CihAl One Shots

Он дрожал. Всем своим существом, всем телом. Он хотел справиться с этим, не хотел отпускать. Он знал, что перед ним стоит женщина, которая ждёт его. Но он не мог. Каждый раз, когда он пытался сделать шаг вперёд, его дрожащее тело, сердце, бившееся так быстро, что, казалось, могло обжечь грудь, голоса в его голове, которые он не мог заставить замолчать, боль в животе и миражи перед ним… Миражи… Алья ждала, не произнося ни слова. Казалось, если хоть один звук сорвётся с её губ, они снова вернутся к самому началу. Она не хотела этого. Она была измотана, но в то же время полна терпения. Она давала ему время, которое он просил, не говоря об этом вслух. До сих пор между ними не прозвучало ни одного слова упрёка. Только терпение, только терпение и бесконечная нежность. Джихан уже давно закрыл глаза. Он знал: если он откроет их, то погрузится в ещё большую тьму. Всё повторится снова, всё вернётся к началу. Но разве он и так не был в самом начале? Он уткнулся лицом в шею женщины, дыша носом — не медленно, но и не слишком быстро. Одну руку он положил ей на другую сторону шеи. Его пальцы касались её так легко, что женщина почти не чувствовала их. С каждым мгновением он ощущал, как его сердце начинает ныть, как внутри всё горит — от кончиков пальцев до корней волос. Он прижался щекой к её щеке, но всё ещё не решался коснуться губами. Хотя совсем недавно, на глазах у всех, он поцеловал эту женщину в губы. И нисколько об этом не жалел. Более того, единственное, чего он хотел, — пережить тот момент снова и снова, несмотря на тот страх потерять её, который сковал его тело. Он слегка пошевелил носом у её кожи. Теперь его губы были на сантиметр, может быть, на два ближе к её шее. Но чем ближе он подбирался, тем сильнее его жгло изнутри. Дрожащей рукой он заставлял дрожать и её, даже при таком едва заметном прикосновении. Он приоткрыл губы и сделал вдох, словно задыхаясь, словно хотел закричать. Один единственный вдох. А затем, не в силах больше сдерживаться, он позволил слезе скатиться из покрасневших глаз. Эта одна капля стекла по его щеке, по подбородку и медленно упала на шею женщины. От этого прикосновения Алья вздрогнула. А затем и она позволила себе заплакать, перестав сдерживать слёзы. Была ли это боль или безысходность — она и сама не знала. Джихан болезненно сжал губы. Его брови тоже изогнулись от той же боли. Теперь даже мимика на его лице дрожала. На этот раз слеза скатилась из другого глаза. Она достигла его неподвижно лежащего на щеке женщины большого пальца. Остальные его пальцы находились у её шеи. Алья продолжала неподвижно стоять. Единственное, что она делала, вернее, что она делала невольно, — позволяла слезам течь свободно. Её глаза были приоткрыты, она смотрела на мужчину. Джихан сжал и без того закрытые глаза, сжал сжатые губы и прикоснулся к коже женщины. Его сердце, которое и так билось часто, будто хотело предать его ещё сильнее, колотилось всё быстрее, почти оставляя мужчину без воздуха. Внезапным рефлексом Джихан приоткрыл губы и начал дышать быстро и отрывисто. Его охватило состояние, словно он только что пробежал много километров на предельной скорости. Он хотел остановить это судорожное дыхание. Алья сглотнула. Она боялась произнести хоть слово; ведь одного звука, одного вздоха могло быть достаточно, чтобы он отвернулся. Но вскоре она поняла, что даже глотка может стать причиной. Да. Джихан уже давно почувствовал, как Алья сглотнула. От этого глотка он резко вернулся из мира грёз, в который пытался погрузиться, так и не успев этого сделать. Внезапно он отстранился от женщины, тяжело дыша. У него не хватило смелости посмотреть на неё. Он тут же опёрся локтями на колени и закрыл голову руками. «Время лечит всё». Той ночью Джихан уснул рядом с ней, позволяя слезам катится из его глаз. Он поджал колени к груди и сжал руки между ног. Безысходность окутала всё его тело. И снова, как уже много раз бывало, он успокоился, лишь когда Алья перебирала его волосы, опустошил себя и отдался сну. Джихан проснулся среди ночи в поту. Его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Во