a witch and a punk.

Октябрь ворвался в штат Нью-Йорк с каким-то своим шармом. Теперь листья, бурые и хрустящие, гонялись по асфальту, меняя свое местоположение с каждым дуновением ветра. Студенты у кампуса университета Рочестера, разбились по группам и что-то бурно обсуждали. Где-то слышались обрывки разговоров о новом альбоме Green Day, где-то разговаривали о новом сериале “Друзья”, первый сезон которого вышел совершенно недавно. В кампусе царило затишье, нарушаемое перешептываниями некоторых студентов, хрипом колонок и закрыванием шкафчиков. С утра Майк полностью проигнорировал существование пар. Он только доиграл с друзьями плотную репетицию, в подвале общежития, поэтому в ушах ещё звенело, а пальцы болели от перегруза. Линолеумный пол скрипел под его тяжёлыми ботинками. На нем была его любимая чёрная косуха, уже потертая на локтях. Спина была расшита нашивками: Sex Pistols, Nirvana, огромный значок анархии посередине. Под косухой, серая футболка, растянутая на воротнике. Джинсы, со специально порванными коленками и потертые на бедрах. Волосы он решил оставить в обычной форме. Густая, темно рыжая шевелюра, с выбритыми боками. В крыле носа маленькое чёрное колечко, которое он недавно поменял. В ушах туннели-дырки, в диаметре как обычный карандаш. Ему их купила его сестра в магазине панков в Чикаго. Лицо – абсолютно недовольное. — Майк! Майкл Уиллер! Это была секретарша декана, миссис Китинг. Возрастная женщина, с вечной укладкой “шлем”. Женщина, которая считала, что её оправа очков, цвета фукси, это пик моды. Она стояла посреди коридора, помахав ему листом бумаги. Майк внутренне застонал. Эта женщина почему-то испытывала к Уиллеру необъяснимую любовь, постоянно пыталась втянуть его в какое-то мероприятие. Украсить корпус, выступить на мероприятии, сделать то, это… Майк замедлил шаг, делая вид, что не услышал, но было поздно. — Майкл, я вас поймала! Как раз у меня для вас хорошие новости,- она подбежала к нему, протягивая листок. Официальный университетский бланк. Вверху, крупным шрифтом было написано “УВЕДОМЛЕНИЕ О МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОМ ПРОЕКТЕ”. — Миссис Китинг, я не могу…у нас с группой…- Майк забрал листок, даже не глядя в него. — Это очень важно, дорогой,- перебила она, сияя от счастья,- Новая инициатива декана. Вам, как самому…э-э-э…яркому студенту нашего факультета, выпала честь поучаствовать. Майк нахмурился и просканировал листок взглядом. “Студент 1: Майкл Уиллер. Аудио-визуальные перформансы.” А глаза опустились ниже, когда он увидел, что он такой не один. “Студент 2: Уильям Байерс. Реставрация живописи.” Внизу осторожно было приписано: “Цель проекта: создание единого произведения, синтезирующего аудио-визуальные компоненты. Тема: Деструкция Возрождения. Время на подготовку - 3 недели”. — Что за…Деструкция Возрождения?- с отвращением протянул Майк,- Это же полная чушь! — Это взаимное усиление, Майкл!- воскликнула миссис Китинг,- Вы будете работать в паре с лучшим студентом с факультета живописи. Уильям, кажется, специализируется на старых и повреждённых картинах. Представляете, в каком восторге декан… “Хуйня полная эта идея”,- пронеслось в голове Майка и он слегка улыбнулся. Майк представлял мысленно этого Уильяма. Наверняка, какой-то тип в берете, который будет нести чушь о “священном трепете кистей”, в то время, как Майк будет медленно умирать от скуки. Пиздец. — Я не могу,- попытался отмазаться Уиллер,- У меня репетиции, концерт скоро. — Обязательно можете!- голос Китинг приобрел нотку стали,- Тогда мы закроем глаза на ваши пропуски, Майкл. А так же вам закроют часть стажировок, которые вы не прошли,- она многозначительно посмотрела на него через стекла очков. Угрозы сработали и Майк сдался. Он нервно стиснул зубы. — Где и когда?- глухо спросил он. — Я уже предупредила мистера Байерса. Завтра, в 15:00, аудитория 310. Будьте пунктуальны! — миссис Китинг снова улыбнулась, как будто только что подарила ему билет на курорт, а не в ад, - Уверена, вы найдете общий язык! Он такой… тихий, интеллигентный молодой человек. Тихий и интеллигентный. Вот именно того, чего Майк боялся. Он мрачно кивнул, сунул злополучный листок в задний карман рваных джинс, где тот немедленно начал мяться, и побрел к аудитории. Вечером, в своей комнате в общежитии, заваленной гитарными чехлами, кассетами и пустыми банками от дешёвого пива, он снова разглядывал эту бумагу. Уильям Байерс. Реставрация. Звучало как персонаж из скучного романа. Майк вздохнул, выкурил последнюю сигарету из пачки и швырнул окурок в переполненную пепельницу, сделанную из банки от пива. За окном, в темноте октябрьского вечера, светились окна других корпусов. Где-то там, в одной из этих клеток, сидел этот Уильям Байерс и, наверное, так же мрачно разглядывал листок со своим именем. Майк мысленно уже возненавидел его за эту вынужденную повинность, за угрозу закрытия пропусков, за то, что он оторвет его от настоящего дела – от музыки. Он не знал тогда, что эта бумажка — не пропуск на каторгу, а путь к чему-то большему и неизведанному.

