Новогодняя легенда

На следующий день ничего не поменялось. Лололошка снова вернулся на ту улицу, но никакой волшебной пекарни так и не появилось. Отчаяние начало подкрадываться незаметно. Он обошел все окрестные улицы, высматривая знакомую резную дверь с ёлочными игрушками, но она словно растворилась в воздухе. Чувство вины перед Джоном так ужасно гложело изнутри, заполняя собой пустоту. Лололошка не мог справиться с мыслью, что по его глупости всё так произошло, но и, с другой стороны, какой человек будет ждать угрозы от обычного печенья, проданного милой бабушкой? Джону же не хватало таких эмпирических данных для полного анализа всей ситуации. – Нужно изучить все возможные факторы, Лололошка, а не просто бесцельно бродить по городу! – фыркнул он, выглядывая из-под шапки, упавшей ему на глаза, когда они вновь вернулись домой после полного обхода их маленького городка. – У тебя есть идеи? – пожал плечами Лололошка, подхватывая Джона на руки и вместе с ним направившись в комнату. Джон не ответил. Его мысли крутились в голове с бешеной скоростью, и ухватиться хоть за одну из них было невозможно. Чего-то точно не хватало, или они что-то упустили. Когда Лололошка проходил мимо кухни, взгляд Джона тут же упал на лежащее в декоративной корзинке печенье. Вот оно! – Дай-ка мне эту гадость ещё раз, – воскликнул Джон, – может, оно работает и как противоядие. Лололошка остановился в проходе и недоверчиво уставился на злосчастную выпечку. Для него это всё казалось таким ненастоящим, похожим на сон. Щипок за руку не принес облегчения, боль была вполне реальной. – Ну, ты чего застыл? – Может, не стоит рисковать? – в голосе откровенно читалось беспокойство за Джона и его благополучие. – Ну, начинается, – закатив глаза, Харрис посильнее ущипнул руку парня, – не стой столбом, хуже уже точно не будет. Сдавшись под давлением, Лололошка прошёл к столу и отпустил на него Джона. Маленькие ручонки тут же потянулись к хрустящему печенью. Он чувствовал на себе исполненный волнения взгляд. Почти вплотную. Ох уж этот Лололошка. Джон откусил небольшую часть, а потом ещё и ещё, тщательно пережёвывая. Для такого крохи такое печенье съесть целиком было нелегко, но, на удивление, он быстро справился. В комнате повисла тишина ожидания. Даже тиканье настенных часов стало неслышно, словно время перестало идти. – Ничего, – протянул Джон, недовольно постукивая ногой по столу, – совсем ничего. – Ну, хоть не стал ещё меньше за свою вредность, – парировал Лололошка. – Очень смешно. – Да ладно тебе, – он аккуратно приподнял Джона к своему лицу и успокаивающе погладил по голове, – не переживай, вернём мы тебе прежний рост. – Тебе придётся, – недовольно выдохнул Харрис, усевшись на стол, когда его отпустили. Лололошка сел рядом на табуретку, беря в руку одно из печенек и надкусил, задумавшись. Необходимо было найти выход из этой странной ситуации во что бы то ни стало. В голове крутились мысли, обрывки разговоров со старухой, детали внешнего вида пекарни. Но ничего не складывалось в единую картину. Ворчащий под ухом Джон тоже не красил ситуацию. Ну, с этим хотя бы ничего не изменилось. – Джон, – неуверенно начал Дейвисон, откладывая сладость, – а что если дело в нашем, ну, в большей части твоём, отношении к чуду? То есть, если мы оба поверим в то, что печенье – это противоядие, то ты снова станешь нормального роста? – Что за глупости, Лололошка, – фыркнул Джон. Вера в чудо – слишком абстрактное выражение, особенно для него. – Глупость – это твоё положение прямо сейчас, – парировал на очередное замечание парень, от усталости уложив голову на стол. Джон и сам это прекрасно понимал, но гордо продолжал доказывать о научном выходе из ситуации, в которую и сам верил всё меньше и меньше. Так наступил вечер. Предновогодний вечер. Уже завтра все с утра будут заниматься бытовыми хлопотами, которые, на удивление, приносят удовольствие и особую праздничную атмосферу. И в каждом доме сейчас горят яркие огни гирлянды, стоят наряженные ёлки и пахнет апельсинами. Но только в одной-единственной квартире ничего из этого нет. Джон всегда затягивает с украшениями и другой торжественной мишурой, чтобы не перенасытиться от всех этих излишков и по-настоящему получить удовольствие от надвигающегося праздника. А сейчас он ничего сделать не может, а Лололошке не до этого. Его мысли спутаны, а действия спонтанны. – Ло, – позвал Джон ходящего из угла в угол парня, – твои расхаживания туда-сюда не помогают, а только нагнетают. Лучше ложись спать, а завтра сходи на рынок за новой ёлкой. Харрис спрыгнул с рабочего стола на мягкое кресло. Это стало его местом для сна ещё со вчерашней ночи. Ему оно не очень нравилось, но вместо привычных возмущений приходилось мириться, свернувшись калачиком в кресле, укрываясь краем пледа, который Лололошка заботливо подложил туда ранее. Вскоре Харрис заснул, а Лололошка, убедившись, что тот точно спокойно спит, вышел из квартиры. Чтобы сейчас ни происходило, но вот так пропускать праздник не хотелось. Пройдя вдоль ярких улиц, сразу создалось ощущение спокойствия. Такое славное умиротворение, которое приходит только в моменты полного отсутствия напряжённости. Да, это тот момент, когда ещё можно что-то исправить. Лололошка забрёл в единственный всё ещё открытый магазин; ярко-оранжевые ёлочные игрушки и новая гирлянда стали единственными покупками, ведь по возвращению домой из кладовки он достал старую искусственную ёлку. – Надо же, до сих пор выглядит прекрасно, – шёпотом восхитился парень. Ну, оно и понятно, выбирал ведь Харрис! Теперь это всё нужно сделать с предельной осторожностью, чтобы не разбудить самого Джона. Тихо ступая в зал, Лололошка установил ёлку и тут же принялся наряжать её новыми шариками. Некоторые были гладкие и более насыщенные, другие – матовые, но не менее привлекающие взгляд. Каждая из этих ёлочных игрушек словно имитировала маленькие мандаринки. Прямо как…Взгляд упал на спящего в кресле Джона. Его медные волосы приятно переливались от теплого света гирлянды. Белый плед, который укрывал его, только укреплял впечатление, как сильно тот был похож на невинного ребёнка. Ребёнка, заснувшего прямо во время новогодней ночи, и вот-вот за окнами должны были прогреметь салюты. Лололошка присел на пол рядом с Джоном, наблюдая за его мирным сном. Улыбка не могла не тронуть его губы, когда маленькое личико, обрамлённое выпавшими на щёки волосами, скорчилось от нового источника света в комнате и ему пришлось перевернуться на другой бок. Сердце замерло в ожидании. Сколько всего они уже пережили и сколько предстоит, но данное воспоминание навсегда запечатлелся в памяти обоих, ведь не каждый день продают заколдованное печенье. Только сейчас пришло осознание, что рост Харриса не такой, как был с утра. Он стал больше, а это значит, что, может, все эти хлопоты не напрасны? Лололошка так и замер, продолжая любоваться этой картиной. Однако ночь не вечна, и стоит поскорее со всем закончить. Вскоре и их квартира превратилась в новый, наполненный счастьем, огонёк города.