сне он приблизился к Алье. В тот самый миг, когда он собрался прикоснуться губами к её губам, внезапно всё вокруг потемнело; лицо Альи исчезло, сменившись лицом его брата. Его глаза налились кровью, с губ сорвался хриплый смех. «Ты предаёшь моё доверие, Джихан?» Голос звенел в ушах. Он хотел сделать шаг назад, но ноги не двигались. Тело Альи в одно мгновение превратилось в безжизненное; в его руках она рухнула на землю в окровавленной рубашке его брата. Когда он попытался отдёрнуть руки, его ладони наполнились кровью. Сколько бы он ни вытирал их, сколько бы ни тёр, красные пятна не исчезали, а становились всё больше. Джихан хотел закричать, но из горла не вырвалось ни звука, ни единого вздоха. Он упал на колени и задохнулся. И в тот самый миг голос Альи раздался в его темноте, голос был её, но… лицо снова было лицом его брата; «Не смей прикасаться ко мне…» В одно мгновение лица смешались; из глаз Альи текли слёзы, эти слёзы превращались в капли крови. Джихан закрыл лицо руками, темнота наваливалась на него… --- Джихан резко вскочил с места и проснулся. Он дышал глубоко и прерывисто; его рубашка насквозь промокла от пота, со лба стекали крупные капли. Его зрачки расширились, он озирался по сторонам, словно пытаясь выбраться из темноты. Алья тут же вздрогнула и открыла глаза, её сердце сжалось, когда она увидела перед собой Джихана, задыхающегося от страха. — Джихан… Сказала она тихо, но голос её был полон тревоги. Она протянула руки и взяла его вспотевшее лицо в свои ладони. Большими пальцами она гладила его по щекам, кончиками пальцев вытирала смешанные с потом слёзы в уголках его глаз. — Я здесь, смотри. Я рядом с тобой. Не бойся… Но взгляд Джихана всё ещё был устремлён вдаль; казалось, тени кошмара, который он видел, не исчезли из его глаз. Алья тут же взяла со стоящего рядом столика стакан с водой и поднесла к его дрожащим губам. Прошептала: — Сделай глоток… Джихан сначала заколебался, затем приоткрыл губы и сделал несколько маленьких глотков. Прохлада воды, прошедшей по горлу, словно немного уняла его дрожь. Алья поставила стакан на место и снова повернулась к мужчине. Медленно, с огромной нежностью, она взяла его голову и прижала к себе. Джихан не сопротивлялся, он положил голову на грудь Альи. Размеренное биение её сердца начало отдаваться у него в ушах. Алья одной рукой гладила его затылок, другой медленно похлопывала по спине. — Т-с-с… всё прошло… Сказала она тихим голосом мужчине, чувствуя его всхлипывания. Она словно пела колыбельную. — Всё это был сон. Я с тобой. Я всегда с тобой. Джихан закрыл глаза, и по мере того, как запах Альи наполнял его лёгкие, его дыхание постепенно приходило в норму. Шёпот, который он слышал в кошмаре, медленно рассеивался вместе с тёплым дыханием, поднимавшимся от груди Альи. Пока её пальцы перебирали его волосы, напряжение в его плечах спадало. Алья склонила голову и нежно поцеловала его волосы, влажные от пота. В тот миг в её сердце была лишь нежность, и она крепко обняла его, словно желая забрать его боль в себя. Некоторое время Джихан ничего не говорил; он просто слушал ритм сердца Альи. Это дыхание, поднимавшее и опускавшее её грудь, напоминало ему, что кошмар остался позади, что он здесь и сейчас. Наконец, хриплым голосом он прошептал: — Я… даже во сне не могу тебя защитить, Алья… Алья закрыла глаза и, прижавшись губами к его волосам, прошептала: — Нет, Джихан. Когда ты рядом, мне не страшно. Этого для меня достаточно. — Мне так больно… Сказал он дрожащим голосом и дрожащим сердцем. — Я знаю. Но это пройдёт. Мы преодолеем это вместе. И в тот момент Джихан смог вырваться из лап кошмара и погрузиться в глубокий сон, на груди у Альи. --- Так проходили его дни и ночи уже некоторое время. Алья была терпелива. Она понимала его, чувствовала его. Она давала ему почувствовать, что всегда рядом, и в этом вопросе была очень деликатна. Каждую ночь, думая: «Могу ли я сделать больше?», она тоже постепенно погружалась в сон… Каждый день был похож на предыдущий. Но что бы ни случилось, её терпению не будет