***

Майк пришел намеренно на пять минут позже. Принципиально. Пусть этот «тихий интеллигентный молодой человек» подождет и поймет, с кем имеет дело. Он ввалился в аудиторию так, будто выходил на сцену – широко распахнул дверь, позволив ей с грохотом удариться об стену, и прошёл внутрь, громко стуча подошвами ботинок по линолеуму. Внутри было звеняще пусто и пахло мелом. Похоже, великий интеллигент тоже задерживался. Лучше бы Майк сейчас был у своего друга в гараже, пил пиво и продолжал разучивать один из альбомов Нирваны на гитаре. Уиллер сел на стол у окна, закинув ноги на деревянную поверхность. В аудиторию тихо вошёл парень, дверь за ним закрылась со скрипом. “Вот оно. Берет и пахнет маслом”,- мелькнуло у Уиллера в голове, переводя взгляд на силуэт. Но парень не носил берета. Он был облачен во все черное. Слегка потрепанное пальто, чёрные узкие джинсы, ботинки на платформе и большая рубашка, на которой, кажется, была портупея. Волосы, такие же темные, собранные в низкий хвост. Лицо - бледное, с очевидным гримом. Он был весь увешан украшениями с черепами и крестами. В руках - не папка с рисунками, а кожаный рюкзак, потрепанный в некоторых участках. Майк сразу идентифицировал его. Гот. Уиллер не ожидал этого. Не факт, что этот Уильям был хуже берета, ведь готы были депрессивными и плаксивными. — Мда, не ожидал, что ты будешь в паре со мной,- сказал парень. Голос у него был четким, но тихим,- Меня зовут Уилл. — Майк,- буркнул панк, не двигаясь со своей позиции,- Слушай, давай без прелюдий. Весь этот проект - хуйня собачья. У меня дела, да и у тебя наверняка…Сделаем вид, что встретились и разойдемся как в море корабли,- в его голосе проскальзнула надежда,- Окей? Уилл не ответил. Он поставил портфель на кафедру, доставая бланк. Его движения были мягкими и почти невесомыми. – В задании сказано о совместном проекте. Видимо, они увидели какую-то глубокую связь музыки и искусства,- Уилл наконец поднял глаза и Майк обратил внимание на их цвет. Глубокие и зелёные,- Они думают, что твоя громкая музыка и мои треснутые картины - это одно и то же. А твой бунт…- он сделал небольшую паузу,- это как детский страх. Как будто ты боишься делать все не по сценарию. Боишься, что твой шум не справится с настоящей тишиной. Уиллер почувствовал, как щеки начинают гореть. Этот гот говорил так, словно читал ему лекцию. Словно видел Майка насквозь. Уиллер спрыгнул со стола, а его ботики глухо ударились об пол. Он подошёл почти вплотню, заглядывая в наглое лицо. — Ты, блять, вообще о чем говоришь, Сабрина, маленькая ведьмочка?- с вызовом спросил Майк. — О проекте,- невозмутимо ответил Уилл,- Но если тебе проще сбежать, чем попробовать, то это тоже форма протеста. Но уже безопасная и предсказуемая. — Думаешь, ты такой умный, потому что молчишь и носишь черное?- проворчал Майк, но его агрессия сломалась и теперь ему стало интересно,- Ладно, снежок. Показывай, что у тебя там тихого. Уилл молча достал пару черно-белых фотографий из портфеля, выложив все на кафедру. Майк наклонился, начиная рассматривать картины. Всё то, что он видел перед собой, это хаос из трещен, ран на поверхности. — Это фреска XVI века,- тихо сказал Уилл, замечая заинтересованный взгляд Уиллера,- Их вывезли на реставрацию. Я изучаю, как она разрушается, после наводнения. Уиллер было плевать на его слова. И единственное, что родилось у него в голове, это не мелодия. — Здесь нет тишины,- вырвалось из него, прежде чем он успел сообразить. Майк ткнул пальцем на одну из фотографий,- Здесь…гул. И треск. Постоянный. Как спички ломаются. Они живые и медленно ползут. Понимаешь? Он поднял глаза и встретился со взглядом Уилла. Холод во взгляде дал трещину, и теперь там появился жгучий интерес. Он осторожно взял одну фото, рассматривая. — Я вижу его. Каждый день вижу эти трещины,- прошептал Байерс,- Но никогда не думал…что это можно услышать. Только как? — Я покажу тебе,- Майк кивнул, смотря на гота,- Есть у меня пару идей.

