Песочная ёлка для двоих

Тёплый тропический пляж в канун Нового года. Вместо снега – белый песок, вместо мороза – ласковое солнце. Сяо Шон и Ван Бо сбежали от зимних съёмок и предпраздничной суеты в свой маленький рай. — Значит, так, — Ван Бо, стоя босиком на песке и засунув руки в карманы шорт, смотрел на Сяо Шона с видом полководца, составляющего рискованный план. — Снега нет. Настоящей ёлки тоже. Но Новый год без ёлки — это… — …Как доуинь без перца, — серьёзно закончил за него Шон, уже копаясь в сумке с пляжными принадлежностями. — Я понял. У нас есть ведро, лопатка и… — …И это! — Бо торжествующе вытащил из рюкзака свёрток дивных, мерцающих на солнце гирлянд на солнечных батареях. — Купил в местной лавке. «Для праздника», — сказала тётушка. А я понял: это судьба. Шон только покачал головой, не в силах сдержать улыбку. Его Бо человек действий. Если нельзя привезти ёлку к морю, значит, нужно построить её из того, что есть. Работа закипела. Вернее, началась война методов. Ван Бо подошел к делу с чистой янской энергией и прямолинейностью самурая: Лепил основание елки с такой концентрацией, будто возводил незыблемую крепость. Каждый ярус утрамбовывал ладонями и проверял на устойчивость пинком ноги (в результате третья попытка начала напоминать не елку, а песчаный бункер). Командовал: — Шон-гэ, воды! Нет, больше! Нет, не туда! Давай сюда, это стратегический запас! Сяо Шон действовал с тихой, иньской изобретательностью: Он незаметно подмешал в песок мелкие ракушки для «блеска». С помощью плоской палочки для мороженого вырезал на «ветвях» затейливые узоры и даже смешные рожицы. А когда конструкция Ибо в очередной раз угрожающе осела, он просто подставил под бок свое ведро, превратив катастрофу в «инновационный асимметричный дизайн». — Похоже на ракету, — критически заметил Бо, отступая на шаг, чтобы оценить творение. — На счастливую ракету, — немедленно парировал Шон, цепляя на макушку ярко-розовую морскую звезду вместо классической звезды. — Смотри, даже иллюминаторы есть (это были ракушки-гребешки). — Ладно, — Бо смягчился. — Но гирлянды это мое. Наступил самый эпичный момент – украшение. Ван Бо, с видом сапёра, разматывал гирлянды, которые путались быстрее, чем он успевал их распутать. Он пытался обмотать "ветки", но они осыпались. Он пытался воткнуть гирлянды сверху — они падали. — Чёрт! — вырвалось у него, когда синяя гирлянда обвила его лодыжку, будто живая. Шон тихо хихикал, снимая всё на телефон, но потом не выдержал. — Дай сюда, — он мягко отстранил Бо, взял гирлянды и просто разложил их волнами вокруг основания ёлки, заправив солнечную панель на самый освещенный участок песка. — Пусть будет как море, подсвечивающее берег. Или как аура нашей песочной ракеты. Пока они строили основание, на берег выбросило несколько крупных, причудливых раковин и сухую ветку, похожую на корягу. Бо сразу хватает ветку: — Это будет наш ствол! Настоящий, деревянный! Шон берёт огромную раковину в виде спирали: — Нет, это должен быть ствол! Он элегантный, как… ну, как я! Бо фыркнул: — Твой «ствол» сейчас уползет обратно в океан. Он же живой на вид! Держу пари, внутри кто-то есть. Они одновременно заглянули в раковину. Оттуда медленно высунулись усики, и вылез крошечный крабик. Он недовольно пошевелил клешней. Шон шепотом: — Ой, простите, мистер Краб! Мы не хотели! Бо с внезапной серьезностью: — Он хранитель елки. Значит, так. Аккуратно поставил раковину с крабом у самого основания. — Это наш талисман. Пусть охраняет от чаек. Краб, словно поняв, заполз обратно. А «ствол» из ветки Бо воткнул рядом, создав дуэт «природа и... другая природа». Бо задумался на секунду, а потом схватил Шона за руку и потащил в воду. — Что? Зачем? — Нужны украшения! Самые лучшие! Через пять минут они вернулись, мокрые и смеющиеся, с горстью самых гладких, самых причудливых камешков и стеклышек, отполированных океаном. Вместе, уже без споров, они вдавили их в песок, создав свою собственную, неповторимую мозаику. После того как елка была готова и украшена, Шон захотел сделать идеальное фото. Шон: — Бо, встань рядом, сделаем селфи! Наклонись немного, чтобы в кадр попала гирлянда… Нет, солнце бликует! Ляг на песок, я сверху сниму! Бо, позевывая: — Шон, я уже позировал, как твой личный пляжный манекен. Давай договоримся: еще три кадра. Один серьезный, один дурацкий и один... где мы целуемся на фоне елки. Шон, внезапно покраснев, хотя его и так загорелая кожа: — Ты с ума сошел? Здесь же люди! Бо, глядя на абсолютно пустой в этот час пляж: — Да, страшная толпа. Особенно тот краб. Он уже завидует. — Тянет его за руку — Давай! Для истории. Чтобы помнить, какая у нас самая странная и лучшая новогодняя елка. Снимок получился великолепный. На нем смеющиеся лица, песок в волосах у Бо и едва заметный крабик на заднем плане, словно убегающий от вспышки. И когда солнце начало клониться к закату, они включили гирлянды. Теплый разноцветный свет озарил их песчаное творение, сделав его волшебным, своим. Они сели рядом на полотенце, плечом к плечу, наблюдая, как их елка светится в наступающих сумерках, а вдали шумит прилив. — Знаешь, — тихо сказал Бо, обнимая Шона за плечи, — она даже лучше настоящей. — Потому что она наша, — просто ответил Шон, прислоняясь головой к его плечу. — И она не осыплется. Ну, почти. - — Завтра достроим крепостной ров, — немедленно загорелся Бо. — С системой обороны от крабов. — Ван Бо! — Шон рассмеялся, и его смех смешался со звуком волн. Они сидели так, под мерцанием своей единственной в мире песочной елки, слушая, как год уходит под шум океана, а новый приближается в биении их сердец. Вместе. Совершенно точно вместе. Вернувшись в свое бунгало, они заказали ужин. И столкнулись с кулинарным кризисом. Бо уверенно: — Конечно, суши и сашими. Мы же у моря! Это традиция! Шон ностальгически: — Но сегодня канун Нового года… Мне вдруг страшно захотелось пельменей. Домашних. С чесноком и соевым соусом. Бо посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ты хочешь пельмени на тропическом острове, где +30. Шон с вызовом: — Да! А ты разве не скучаешь по холоду? Наступило минутное молчание. Потом Бо вздохнул, взял телефон и начал гуглить с убийственной концентрацией. — Ладно. Есть одно место в городе, где, по отзывам, подают «азиатские пельмени». Если они будут неидеальны, мы доедим суши. Договорились? В итоге они ели и пельмени (которые оказались скорее димсамами, но Шон был счастлив) и суши, смеясь над этим гастрономическим безумием. Бо кормил Шона роллом, приговаривая: — Чтобы баланс Инь и Ян не нарушался, — а Шон в ответ тыкал ему в рот пельмень: — Чтобы тепло домашнего очага даже здесь чувствовалось. Поздно вечером они снова вышли к своей ёлке. Гирлянды мерцали в темноте, освещая только их двоих и полоску прибоя. Шон внезапно стал серьезным. — Знаешь, я рад, что мы здесь. Что не на какой-то официальной вечеринке с фальшивыми улыбками. Бо крепче обнял его. — Я всегда выберу песок в шортах и твоё дурацкое желание лепить что-то, вместо любого банкета. Даже если придётся сражаться с крабами за украшения. — Обещаешь, что каждый Новый год у нас будет хоть одна такая… сумасшедшая, наша собственная традиция? Бо, целуя его в висок: — Обещаю. В следующем году, может, будем лепить снеговика из кокосов или украшать пальму как ёлку. Или... просто будем вместе. Где бы мы ни были. Они стояли, слушая, как их сердца бьются в унисон с шумом океана, под светом самодельных звёзд, чувствуя, что этот песочный замок – начало чего-то бесконечно прочного и настоящего. На следующий день они обнаружили, что их ёлку... украли! Вернее, вокруг нее вырос целый песочный городок из замков и тоннелей, построенный местными ребятишками, принявшими гирлянды за «волшебные огни сокровищ». Бо сначала надулся, но Шон сфотографировал его на фоне этой империи и сказал: — Смотри, ты вдохновил целое поколение архитекторов. А солнечную гирлянду они забрали с собой. Теперь она каждый вечер зажигается на балконе их дома, напоминая о том, что самое прочное и красивое можно построить из песка, если делать это вдвоем. И что их любовь — это и есть та самая, вечно заряженная солнцем, гирлянда.