конца. --- Несколько дней спустя Джихан отправился на кладбище. Из-за видений, которые он видел, решиться на это было очень трудно. Но как бы трудно это ни было, он нашёл в себе силы благодаря своей любви к Алье и тому, как дорожил ею, и отправился туда. Ему не нужно было смотреть на землю, он и так был там. Он сел на мраморную плиту у изножья могилы и смотрел на свою собственную могилу, слегка касаясь земли. Увидев его, он не почувствовал себя чужим. Он и так видел его каждую ночь уже долгое время. И во сне, и наяву. Он начал привыкать видеть его. Он сел у изголовья. Облокотился рукой на надгробный камень. Его взгляд был устремлён в землю. Пока он сидел перед надгробием, ночной ветер слегка развевал его волосы, влажный запах земли наполнял его лёгкие. Лунный свет падал на мрамор, оставляя бледное сияние, словно делая буквы на камне ещё более резкими. С каждым вдохом Джихана в горле застревал ком, а тишина кладбища делала стук его собственного сердца, гудевший в ушах, ещё громче. В тот момент он захотел поднять голову и посмотреть, заговорить. Он не смог. Тот и так не говорил, он никогда не говорил. Голоса, наполнявшие его голову, принадлежали не ему, это была его собственная совесть. Он просто стоял и смотрел. Джихан закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сглотнул. Облизнул губы и приоткрыл их. Он хотел составить предложение человеку, который сидел напротив, глядя на землю и перебирая её. Он снова напомнил себе о той глубокой любви, что жила в нём. И набрался от неё смелости. — Убери уже свою тень с нас. Человек напротив продолжал своё движение, словно не слышал его. — Я тебе говорю. Посмотри на меня! Смотри на меня так же, как смотришь каждую ночь! Тот снова не посмотрел. Джихан и так был зол, он злился всё больше. На мгновение ему захотелось схватить его за воротник. Повернуть его лицо к себе, заставить смотреть себе в глаза. Но он знал, что не сможет. Руки Джихана непроизвольно сжались в кулаки. В порыве гнева он резко ударил кулаком по земле. Острые осколки гравия, впившиеся в ладони, причинили резкую боль, ногти вонзились в кожу, но он не убрал руку. Напротив, боль приносила ему облегчение; казалось, это был способ хоть немного выпустить наружу пожар, пылавший внутри. — Ладно, не смотри. Просто слушай. Я скажу коротко и ясно. Он снова глубоко вздохнул. Возможно, не телом, но душой он дрожал. Тем не менее, тот факт, что его тело не дрожало, удивил его и немного успокоило. — Ты приговорил нас к этой жизни. Ты солгал Алье и вынудил её жить жизнью, которой она никогда не хотела. Мало того, ты отправил её сюда и оставил завещание, чтобы мы поженились. И ты сделал это в день рождения своего сына. Не обижайся, но то, что ты испытывал, — вовсе не любовь. Ты просто эгоист. Я месяцами ищу твоего убийцу… А ты ни разу не пришёл сказать мне: «Держись», не пришёл сказать, что это закончится, что всё уйдёт, не пришёл поддержать меня… А теперь, когда я собрался прикоснуться к Алье с её же согласия, ты встаёшь у меня на пути. Ты всё ещё думаешь, что имеешь на это право? Одна бровь человека напротив приподнялась. До сих пор это была единственная реакция, которую ему удалось вызвать. Увидев это, Джихан на мгновение замер. Затем продолжил, возможно, надеясь, что тот заговорит: — Я не прикасался к ней, да. Но она моя жена. Даже если я не могу прикасаться к ней, она моя жена. Можешь приходить и вставать передо мной хоть до конца моих дней. Делай что хочешь. Мне всё равно. Алья, даже если не физически, всей своей душой, каждой клеткой, всем своим сердцем принадлежит мне. Она даже не хотела, чтобы я искал твоего убийцу, боясь, что мне будет больно. Джихан прекратил движение рукой. Лицо того всё ещё было обращено к земле. Джихан продолжал наблюдать за ним. Он всё ещё ждал, будет ли следующий шаг. — Ты настолько эгоистичен… Ты оставил завещание только ради того, чтобы Алья не построила себе новую жизнь. Я бы защищал их и без женитьбы. Это не было обязательным условием. Но ты не смог вынести мысли о том, что Алья может принадлежать кому-то другому. И ты приговорил нас друг к другу. Он