***

Место для работы они нашли случайно. Майк вспомнил, что за кампусами общежитий есть небольшая, полуразрушенная оранжерея. Они собрались на следующий день. Майк уже стоял посреди теплицы, которая больше была похожа на скелет. Каркас из дерева и железных гнутых труб, много стёкол было разбито. Сама оранжерея была с большим количеством стекла по всему периметру. На полу валялись пустые горшки, осколки от них, сломанные лейки. Все поверхности покрыты толстым слоем пыли и сухими листьями. Пахло сырой землёй, плесенью и тишиной. Майк уже притащил сюда свое оборудование: катушечный магнитофон Panasonic, две колонки Yamaha, процессора и кучу проводов, которые он протянул через разбитое окно в соседний сарай. Он даже сгреб мусор в отдельный угол, переставил стол поближе к центру, раскинув на нем свою аппаратуру. Время тянулось медленно, но Уилла все не было и не было. И тогда он услышал шаги. Тихие, приглушенные. А через секунду перед ним образовалась фигура в черном, со складные мольбертом и большой папкой бумаги в руках. На плечах у Байерса был тот же кожаный рюкзак. — Ты опоздал, Граф Дракула,- буркнул Майк, но в голосе не было злости,- Это все? — Нет,- Уилл положил мольберт на стол, поставив рядом рюкзак и осторожно расстегнул его,- Я взял уголь. Майк лишь кивнул. Первое время они работали молча. Майк возился с техникой, а Уилл устанавливал мольберт, расстелив на полу плед и разложив на нем вещи. — Ну что, ведьмочка,- сказал наконец Уиллер, садясь на стол,- Я закончил. Посмотрим, что ты сможешь нарисовать. Он не стал ничего объяснять. Только щелкнул кнопкой и из колонок с хрипом полился звук, тяжёлый гул. Сначала - низкий и гудящий, как от холодильника, или трансформаторной будки, потом противный скрежет тормозов машины, записанный на улице. Обрывки голоса из радио, зацикленный скрип двери. Звук был хаотичный и громкий. Бился о стекла теплицы, отражаясь обратно. Уилл не реагировал никак. На его лице не было ни единой эмоции. Он стоял перед белым ватманом, закрепленном на мольберте с пачкой угля в руках. Послушав пару секунд, его рука начала двигаться с хирургической точностью. Там, где звук был густым, линии становились жирными, а когда вскрикивал - он оставлял резкие и короткие штрихи, как шрамы. Это больше было похоже на карту землетрясений. Майк выключил магнитофон. Тишина была оглушающая. Он подошёл к мольберту, осматривая холст. Это было странно и непонятно, но в этих линиях он узнавал свой шум. — Ахуеть,- от сердца сказал Уиллер,- Я теперь и вижу и слышу все, что тут есть. Уилл отложил уголь, потирая пальцы тряпочкой. После, потянулся в карман пальто, достав пачку Мальборо и дешёвую зажигалку. Закурив, он молча протянул пачку Майку. Уиллер, после секундного колебания, взял сигарету. Он редко курил такие, отдавая свое предпочтение Лаки Страйк без фильтра и Кэмелу. Пламя зажигалки осветило его лицо, тёмную серёжку в носу. — Я вижу это как…хаотичность движений,- сказал Уилл, выпуская струйку дыма,- В твоих звуках есть какая-то острота. Майк глубоко затянулся, глядя как тлеет сигарета. Внутри него было странное ощущение, как будто его понимали без слов, что его нашли. — Надо еще чем-то попробовать…не углем,- Уиллер выпустил дым из легких,- чернилами, может… На следующий день, Уилл принёс баночку туши и стальную перьевую ручку. Майк же за ночь успел сделать