Новогодняя легенда

В маленьком промышленном городке уже вовсю веяло приближающимся праздником. Дети бегали по заснеженным дорожкам, а за ними волоклись старенькие саночки. Кто-то вприпрыжку напевал новогодние песни под нос, наслаждаясь сказочной атмосферой зимнего утра. Несмотря на относительное тепло, снег падал хлопьями, заполняя недавно почищенные дорожки белым покрывалом. Было хорошо. Лололошка, торопясь, шёл по узкой улочке, стараясь успеть принести все нужные продукты домой до того момента, как Джон заметит их недостачу, но неожиданно его притормозил сладкий запах свежевыпеченного печенья. Он исходил из маленькой пекарни, которую он здесь раньше никогда не видел. Она была удивительной: необычно украшена для их небольшого городка, дорогие елочные игрушки, свисающие с двери, и зелёные веточки явно выделяли это здание не только приятным ароматом. Борясь между желанием не опоздать и желанием порадовать Джона чем-то вкусным, Лололошка, не задумываясь, выбрал второе. Замедлив шаг и поддавшись соблазну, он приблизился, толкнув резную деревянную дверь пекарни. Колокольчик над ней мелодично звякнул, оповестив о новом посетителе. Внутри всё выглядело ещё приятнее, а щёки, промёрзшие на улице, начали отогреваться. В нос незамедлительно ударил аромат ванили и корицы. Глаза разбегались: здесь были имбирные человечки с глазированными улыбками, звёзды, посыпанные сахарной пудрой, крошечные ёлочки, украшенные разноцветными драже, и даже целые замки из пряников, словно сошедшие со страниц книг со сказками. И почему он никогда раньше не замечал этой пекарни? – Молодой человек, вам что-то подсказать? – пропела пожилая женщина за прилавком. Её лицо было обрамлено выпавшей из основного пучка парой седых волос, а глаза с прищуром наблюдали за гостем. – Я бы хотел, – Лололошка запнулся на полуслове, размышляя над тем, что больше всего понравилось бы Джону, – ваше самое лучшее печенье. Старуха по-доброму улыбнулась, доставая самые обычные на вид печенья, и проговорила: – Это, милок, не просто вкусные печенья, – она подозвала Лололошку ближе и почти шёпотом произнесла, – они волшебные. Поощряют самых добродушных и наказывают неверных! – Неверных? – переспросил он. – Ты в чудо веришь? Лололошка не нашёл ответа сразу, пару минут размышлял перед тем, как утвердительно кивнуть, и тогда старуха заулыбалась ещё сильнее. – Вот. Значит, съешь это печенье, но учти: как только веру в чудо потеряешь, больше не смей. Лололошка покинул пекарню, держа в руке теплый кулёчек с печеньем. В голове всё крутилась сказанная фраза: "Поощряют самых добродушных и наказывают неверных!", вот что только люди не говорят, чтобы у них покупали. Усмехнувшись, Лололошка сделал вывод, что даже не против эту неделю верить в настоящее чудо. Как-никак, а скоро праздник! Входная дверь с ужасным скрипом распахнулась, позволяя морозу проползти в дом. С кухни уже чувствовался аромат свежей выпечки с корицей. Ох, как же Джон любил добавлять её в свои кулинарные шедевры. И добавлял как можно больше. Когда холод, исходящий из коридора, добрался до голых ног Джона, он наконец выглянул из кухни и недовольно посмотрел на виновника. – Лололошка! – скрещивая руки на груди, прикрикнул Джон, – ты хочешь эту бедную дверь со всех петель снести? Соседи не раз на неё жаловались. Только что вернувшийся Лололошка старательно стряхивал с себя весь накопившийся на одежде снег, а, услышав претензию Джона, раздосадованно вздохнул. – Какая им разница до нашей двери? Он, полностью отряхнувшись, приблизился к Харрису для ласкового поцелуя в щёку и ловко перевёл тему на недавнюю покупку: – Я тут в пекарню по дороге заглянул, – тёплый