сглотнул. По его телу словно разлилось тепло. Он почувствовал сердце Альи внутри себя. Сердце женщины, которая терпеливо ждала его все эти дни, окутывала его своей нежностью, билось, шепча его имя. Уверенность, которую давало знание этого, наполнила его тело. — Ты ведь даже не предполагал, что это принуждение окажется тяжелее пожизненного заключения, более неукротимым, более невозможным, чтобы его оставить, не так ли? Уголок его губ едва заметно изогнулся. — Ты думаешь, мы предали тебя. Поэтому ты приходишь каждую ночь и напоминаешь о себе. Но это не предательство, брат. Предательство — это то, что ты сделал с нами. Это ты предал и меня, и Алью. Мы — двое невинных, которые были вынуждены смириться со своей судьбой из-за тебя, нашли прибежище друг в друге среди всего, что случилось, стали друг для друга глотком воздуха среди всех этих бед. Да, в этой истории невинные — это мы. Ты думал, что, когда умрёшь, останешься чистым? Нет такого мира… Нахмуренные брови разгладились. Теперь его тело было в более выпрямленном положении. — Если у тебя есть ко мне какие-то счёты, увидимся в Судный день. Конечно, если от твоей смелости там хоть что-нибудь останется… Ладно, бывай. Не оборачиваясь, он отошёл. Часы приближались к двенадцати ночи. Дорога займёт десять минут. Не думая ни о чём, сейчас он хотел только пить. Он прошёл к машине, достал из охлаждаемого бардачка флягу с виски. Пил всю дорогу. Обычно на него это не сильно действовало. По крайней мере, до того, как он доедет до особняка. --- Когда машина въехала в ворота особняка, Алья на мгновение оторвала взгляд от книги, которую читала, и направила его на дверь. Вскоре дверь медленно открылась. Джихан, опираясь рукой о стену, встретился с женщиной взглядом. Последние несколько дней он не приходил домой. Он оставался в офисе. Проснувшись рано утром после той ночи, он накрыл Алью одеялом, тихо собрался и ушёл. Он не знал, сколько дней прошло. Алья очень хорошо знала, сколько дней прошло. Прошло 3 дня. Если бы он не пришёл и сегодня ночью, то завтра утром было бы 4 дня. В любом случае, уже ничего не осталось. Она положила книгу на прикроватную тумбочку. Свесила ноги с кровати. Она собиралась надеть тапочки и встать, как Джихан двумя быстрыми шагами подошёл к ней. Он коснулся её плеч. — Не вставай. Алья подумала, что Джихан хочет попробовать снова. Её сердце разрывалось от состояния её мужа. Она очень скучала по нему. Прошли целых 3 дня с тех пор, как она его не видела. Она знала, что он убегал. Она также знала, как сильно он хочет. У неё не хватало духу, она никогда не могла на него злиться. Джихан медленно наклонился и поцеловал Алью в лоб. Он погладил её по щекам. Не убирая одну руку с её щеки, он медленно сел рядом. Другую руку он переместил ей на шею. Он продолжал гладить её по щеке. Одна его рука всё ещё лежала у неё на шее. Некоторое время спустя: — Прости меня. Брови Альи слегка приподнялись. Уголок её губ едва заметно изогнулся. — Мне нужно было собраться. Алья печально улыбнулась. На мгновение ей захотелось протянуть руку и погладить его по ноге. Но желание тут же угасло. — Надеюсь, это помогло? Джихан слегка улыбнулся. Он перестал гладить её по щеке. Его взгляд опустился на губы женщины. На этот раз дрожи не было. Он не позволит ей появиться. Алья, заметив, что взгляд Джихана остановился на её губах, на мгновение приоткрыла их. Она тихо вздохнула, её грудь приподнялась. Джихан внезапно прижался губами к губам женщины. Он закрыл глаза, но не плотно. Сначала он замер неподвижно. Реальность это или нет… Если он пошевелится, появится ли эта дрожь или нет… Если он вздохнёт, скажет ли ему снова, что эта боль в животе, эти видения вокруг, всё это — всего лишь «наваждение»… Алья была в шоке. Джихан смог поцеловать её впервые после того дня. Что случилось за эти три дня, что пережил Джихан — она не знала. Но ей казалось, что она получает ответ на свой вопрос. Джихан, казалось, собрался. По крайней мере, она молилась, чтобы это было так. Про себя она произнесла заученные за долгое время фразы. Казалось, Джихан устанавливал рекорд по