новую кассету. Там были не только шумы, но он записал собственный голос, пропущенный через гитарную педаль. Он превратил это в призрачный вой. И вдобавок добавил чистый звук камертона, который ломался и искажался. Байерс слушал все с серьёзным лицом, смотря на холст. Когда вой достиг точки крика, распадаясь на эхо, Уилл обмакнул ручку в тушь. Линии осторожно ложились поверх вчерашнего угля, как паутинные, оплетая жирные штрихи. Там, где мелодия затихала, он оставлял россыпи точек. Когда запись закончилась, они оба стояли у мольберта. Совсем близко. Плечо Майка касалось рукава пальто Уилла. Уиллер чувствовал исходящее от него тепло и приятный запах – сигареты, масляные краски, чернила…И что-то еще. Словно Уилл пах чистотой. — Это не выглядит, как озвучка,- прошептал Уилл, глядя на общую работу,- Это выглядит так, словно все умирает… — Оно не умирает,- хрипло добавил Майк,- Оно…меняется. Уилл повернул голову. Их взгляды встретились. В зелёных глазах Уилла Майк не увидел холода, а ясность. Воздух стал гуще, тяжелее становилось дышать. Майк почувствовал, как по спине побежали мурашки – не от холода, а от чего-то нового. Он резко отвернулся и сделал шаг вбок. — Ладно…на сегодня, думаю, хватит,- голос звучал грубовато,- Завтра…завтра попробуем все вместе. Свести это все в единую картину. Уилл просто кивнул ему, опуская взгляд.

***

Они не виделись пару дней. Уилл уехал куда-то со своим потоком. Майк в эти дни тусил со своей компанией в подвале общежития. Он пытался сфокусироваться на музыке, на аккордах своей гитары, но мысли возвращались к теплице. К тому, как Уилл задумчиво стоял у мольберта, как водил пальцами по бумаге. Как скрипела ручка. Когда они снова встретились, было холодно. Майк пришёл первым. Он уже подключил всю аппаратуру, но ничего не включал. Просто сидел на столе, курил и смотрел на голые ветки деревьев за разбитым стеклами. Уилл пришёл без пальто. Только в огромном черном свитере, высокий ворот которого закрывал шею, из-за чего она казалась длиннее и ещё более бледной. В руках он нес не портфель, как это обычно было, а небольшую коробку, на которой неровно, черным маркером было написано “Краски”. — Привет,- просто сказал ему Майк. — Привет,- Уилл кивнул. Он поставил коробку на стол, осторожно открывая. Внутри лежали не тюбики, а маленькие баночки с пигментами, ступка и пестик. И несколько пузырьков с непонятной жидкостью. — Это для темперы,- объяснил Уилл,- Так раньше делали краски. Пигмент, яичный желток и вода. Я…думал попробовать добавить деталей. Не просто линии. Цвет. — Какой цвет, ведьмочка? У тебя все черно-белое,- Майк прищурился. Уилл достал одну из баночек. Внутри был порошок глубокого синего цвета. — Лазурит…Или его дешёвый, синтетический аналог. На тех фресках…нимбы были именно таких цветов. Сейчас они выцвели и стали серыми. Я хотел вернуть этот цвет. Майк смотрел на то, как работает Уилл. Он насыпал порошок в ступку, добавил пару капель воды и желтка. После начал все медленно растирать, медленно, почти медитативно. В воздухе запахло чем-то странным, металлическим. — Сыграй мне. Или включи что-то,- тихо попросил Байерс. Майк удивлённо поднял бровь, но спорить не стал. Он потянулся к гитарной сумке, которую взял сегодня впервые, потому что вечером планировал идти к друзьям. Достал старый “Fender Stratocaster”, красно-белый. Корпус был с редкими царапинами, наклейками и надписями маркером, которые уже стирались. Он не стал подключать инструмент. Лишь достал медиатор, начиная наигрывать знакомую песню. Это была любимая песня с альбома Nevermind. Майк играл её постоянно, когда просили показать свои умения. Он смотрел на Уилла. Тот