Новогодняя легенда

Джон, хоть и был человеком, который полагается лишь на науку, впервые мог сказать, что с ним случилось настоящее чудо. И этим чудом является Лололошка. Насколько бы ни был отстранённым от общества Джон, он всегда принимал активного, а иногда и чрезвычайно активного Лололошку как должное, как частичку себя. Ту самую частичку, которая постоянно напоминала ему о том, что мир состоит не только из формул и гипотез, но и из искренних эмоций, спонтанных решений и неподдельной радости. С ним Харрис по-настоящему осознал слова: счастье, забота, дом. И уже как два года, что они вместе, он только больше убеждается в этом. И может, раньше такое поведение было бы для Джона иррациональным, сейчас он находит в этом душевное спокойствие. Как только сонные глаза с трудом открылись, их вниманием тут же завладела украшенная от и до ёлка. Она была не новая, как ожидал Джон, а прошлогодняя. Это уж он знал наверняка, ведь лично её присматривал за две недели до того, как купить. И вот она снова дополняет интерьер комнаты, блистая своими ярко-оранжевыми шарами. Джон потянулся, разминая отёкшие мышцы, которые неприятно ныли от неудобного сна. Плед медленно упал на пол, а кресло уже казалось не таким, как вчера, оно стало меньше? От удивления парень окончательно проснулся, подскакивая на ноги и осматривая себя со всех сторон. – Лололошка! – с радостным видом вошёл на кухню Джон, – Лололошка, ты что, спишь? Рассказать о случившемся ночном чуде не удалось. Виновник, мирно сложив на руки свою голову, отсыпался. Но громкий голос Джона трудно было не услышать даже сквозь самый крепкий сон. Пришлось просыпаться. Парень сонно заморгал, поднимая голову и оглядываясь. Увидев Джона, стоящего в дверях кухни и сияющего от счастья, он не сразу понял, что происходит. – Что? – только и смог ответить сонный разум Лололошки. – Да ничего, – с привычным улыбчивым сарказмом сказал парень. – Ты всю ночь не спал? Лололошка протёр глаза, вставая из-за стола. Он уже собирался что-то ответить, пока не осознал, что Джон, его Джон, и правда стал больше. А значит, тогда ему не показалось. Он сразу же обнял его, чувствуя, как облегчение разливается по всему телу. Возможно, все его вчерашние хлопоты не прошли даром. Оба были рады не столько возвращению на круги своя, сколько эмоциям, которые они испытали. – Ты невероятен, Ло, – шёпотом произнёс Харрис, прижимаясь сильнее. Казалось, так долго он не мог это сделать, хоть и прошло всего два дня, что сейчас не хотелось отпускать. – Ты что-то сказал? – Говорю, что у тебя просто помутнение разума. – Эй, ну ты не это сказал, – возмутился Лололошка, отодвигая Джона от себя за плечи, – неужели врёшь? – Никогда, Лололошка! Время прошло мимолётно. Весь день ребята потратили на подготовку к надвигающемуся празднованию. Несмотря на то что их всего двое, по словам Джона, всё должно быть в наилучшем виде: несколько видов салата, закуски, разные напитки и фрукты. И всю эту пищевую подготовку он взял на себя, сославшись на усталый вид Лололошки, однако настоящая причина крылась в желании проявить не меньше участия во всём этом деле. – Ну что там? – решил поинтересовался Дейвисон, пристроившись сзади, – может, помочь? – Самая лучшая помощь – не мешаться под ногами, – нахмурившись пробубнил Джон, подтолкнув того плечом, – кыш с кухни. Лололошка не послушался и остался. Он не мог найти себе занятие, поэтому уселся за стол, подперев голову рукой. Так он провёл рядом оставшиеся несколько часов, казалось, не сводил с Харриса глаз. В его взгляде читалась такая искренняя нежность и забота, что ненароком замечая своего наблюдателя, Джон тут же останавливался, забывая, что хотел сделать. – Ло, – прервав идиллию, начинает Джон, не отрываясь от нарезки, – раз ничего не делаешь, хоть дверь пойди смажь, чтоб не скрипела больше. – Ты меня прогоняешь? – с наигранной обидой произносят в ответ. – Ни в коем случае, – парировал Харрис, – просто займись делом. Лололошка вздохнул и, демонстративно закатив глаза, поднялся со стула. Он направился к выходной двери, по пути успев поцеловать Джона в макушку и в ответ получил тихое "дурак". Вскоре дверь была смазана, а её противный скрип навсегда исчез. Ребята нередко получали жалобы от соседей, мол, им мешает этот противный звук и что-то вроде того. Какое-то время Джон игнорировал их, но самого этот скрип изрядно бесил, особенно после