пребыванию без дыхания и без движения. Но что бы ни случилось, он человек. Ему нужно дышать. Он оставил между губами зазор, который даже сантиметром нельзя было назвать. Он быстро сделал глубокий вдох. Он боялся, что если отстранится ещё больше, то больше никогда не сможет поцеловать. Пока их губы всё ещё касались друг друга, он нежно чмокнул её. Продолжая слегка тереться губами, он снова чмокнул её. Дрожи всё ещё не было. Его сердце бешено колотилось только от счастья и волнения. Боли, видения и наваждения всё ещё не появлялись. Возможно, их никогда и не было, возможно, их никогда и не существовало. С нарастающей смелостью он продолжал целовать её губы и отпускать, каждый раз чуть дольше, чем предыдущий. Между поцелуями они оба начали невольно улыбаться. Теперь они справляются с этим, всё будет хорошо. Он был запыхавшимся. Ощущение облегчения, разлившееся по телу, охватывало все его клетки возбуждением. После каждого поцелуя он улыбался и глубоко вздыхал. Его глаза наполнились слезами. Но на этот раз они были не от боли, а от чувства «я справляюсь»; они были от облегчения, от очищения, от чистоты и незапятнанности. Его сердце было наполнено теплом. Боль, сжимавшая живот, сменилась бабочками. Эти бабочки заставляли его пульс учащаться. Алья ничего не говорила, она просто улыбалась. Её руки крепко сжимали лицо мужчины. Теперь ни она не отпустит его, ни он её. Его глаза тоже наполнились слезами по тем же причинам. Уже давно они с Джиханом переживали схожие эмоции одновременно. В унисон слёзы скатились из глаз обоих… Алья рассмеялась вслух. Сначала она вытерла слёзы мужчины. Затем свои. Взяв Джихана за руку, она медленно переместилась в центр кровати, пока мужчина торопливо пытался снять обувь. Наконец, избавившись от обуви, он сел напротив Альи, которая сидела, скрестив ноги. Алья приблизилась к нему, он — к ней. Он обхватил её талию и припал к её губам. Теперь он целовал её так быстро, так жадно и страстно, как только мог. Из-за своих страхов у него был такой вид, будто он куда-то спешит. Но по мере того, как он продвигался, чувствуя, что ничего не происходит, он словно смягчался. Он положил руки на бёдра женщины и медленно раздвинул их. Схватив её за бёдра, он усадил её к себе на колени. Он всё ещё целовал её губы, он так жаждал этих губ и так долго к этому стремился… Он знал, что Алья хочет этого не меньше него. Сегодня ночью это свидание должно было состояться. Когда Алья отстранилась, чтобы перевести дух, на мгновение их взгляды встретились. Они буквально дышали друг другу в лицо. Поглаживая шею и щёки мужчины, она медленно переместилась к уголку его губ и поцеловала. Затем в щёку, в висок, в ухо, пока не добралась до шеи. Когда она впервые поцеловала уголок его губ, он сглотнул. Одну из двух рук, лежавших на её талии, он медленно поднял ей на спину, а оттуда, через волосы, добрался до затылка. Пока она целовала его, он, теряя голову, слегка прижимал её к себе за затылок. Когда Алья целовала его шею, она потянулась к пуговицам Джихана. Она медленно расстёгивала их. Продолжая оставлять следы на его шее, она расстёгивала пуговицы очень медленно. Хотя Джихан и казался собранным, он мог в любой момент снова развалиться. Она невольно боялась. Наконец, когда она полностью расстегнула пуговицы, она выпрямилась. В тот момент, когда она уже собиралась стянуть рубашку с плеч мужчины, как Джихан внезапно уложил её на кровать. После того как Алья терпеливо ждала его всё это время, он не должен был утомлять её этой ночью, он должен был подарить ей рай этой ночью. Алья, внезапно оказавшись на кровати, напряглась. На короткое мгновение она невольно подумала: «Неужели он не хочет, неужели мы снова вернулись к началу?» Но это длилось недолго. Джихан погладил её колени, приподнятые в воздухе. Медленно провёл руками по их бокам и, наклонившись, положил ладони по обе стороны её бёдер. Недолго поглаживал, затем снова переместил руки к её ногам и вытянул её ступни по обе стороны от себя. Он приблизился насколько мог. Наклонился над ней и опёрся руками по обе стороны от неё. Один раз поцеловал