растирал краску, и его движения совпадали с ритмом песни. Потом Байерс взял тонкую кисть. Он обмакнул её в растертую краску – густую, по цвету бархатисто-синию. Он не закрашивал ничего, нанёс всего парочку мазков. Тонкую дрожащую линию вокруг одного из самых больших пятен угля, и несколько точек, как звезды, выше над всем этим. Это заняло не больше минуты. Майк замолчал. Песня перестала наигрываться. Он отложил гитару и подошел, встав так близко, что чувствовал тепло от Уилла. — Боже,- это все, что Майк мог сказать. Уилл отложил кисть. Его пальцы были испачканы краской. Он смотрел на свою работу, а на лице была странная беззащитность, без обычной ледяной маски. — Теперь это тишина со звездами,- прошептал Уилл,- Ты превратил гул в тишину. Майк не думал. Он действовал на эмоциях, как всегда. Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся тыльной стороной ладони Уилла – той, что была в синих пятнах. Кожа под его пальцами была ледяной. Но там, где он прикоснулся, пробежала волна тепла. Уилл вздрогнул, но руку не отдернул. Он повернул голову. Их лица встретились в сантиметрах друг от друга. Майк видел его белый грим на лице, тени под глазами, чуть приоткрытые, темные губы. — Ты весь в краске, ведьмочка,- голос Майка звучал хрипло и отчужденно. — А ты…- Уилл медленно поднял чистую руку и кончиками пальцев едва коснулся черной серёжки в носу Уиллера, а потом провел линию скулы, задевая коротко стриженную щетину,- Весь в музыке. Она из тебя исходит. Это была последняя капля. У Майка сорвало стоп-кран. Уиллер наклонился и прижался губами к его губам. Губы Уилла были мягче, чем Майк ожидал. Они ответили не сразу, замерли на секунду, а потом отозвались. Осторожно, но без сомнений. Привкус был странный. Сигареты, воздух и что-то горьковатое, может от краски. Майк обхватил его лицо руками, а Уилл смял куртку Майка так, что нашивки впивались в его кожу. Они разошлись, чтобы перевести дыхание. Лбы соприкасались. — Я… не знал, что ты… — начал Майк, запыхавшись. — Я знал, - тихо перебил Уилл, - С того момента, как ты сказал про треск в тишине. Только я… боялся. — Панк ничего не боится, - пробормотал Майк и снова поцеловал его, уже увереннее, глубже. На этот раз было по-другому. Майк целовал его медленно и жадно. Чувствовал, как тело звенит, словно струна. Он провел руками по спине Уилла, ощущая под свитером лопатки и позвоночник. Байерс откинул голову, обножив шею, а Уиллер тут же прижался губами к оголенному участку. Кожа была невероятно нежной, и Уилл издал тихий и сдавленный стон, от которого внутри все сжималось. — Идем,- Майк взял его за запястье и повёл к столу. С огромной лёгкостью он поднял Уилла, двигая вещи назад и усадил того на деревянную поверхность, поднимая облачко пыли. Майк оказался между раздвинутых ног парня. Их поцелуи не закончились. Его руки скользили под свитер, чувствуя, как напрягаться мыщцы. Уилл, казалось, терял свою привычную сдержанность. Его пальцы впивались в кожу под футболкой Майка, цеплялись за ремни рваных джинс, притягивая, пока Уиллер не стал слишком близко. Дыхание сбилось, стало одним общим. Майк оторвался от его губ, возвращаясь обратно к шее. Прижав губы, потом язык, он чувствовал солоноватый привкус. Уилл вскрикнул - коротко и сдавленно, открывая доступ к горлу. Майк воспринял его как зелёный свет. — Черт, ты меня с ума сведешь, ведьмочка,- прошептал Майк, опаляя кожу горячим дыханием. Его руки улеглись на бедра, поглаживая их. Уилл не был против, лишь обвил ногами талию Уиллера. — Ты такой неожиданный,- выдохнул Майк, чувствуя руки в своих волосах,- Я думал, что ты сбежишь от первого прикосновения. — Я думал, ты лишь делаешь