тяжёлого дня, когда хочется отдохнуть, слышно, как кое-кто возвращается или уходит из дома каждые полчаса. Вернувшись на кухню, в нос снова ударил запах готовой еды. Джон правда хорош в готовке, вот только большее предпочтение он всё же отдал выпечке. На столе красовались разноцветные салаты, давно запланированный яблочный пирог, аккуратно нарезанные фрукты и аппетитные закуски, которые так и манили к себе. Джон, вытирая руки о фартук, довольно оглядел свою работу, а Лололошка, завидевший всё это, потянулся к столу, дабы ухватить хоть кусочек раньше времени. – Не трогай, – возмутился Харрис, – это на вечер. – Когда ты был маленьким, от тебя было не меньше важности. Что вообще поменялось? Джон закатил глаза, прогнав назойливого парня в другую часть дома. Чтож, такой расклад не был ужасным, ведь Дейвисон, не упуская возможности, решил в это время припрятать под ёлку подготовленный заранее подарок. Идея для него пришла неожиданно, обычное совпадение. Ещё осенью Лололошка заметил, как подходят Джону оранжевые оттенки, правда, к сожалению, он их почти не носит. Такого цвета у него лишь одна футболка, и то ночная. Но как же Лололошка любовался тем сочетанием оранжевых листьев или заката с карими глазами и с переливающимися медными волосами. Вот только, к сожалению, единственное что есть в джоновом гардеробе в избытке – белый. Так и пришло решение о подарке в виде вязаного ярко-оранжевого клетчатого шарфа. Холод Джон не любил, каждый раз закутываясь в тридцать три слоя, поэтому мысль о выборе именно шарфа довольно практичная и точно не останется забытой в пыльном шкафу. Вовремя закончив со своими приготовлениями, Джон облегченно выдохнул. Всё же это могло занять не так много времени, если бы не маячащий под ногами назойливый Лололошка. Кстати, o нём. В доме продолжительное время царила подозрительная тишина. – Что-то случилось? – поинтересовался Джон, заходя в зал. – Ничего, – тихо, даже виновато проговорили в ответ, – может, посмотрим фильм пока? Ещё столько времени. Харриса такой уход от ответа позабавил. Он знал, что его Лололошка мучительно не любит чего-то ждать, ему всегда нужно всё сразу, поэтому идеи, как убить время, автоматически появляются в его голове постоянно. Вечер наступил незаметно, приглушив яркий солнечный свет в комнате и наполнив её мягким сиянием гирлянды. Они сидели на диване, укрытые пледом, и смотрели какую-то глупую комедию. Смех Лололошки был заразным, и Джон не мог удержаться от улыбки, даже если шутка была не самой удачной, как и сам выбор фильма. В какой-то момент Лололошка притих, прижавшись к Джону почти вплотную. – Знаешь, – тихо произнес он, – это, наверное, лучший Новый год в моей жизни. – Почему же? – приподняв бровь, поинтересовался парень. – Неужели эта история с печеньем так отпечаталась в твоей голове, что шок превратился в приятное воспоминание? Лололошка не ответил и, нежно поцеловав Джона в висок, встал. Скоро будет одиннадцать часов, а значит, пора подготавливать праздничный стол. Тарелки одна за другой заполняли накрытый белой скатертью столик. Два бокала наполнились шипящим шампанским. Периодически поглядывая на часы, Джон скрылся из виду, а вернувшись, предстал в потрясающем белом костюме с золотыми вставками. Лололошка застыл в изумлении. Сердце сделало кульбит, выпрыгнуло из груди и вернулось обратно. – И где восхищения? – тот блеснул расслабленной улыбкой, поправляя пиджак. – Да ты прям на подиум собрался, – съязвил Лололошка, приобнимая Джона за талию и прижимаясь своим лбом к его тихо прошептал: – мне очень нравится. Не удержавшись от таких слов, Харрис положил свои руки на чужие, залитые румянцем щёки, и притянул к себе для нежного поцелуя. Настало ровно двенадцать ночи, за окнами сразу послышались взрывы салютов и крики радостных, пьяных горожан. Бокалы стукнулись друг об друга, и пряный вкус алкоголя разлился во рту и следом стекая по опухшим губам. Это действительно один из лучших дней в календаре. После полуночи они обменялись подарками. Джон, как и ожидалось, пришел в восторг от оранжевого шарфа, тут же обмотав его вокруг шеи, покрасовавшись перед зеркалом и поблагодарив Лололошку за заботу. В ответ он вручил ему нечто, упакованное в светло-голубую праздничную обёртку. Какого же было удивление парня, когда он достал совершенно такой же, но синий шарфик. В этот день они действительно смогли прочитать друг друга.