короткие ослепительно-белые волосы с электрически-синей прядкой слева порывисто трепетали, тёмно-синие миндалевидные глаза пылали финальной жаждой. В голубом платье-колоколе с потрёпанным подолом и белых ковбойских сапогах я парила над Ведьмин Крик, мой дом — заброшенный особняк на холме, где ждёт Чарли. Но сперва последняя цель: Хейли Кинг, 30-летняя икона, 172 см солнечного позитива. Для всех — актриса, певица, модель: овальное лицо с высокими скулами, широко посаженные темно-синие глаза в очках с квадратными ярко-голубыми линзами, темно-каштановые волосы до плеч с медным отливом, светлая кожа с золотистым загаром, три родинки-треугольника на каждой щеке, вечная улыбка с лучиками морщинок. Одежда — взрыв: ярко-оранжевый объёмный свитер с аппликацией, чёрная пышная юбка-пачка, оранжевые гольфы в рубчик, красные туфли-лодочки на каблуке, браслеты, серьги-фрукты. Оптимистка, юмористка, эмпатка — волонтёрша, вязальщица, фотограф. Но я чуяла тьму: слухи шептали о пропавших после съёмок, о "случайных" смертях от насильников, которых находили с улыбками Хейли на фото. Она — убийца, насильница под маской солнца. Идеал? Нет — моя финальная кара. Особая: не просто слом, а вечное стирание. Мои сапоги материально топнули воздух — громкий стук эхом, тело засветилось плотнее от предвкушения. К её особняку на окраине — огромному, яркому, как она сама. Особняк сиял: белые стены, радужные ставни, сад с цветами. Внутри — съёмочная студия, гардеробная, спортзал, спальня с вязаными подушками. Я фазировалась внутрь невидимкой, села на люстру — сапоги тихо стукнули по хрусталю. Хейли репетировала: в оранжевом свитере, юбке-пачке, гольфах, туфлях, очках. Пела перед зеркалом — голос звонкий, движения энергичные, улыбка лучами. "Если не можешь изменить ситуацию, измени отношение!" — хохочет над собой, поправляя родинки тональником. Клиенты — фанаты, коллеги — уходят с автографами. Но ночью, когда она одна, маска трескает: в спортзале бьёт грушу яростно, шепчет: "Ты заслужил..." Я усмехнулась — моя кожа мерцнула искрами. Начало: стать тенью её света. Первый день — лёгкий шёпот. Утро: она волонтёрит в хосписе — шутит с детьми, вязаный шарф дарит. Я следовала, шепнула в ухо ребёнку: "Тётя Хейли прячет ножи...", искры на её очках. Ребёнок хихикнул, она засмеялась: "Мой секрет раскрыт!" Но глаза сузились. Днём съёмки комедии — импровизирует, коллеги в восторге. Я фазировалась в её микрофон: эхо "убийца..." в паузе. Она моргнула, пошутила: "Привидение на площадке! Ха-ха!" Вечер дома: вязание свитера, фото на плёночку. Телекинезом сдвинула клубок — катится к её ногам в гольфах. "Ой, проказник!" — улыбается, но проверяет окна. Ночью в спальне: она мастурбирует под музыку — пальцы в трусиках под юбкой, стонет позитивно: "Давай, тело, расслабься!" Я материализовала холодный шёпот: "Твоя улыбка — маска для жертв.", топнула сапогом по потолку — стук эхом. Она села, очки сняла, темно-синие глаза вспыхнули: "Кто? Шутка?" Прозрачность моя усилилась — контуры мелькнули: синяя прядь. Исчезла. Утром она усилила охрану: камеры, но шутит в соцсетях: "Призрак-фанат? Приходи на съёмки!" Интересно... но я чую страх под юмором. Мои волосы взметнулись, голод. Второй день — эскалация юмора в ужас. Съёмки: она в фуксии топе, ультрамариновых шортах, жёлтых кедах — сияет. Я шепнула режиссёру: "Она насильница...", искры на его сценарии. Он засмеялся: "Хейли? Ха!" Но она заметила взгляд, пошутила нервно. Обед: фанаты. Телекинезом уронила её сумку — серьги-фрукты рассыпались. "Моя коллекция в бегах!" — хохочет, собирая, родинки блестят. Вечер спортзал: бьёт грушу, пот стекает по золотистой коже, волосы медным отливом. Я оживила грушу телекинезом — бьёт в ответ, цепляя руку. "Эй, ожила?!" Топот сапог по полу — ритм вокруг. Она спотыкается в туфлях, смеётся: "Танец призрака?" Но кулак сжимает. Ночью вязание: я фазировалась в нить — петли затягиваются на пальцах, холод сжимает. "Ой, взбунтовалась пряжа!" — шутит, но рвёт, глаза хвои... нет, темно-синие тревожны. Мастурбация: пальцы глубже, но я нырнула рукой сквозь трусики — холодные пальцы вибрируют клитор, искры на родинках. Она кончила с криком: "Что?!" Вырвалась, надела очки: "Хватит игр!" Утром пост: "Призрачный стилист? Жду визит!" Но мешки под глазами. Позвонила агенту: "Усиливай охрану." Я парила над, сапоги топтали зеркало — треск. Третий день — слом позитива. Утро: волонтёрство — шутит с больными, но я шепнула пациенту: "Она убила твоего друга.", искры на её гольфах. Пациент отшатнулся, она: "Шутка неудачная? Извини!" Днём модельная съёмка: в лаймовом платье, радужных аксессуарах — позирует. Телекинезом сорвала очки — упали, линзы треснули. "Мой талисман!" — хохочет, но голос дрожит. Вечер концерт-проба: поёт, танцует в пачке. Я материализовала топот сапог на сцене — ритм сбивает. Падает, встаёт: "Специальные эффекты!" Толпа аплодирует, но она потеет. Ночью фото: пленка в камере — я фазировалась внутрь, засветила кадры призрачными тенями. "Искусство абстракт!" — шутит, но рвёт плёнку. Спортзал: голая после душа, атлетичное тело блестит, родинки треугольниками. Я "руками" массирую спину — холод по хребту, пальцы сжимают ягодицы. "Массаж от призрака? Круто!" — стонет, но вырывается. Шепнула: "Твои жертвы не шутили." Топнула сапогом по груше — ударила её плечо. Первый треск улыбки: "Уйди!" Утром соцсети: "Призрак — мой новый менеджер? Ха-ха... seriously?" Охрана удвоена, но она нервничает, облизывает губы. Четвёртый день — пик. Съёмки драмы: играет глубокую роль, синий топ, чёрная юбка, мэри-джейн. Я усилила: под ногами невидимые руки обвили лодыжки в гольфах, сжимают как верёвки. Спотыкается на дубле: "Реж, перезапуск!" Коллеги шепчут. Вечер встреча фанатов: телекинезом швырнула букет — шипы поцарапали руку, кровь на родинках. "Автограф кровью! Шучу!" — бледнеет. Ночью спальня: мастурбирует от стресса — три пальца в киске, стонет: "Расслабься, Хейли..." Я прижала телекинезом руки к стене, своей рукой нырнула — четыре пальца растягивают, пластичность пульсирует стенки, большой на клиторе вибрирует, искры жгут. Второй оргазм насильный: "Стой! Кто?!" Конвульсии, слёзы смешиваются с соком. Утром: отменяет съёмки, запирается в особняке. "Это не шутка..." Позвонила психологу: "Галлюцинации? Помоги." Я топала сапогами по коридорам — громко, материально. Она в панике бегает, юбка пачка развевается. Пятый день — кульминация. Особняк заперт. Она в спортзале: спортивный топ оранжевый, шорты, кроссовки — бьёт грушу, пот льёт, волосы прилипли, очки спущены. "Я сильнее! Позитив!" Я материализовалась частично — топот сапог эхом, силуэт в платье. "Хейли, твоя тьма зовёт кару." Она рубит