вид,- тихо ответил Уилл, перебирая его рыжие волосы,- Что это часть твоего бунта. — Это не бунт,- грубо сказал Майк, снимая свою косуху и бросая на пол,- Это необходимость. Он потянулся руками к свитеру, стягивая его через голову, и вот Уилл сидел перед ним, бледный и невероятно красивый. Его грудь быстро вздымалась, а соски напрягались, от холода и возбуждения. — Боже, ведьмочка, ты прекрасен,- сорвалось с его губ после секундного любование. Он припал губами к его губам, лаская языком один сосок, а затем второй, чередуя. Уилл стонал и выгибался навстречу. Его руки скользили по ребрам, впалому животу, от чего ткань футболки задиралась, обнажая жёсткие мышцы пресса и редкие татуировки. Затем руки опустились к джинсам, расстегивая ремень и сами брюки. Уилл приподнял бедра, помогая стянуть белье и джинсы, чтобы одежда соскользнула на пол. Теперь парень был полностью открыт перед Майком. Голый, бледный и возбужденный. Уиллер нагло опустил руку на стоящим колом член, обхватывая его и начал медленно, почти лениво двигать ею. Большой палец прошёлся по головке, и Уилл громко вскрикнул, впиваясь руками в волосы Майка. — Тише,- прошептал тот, улыбаясь,- А то кто-то услышит, как ведьмочка умеет кричать. Но Майк сам делал все, чтобы стоны продолжались. Его язык и губы включились в дело. Он присел на колени перед Байерсом, облизывая стояк и посасывая головку. Уиллер чувствовал, как тело Уилла напряглось и тогда он остановился. Поднялся, видя в глазах немое отчаяние и мольбу. — Не здесь, ведьмочка, не сейчас. Я хочу тебя по-настоящему. Он скинул свою футболку и их тела соприкоснулись. Майк снова поцеловал его – влажно и глубоко, шаря в кармане сброшенной косухи. Наконец, найдя смазку и один единственный презерватив, который таскал с собой постоянно, победного улыбнулся. — Доверяешь мне, ведьмочка? Уилл, тяжело и сбито дыша, кивнул. Он доверял. Полностью. Без дальнейших прелюдий, Майк вылил смазку на пальцы, начиная быстро, но очень осторожно разрабатывать Уилла. Он делал это с толикой нежности, но при этом с моментами грубости, вгоняя палец так быстро, что Уилл не сдерживался, кричал и извивался под ним. Поняв, что Байерс уже готов, он разорвал презерватив, раскатывая по члену, и закинул бедро Уилла себе на плечо, осторожно входя в него. Он дал парню привыкнуть, целуя его губы, шею, плечи, чтобы после, начать двигаться. — Черт, ты такой тугой…Расслабься, ведьмочка,- приказывает шёпотом он, и это звучало как заклинание. Спустя пару хаотичных толчков, он нашёл точку, которая заставила Уилла выгнуться и чуть ли не плакать от удовольствия. Майк продолжал двигаться, чувствуя, как собственное возбуждение накатывает к пику. Он взял в руки член Уилла и начал быстро двигать рукой, надрачивая. Уилл крикнул, тихо и сдавленно, изливаясь себе на живот. Майк кончил следом, с довольным рыком, улыбаясь, прежде чем он обрушился на Уилла, целуя в плечо. Они лежали так, в тишине, слушая дыхание друг друга. Майк первым пришёл в себя. Он осторожно слез с Байерса, находя в груде вещей салфетки. Вытерев Уиллу живот, он натянул джинсы обратно, вместе с футболкой, которая уже была вся в пыли. — Ну что, ведьмочка,- тихо спросил Майк, но в его голосе сквозила нежность,- Ты же понимаешь, что ты теперь не убежишь от меня? Байерс усмехнулся, слезая со стола. Он накинул на себя одежду, подходя к Уиллер и кладя руки ему на шею. — Не убегу,- руки осторожно перебирали пряди сзади и он почувствовал тяжесть ладоней на своей талии,- Я…ещё не все твои тату изучил. Майк тихо засмеялся. Он притянул Уилла ближе к себе, осторожно целуя в лоб. — Обязательно изучишь, ведьмочка. Но теперь я должен тебе свидание.