кулёк с печеньем медленно развернули, – только оно волшебное. Улыбка на губах Лололошки проступила мгновенно, а Джон был человеком науки, и потому такие слова про чудо, волшебство и прочее, перелившиеся "в то, во что обычно верят дети", были не более чем просто слова. – Да ну? – скептически приподняв бровь, спросил он, – и кто же тебе такую ерунду сказал, а главное, как ты, такой большой, веришь в сказки? Джон оглядел лицо напротив, пытаясь понять ход его мыслей, но было бесполезно. Эмоции Лололошки выражали искреннее предвкушение и даже… Надежду? – Ну, может, ты хотя бы попробуешь их вместе со мной? – выдохнул Лололошка, направляясь на кухню, Джон за ним. – Куда же я денусь. В конце концов, если Лололошке нравится верить в детское чудо, то почему бы и нет? Главное, чтобы это не мешало Харрису заниматься своими делами. Они вошли на кухню, где вовсю кипела работа. На столе красовался полуготовый пирог с яблоками, с минуты на минуту дожидающийся отправки в духовку. Лололошка аккуратно поставил кулёк с печеньем на стол и, не удержавшись, вытащил одно. Оно было простым, круглым, без всяких изысков. – Ну же, попробуй, – Лололошка протянул печенье Джону. Тот, слегка нахмурившись, взял его и откусил небольшой кусочек. Вкус оказался неожиданно приятным – нежное тесто, лёгкая сладость, но ничего особенного. – И что в нём волшебного? – Джон усмехнулся, – обычное печенье. Лололошка в ответ лишь пожал плечами и сам откусил кусочек. Как только он собрался прокомментировать вкус печенья, то не нашёл Джона. Куда он успел уйти? – Джон? – он вышел обратно в коридор, откуда было видно другие комнаты, – тебе настолько не понравилось печенье? Ответа не последовало, но что-то маленькое толкнуло его в ногу. Это заставило обратить внимание на пол и на… – Лололошка! – раздался тихий, даже слегка писклявый голос Джона.– Как это, чёрт возьми, понимать? Джон стал необыкновенно маленьким, ростом в районе шестнадцати сантиметров, и очень хмурый. Ну конечно, кто будет рад уменьшиться в размерах в несколько раз! – А ты не верил, – бросил Лололошка, словно догадываясь, что так будет, и, наклоняясь, поднял Харриса. Но в его голосе всё равно читалось удивление и даже страх. – Я уверен, этому должно быть научное объяснение, – демонстративно бросил Джон. – По крайней мере, мы обязаны вернуть мне прежний вид! Лололошка вернулся на кухню и усадил Джона на стол, а сам, на всякий случай, убрал все колющие и режущие предметы подальше. Харрис же недовольно скрестил руки на груди и уставился на проклятое печенье. – Научное объяснение, Джон, серьёзно? Да ты же на себе буквально испытал не иначе как магию! – воскликнул Лололошка, стараясь вразумить того, хоть и сам ещё не отошёл от шока. Джон сердито оглядывал Лололошку, словно тот был повинен во всех бедах и, как назло, сидел неподвижно, испепеляя взглядом ещё несчастное печенье на столе. – Хорошо, – обречённо выдохнул парень, потерев переносицу, – старуха тогда сказала, что оно наказывает неверных… Может, ты что-то успел сделать? Такое умозаключение разозлило Джона ещё сильнее. От этого он почувствовал желание врезать Лололошке, да посильнее. Чтобы он, кто всю свою жизнь посвятил науке и прогрессу, сделал что-то плохое? – Соображай получше, – оскорблённо потребовал тот, – или лучше вернись к той пожилой женщине, она определённо должна знать, что с этим делать. Данная идея хоть и была очевидной, но мысли Лололошки были слишком спутаны, чтобы добраться до неё раньше. Но когда решение уже было принято, он, с маленьким Джоном на руках, стоял посреди той самой улицы и не мог понять, куда делась пекарня, которая стояла тут ещё десять минут назад.