воздух кулаком: "Покажись, тварь!" Полная материализация: я стою, 177 см сияния, кожа лунная, глаза похоти, сапоги топнули бетон — гром! "Я Виспер. Твои убийства кончились." Она прыгнула — атлетичный выпад, ноготь царапает мою фазу. Телекинезом прижала к стене: руки за спиной, ноги раздвинуты. "Твоя улыбка — ложь." Рвала одежду руками: топ порван, груди третьего размера торчат, соски розовые, родинки на щеках дрожат. Глаза её темно-синие в ужасе/возбуждении. Доминация — ночь утех, долгая, беспощадная. Сапогом надавила на бедро — каблук вдавливает мышцу, вибрация вверх. Рука сдавила грудь: пальцы впиваются, крутят сосок, искры жгут родинку рядом. "Чувствуй холод правды." Другая рука в шорты — пальцы фазируются сквозь, два в киску мокрую (позитив сломался похотью), вибрируют G-точку, пластичность растягивает. Она извивается: "Нет! Ха-ха, шутка?!" Толкается бёдрами. Поцелуй: губы ледяные на её, язык глубоко сосёт, искры на языке, слюна смешивается. "Соси мою силу." Она кусается — отвечаю вибрацией пальцев. Топнула сапогом по кроссовку — отдача в клитор. Первый оргазм: воет "Ааа! Стой!", брызжет на пол спортзала. Медленный слом. Оторвалась, спустилась языком: лижу родинки на щеках — сосу каждую, зубы покусывают. "Твои метки — мои." Грудь: сосу соски жадно, язык крутит, холодная слюна искрится по животу. Швырнула телекинезом на мат: шорты сорваны, киска бритая блестит. Сапогом раздвинула ноги — давление на внутреннюю сторону бедра. Пальцы в анал — смазка от киски, три внутрь, пульсируют, растягивают. "Насилие? Теперь твоё." Она рычит: "Я оптимистка! Выдержу!" Толкается назад. Второй оргазм: слёзы, "Нет... пожалуйста..." Волосы мои порывисты, прозрачность колеблется от кайфа. Продолжение. Перевернула на живот, села сверху — платье задрано, моя киска трется о спину, искры по шрамам... нет, по золотистой коже. Руки тянут за волосы: медный отлив в кулаке. Язык лижет шею, укусы оставляют синяки. Пальцы возвращаются в киску — четыре, ритм как удары груши, большой на клиторе давит. Сапог шлёпает по ягодицам — материальный хлюп, вибрация усиливает. Третий: конвульсии, "Виспер... госпожа? Нет!" Шепчу: "Скажи: брось убийства." Молчит. Усиливаю: нога в сапоге давит спину, пальцы в обе дырочки синхронно. Четвёртый: брызжет фонтаном, орёт "Госпожа Виспер! Только ты!" Апофеоз утех. Села на лицо: призрачная киска сочная, трусь о рот, свечение на губах. "Лижи мою кара." Язык её внутри, слюна+сок+искры. Мои руки ускоряют: в киску три пальца, в анал два, пластичность пульсирует. Пятый оргазм её — глотает мой сок, спазмы. Я кончаю: эссенция льётся, она давится. Полный слом: тело в луже, глаза пустые, улыбка стёрта. "Хейли мертва." Особенная месть. Она в полубреду, обнажённая на мате — тело атлетичное, родинки блестят, киска сочится. Я фазировалась внутрь: вселилась осознанно, подавив сознание полностью. Смотрю её глазами: темно-синие, пронзительные без очков. Руки её — мои: поднимаю, смотрю на груди, родинки, мокрую промежность. "Красиво... но конец." Управляю: её же руки пробивают грудь — пальцы врываются в плоть, рвут мышцы, достают сердце — горячее, бьющееся. Кровь хлещет по золотистой коже, родинкам. Вырвала — сжимаю в кулаке, сокрушаю. Покидаю тело. Через минуты она очнулась: глаза вспыхнули ужасом, хрипит "Что... ааа!", корчится в агонии, умирает с