её в губы. Затем опёрся на локти. Медленно целуя, он двинулся от её шеи к подбородку. Спускаясь ниже, начал поглаживать её открытые плечи. На женщине была майка на толстых бретелях. Её грудь, вздымавшаяся и опускавшаяся с каждым глубоким и довольно частым вздохом, посылала Джихану срочное приглашение. Конечно, Джихан не мог остаться равнодушным. Опуская поцелуи всё ниже от её подбородка, он поднёс руки к бокам её груди. Сначала большими пальцами он провёл по открытым участкам. Затем медленно сблизил обе её груди и сжал их между ладонями. Он поцеловал глубоко в самую середину между ними. Некоторое время он оставался там неподвижно. В тот момент он просто хотел дышать между её грудями. Вскоре он поднёс большие пальцы к соскам и начал гладить их. Они давали о себе знать довольно явно. Он медленно опустил руки к её талии и одним движением снял с неё майку. Алья дышала часто и отрывисто от волнения. Потому что этот момент переживался впервые. Раньше он мог прикасаться к её груди только через одежду, но сейчас она впервые была обнажена перед ним. Она снова боялась, что начнётся дрожь. Джихан на мгновение сглотнул. Затем, ни секунды не колеблясь, он пришёл в себя и снова припал к груди женщины. На этот раз жёстче, решительнее, с большей страстью. Словно он переживал такое впервые в жизни. Ему было так трудно всё это время… Словно он хотел выместить свою боль. Алья же получала от этого не меньше удовольствия, чем боли. Джихан своими грубыми движениями действительно причинял ей боль. Но в то же время он доставлял ей огромное наслаждение. Получая удовольствие, она стонала и прижимала голову мужчины к себе. При этом, конечно же, она невольно впивалась ногтями. Всё ещё пребывая в шоке от того, что делает, Джихан не слишком отражал это в своих движениях, он вполне расслабленно сосал грудь женщины. И довольно грубо сжимал другую грудь. Недолго задерживаясь, он перешёл к другой груди и повторил движения. Когда он на мгновение поднял голову, он заметил, что груди женщины на её белоснежной коже покраснели. Он слегка погладил обе и поцеловал каждую. Знание того, что эта грудь теперь полностью принадлежит ему, невольно наполняло его гордостью. Одна его ладонь медленно двинулась от середины груди вниз, к животу. Когда он добрался до живота, он сильнее надавил пальцами. Он хотел, чтобы она чувствовала его. Он хотел дать ей почувствовать до конца, что она вот-вот полностью станет его. Он просунул пальцы под её пижаму и прижал их к её влажности. Почувствовав её влажность, у него на мгновение потемнело в глазах. Его терпение было на исходе. То, что женщина напротив была настолько готова, толкало его всё дальше к краю. Грубым движением он снял с женщины пижаму. Большие пальцы гладили края её белья, в то время как ладони сжимали её бёдра. Одним движением он быстро снял с женщины и бельё. В тот же миг он сбросил и свою рубашку с плеч. Схватив женщину за бёдра, он прижался губами к её влажности. К поцелуям, начавшимся медленно, добавились движения языком, и темп начал ускоряться. В это время Алья, испытывая сильное наслаждение, крепко сжимала простыни и дёргала их. Решив, что она достаточно готова, он тут же встал и снял брюки. Так как терпения у него почти не осталось, он тут же снял и бельё. Сердца обоих были готовы выпрыгнуть из груди. Словно желая поскорее избавиться от избытка, который они чувствовали внутри из-за сильного желания и страсти, они действовали торопливо. Когда Джихан наклонился над женщиной, он взял её лицо в ладони. В то время как он накрыл её губы полным поцелуем, Алья тихо застонала, почувствовав его твёрдость. Джихан сначала немного потёрся о женщину. Зная, что их терпение вот-вот лопнет, он одной рукой крепко сжал подбородок Альи и одновременно вошёл в неё и сильно прижался губами к её губам. Алья, словно не понимая, что происходит, оставила приглушённые стоны во рту Джихана, наполненные болезненным удовольствием. Джихан делал движения медленно, но очень глубоко. Казалось, чем глубже он проникал, тем больше Алья становилась его. Его взгляд заволокла сильная жажда обладания. Он не терял контроля, но, осознавая боль, которую причинял, не мог особо помочь женщине. В первые мгновения Алье действительно было больно. При близости, случившейся спустя месяцы, ощущение его на такой глубине невольно причиняло ей боль. Но она понимала. Она знала, что Джихан хочет действительно обладать ею, и как долго он к этому стремился. Так как она скоро привыкнет, она не станет сейчас роптать. Когда Джихан оторвался от её губ, чтобы перевести дух, они оба глубоко вздохнули. Вдох Альи был смешан с болью и наслаждение, вдох Джихана — с чистым наслаждением. Он сделал движения немного более жёсткими и проникал так глубоко, насколько мог. В это время Алья не могла сдерживать стоны, которые могли разбудить весь особняк. Джихан, тоже с растущей жаждой, уткнувшись в шею женщины, стонал почти так же громко, как Алья. Когда он начал ускорять свои довольно жёсткие движения, Алья, только начавшая привыкать к прежнему темпу, снова застонала от боли. Её стоны были почти такими же пронзительными и громкими, как крики. Когда Джихан ускорился, голос женщины в его ушах становился всё более приглушённым, и с почти полностью опускающимся перед глазами чёрным занавесом, он злился всё больше. Потому что он боялся увидеть что-то другое в этой темноте. Когда голос женщины почти перестал доноситься до мужчины, из-за страха, который темнота порождала в его душе, из его губ невольно начали срываться несколько слов, хрипло и тяжело дыша: — Теперь… Только… Моя… — Джихан… Ахх… Джихан, не останавливаясь, ускорялся всё больше. Его голос становился всё более хриплым. — Только… Моя… Растущая внутри него жажда, смешанная с наслаждением, приближалась к пику. Когда у Альи началась дрожь, и она поняла, что Джихан её не слышит, она продолжала стонать сама по себе. Ощущения были слишком сильными, слишком глубокими. Но теперь она приближалась к финалу. Несмотря на сильную боль, она была наполнена такой страстью, что не хотела, чтобы это заканчивалось. Почувствовав дрожь Альи, Джихан на мгновение вернулся в реальный мир. Не сбавляя темпа, продолжая свои движения, он осознавал, что и сам приближается к финалу. Волей-неволей он ещё больше усилил свои и без того быстрые и жёсткие движения, стараясь довести женщину до пика вместе с собой. Когда к дрожи Альи добавились спазмы, женщина с последним криком достигла пика. В то время как этот крик эхом отдавался в ушах мужчины, он внезапно вспомнил один из своих снов и, тяжело дыша, сам достиг пика. Не осознавая этого, он опустил свой вес на женщину. Некоторое время они пытались отдышаться в таком положении. Алья, не могла восстановить дыхание, не выдержав больше веса мужчины на себе, с трудом нарушила тишину: — Джихан… Я не могу дышать… Джихан внезапно вернулся в настоящий момент. Он осознал, что находится на женщине и навалился на неё. — Алья, прости, я… Он быстро перекатился набок. — Прости. Алья, сделав несколько глубоких вдохов, улыбнулась и повернула голову к Джихану. Затем, не стирая улыбки с лица, она положила голову ему на грудь и обняла его рукой. — Ничего страшного. Джихан тут же обнял Алью в ответ. Поцеловал её в голову. — Ты в порядке? — В порядке. Ты в порядке? — В порядке. Даже лучше, чем когда-либо… — Джихан… — М? Алья подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она приоткрыла губы и выдохнула с шумом. Она поднесла руку к щеке мужчины и начала нежно гладить её. — Всё закончилось, да? Джихан сразу понял, о чём спрашивает Алья. Уголок его губ слегка изогнулся. Взяв руку Альи, которая лежала на его щеке, и поцеловав её: — Всё закончилось, красавица моя, всё закончилось, любимая моя. Алья тихонько приблизилась и поцеловала мужчину в губы. Они улыбнулись друг другу. Сразу после этого Джихан снова припал к губам Альи и долго целовал её. И медленно, снова уложив женщину на кровать, наклонился над ней. Не в силах сопротивляться друг другу, после тех долгих, трудных ночей, чтобы насладиться воссоединением сполна, они занимались любовью без остановки до самого рассвета. И да; в ту ночь, пока весь особняк спал, свет в той комнате не гас до самого утра…