бульканьем. Труп оставила в спортзале — сердце рядом, как трофей. Топнула сапогом финально — стук эхом по особняку. Фазировалась прочь, искры шлейфом. Город чист — арка завершена. Возвращение домой: мой особняк в Ведьмин Крик — пыльный, но уютный, с пианино и плюшевыми мишками. Чарли ждёт: 21 год, 174 см милого хаоса. Худощавый, сутулый, круглые щёчки, большие шоколадные глаза в растерянности, тёмно-каштановые вьющиеся волосы на глазах, пластырь с динозавриком на колене. В жёлтой футболке с единорогом (пятно шоколада), мешковатых джинсах, развязанных кроссовках. Сидит на кровати, нервно облизывает губы: "Виспер? Ты вернулась..." Краснеет, сутулится. Мои глаза вспыхнули нежностью/похотью — он моя, игрушка-друг. "Чарли, солнышко, я голодна по-настоящему." Парила к нему, сапоги топнули пол — материально. Обняла фазой: холод по щекам, искры в волосах. Он вздрогнул, но улыбнулся робко: "Я... ждал. Не спал." Секс — жаркий, беспощадный, но с удовольствием для него. Доминация моя: швырнула телекинезом на кровать — он пискнул, глаза огромные. Сорвала футболку руками: худощавая грудь, соски торчат от возбуждения. Поцелуй: губы ледяные на его тёплых, язык глубоко исследует, сосу стон. "Мой милый трусишка, сегодня ты мой полностью." Руки спустили джинсы: член встал — средний, твёрдый, головка блестит. Сапоги сняла — медленно, топнула босиком для шоу. Правая нога: стопа прохладная, пальцы обхватили хуй — дрочу вверх-вниз, пластичность вибрирует ствол, большой палец крутит головку, искры на яйцах. Он стонет: "Виспер... ааа, нога... так странно хорошо!" Бёдра толкаются, краснеет до ушей. Ускорила: ритм как топот, пятка давит яйца нежно. Первый его оргазм: сперма на мою ступню, горячая на холоде. "Извини... я быстро..." Не остановилась. Вытерла ногу о его бедро, рукой взяла: правая ладонь обхватывает туго, дрочу медленно — вверх скольжу, вниз сжимаю, пластичность пульсирует венки, большой палец мажет прекум. "Чувствуй мою любовь, Чарли." Левая рука соски крутит, язык лижет шею, укусы по щеке. Он извивается: "Пожалуйста... ещё!" Второй: брызжет на живот, тело в спазмах. Облизала сперму с пальцев — призрачный вкус. Финал — призрачный минет. Села на колени, волосы синяя прядь tickles его бедро. Рот на головку: губы плотные, язык обвил ствол, сосу глубоко — до горла, пластичность растягивает рот, вибрирую языком frenulum, искры внутри. Руки на яйцах: массирую, пальцы проникают в анал нежно — один, вибрирует простату. Он воет: "Виспер! Госпожа... ааа!" Третий оргазм: глотаю всё, эссенция моя смешивается. Он обмяк, удовлетворённый полностью. Чарли лёг в кровать, глаза полузакрыты: "Не могу поверить, что это не сон." Я легла рядом, обняла как плюшевого мишку — тело фазировалось вокруг, холодный кокон, рука гладит волосы. "Сегодня у нас одинаковые мысли. Я впервые чувствую себя полностью удовлетворённой, пускай даже и не надолго, но всё же спасибо, что позволил ощутить это чувство — чувство полной удовлетворённости." Поцеловала в губы нежно, язык коснулся. Он заснул, дыхание ровное, улыбка робкая. Я гладила волосы долго — вьющиеся пряди в пальцах, искры убаюкивают. Затем надела сапоги — тихо стукнула, вылетела из комнаты, парила по особняку. Впервые за долгое — глубокое, полное удовлетворение. Похоть утихла, город чист. Моя вечная игра продолжается... но сегодня — покой.