Зеркало мечты

Проснулись парни лишь вечером. Чуя чувствовал себя выжатым, как лимон — будто бы он и не проспал почти пятнадцать часов. Накахара перевёл взгляд на Дазая, голова которого покоилась на его плече. Осаму закинул руку на его грудь и прижался к нему всем телом. Чуя же слегка улыбнулся, разглядывая спящего любовника. Тот выглядел довольно мило, а его лицо казалось безмятежным. От ощущения стройного тела рядом в груди Накары разлилось приятное тепло. Чуя не знал, что будет дальше, будут ли развиваться их отношения или Осаму просто свалит и они станут, как прежде, почти врагами. Но сейчас его грела мысль о их близости и о том, что Дазай всё ещё рядом. — Давно не спишь? — послышался голос Осаму. Он приоткрыл глаза и встретился взглядом с Чуей. Накахара, будто вор, отвёл свой взгляд, отчего-то смутившись, и попытался подняться с постели, но Дазай его удержал. — Куда это ты сбегаешь, Чуя? — Мне надо душ принять, — ответил парень и снова попытался встать с кровати. Дазай оставил несколько поцелуев на его шее и отстранился. — Что ж, иди, — сказал он. Чуя направился в ванную комнату, а когда вышел, Дазая не было. Он молча свалил, не сказав Чуе ни слова. Досада неприятной иголкой кольнула эспера в сердце. Он прошёл на кухню и принялся варить кофе. Затем с чашкой в руке подошёл к окну, глядя на улицу. Там всё ещё шёл снег, что в их городе было довольно редким явлением. — Я бы на твоём месте на стал этого пить, — раздался за спиной знакомый голос, а на плечи Накахары легли чьи-то руки. Они развернули Чую спиной к окну, а карие глаза посмотрели в голубые озёра. От этого взгляда сердце Накахары пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Он не слышал, как Дазай вошёл в его квартиру и как подошёл к нему сзади. — Что ты здесь делаешь? — спросил Чуя. — Я думал, ты свалил к себе. — У тебя спиртного нет, я решил сходить за бутылкой вина, — ответил Дазай, кивнув Чуе на бутылку, стоявшую на столе. Осаму сжал плечи Чуи и, продолжая смотреть в его глаза, припал губами к губам эспера. Поцелуй был нежным, но коротким, однако Чуя всё же ощутил, как его прошибает дрожь, а по спине табуном пробегают мурашки. Он почувствовал громкое сердцебиение альфы, его горячее дыхание на своём лице, когда Дазай слегка отстранился. Осаму всё ещё смотрел в глаза Накахары. Его взгляд потемнел от желания, а дыхание заметно участилось. — Дазай, — прошептал Чуя, ощущая, как внизу живота разливается горячая волна возбуждения. Тот провёл пальцами по его скуле, затем по нижней губе. — Не могу ничего с собой поделать, — тихо проговорил Осаму. — Ты такой сладкий. Альфа вновь накрыл губы омеги поцелуем. Забрал из его руки чашку. Поставил на подоконник. Обхватил ягодицы парня руками, подталкивая его к столу. Приподнял и усадил на столешницу. Накахара запустил ладони под рубашку Осаму, оглаживая спину и страстно отвечая на поцелуй. На этот раз Дазай целовал грубо, жадно сминая губы Чуи своими. Тот не менее грубо целовал его в ответ, прижимая к себе, слегка царапая кожу. Чуя не мог понять, что с ним происходит и почему близость Осаму до сих пор сводит его с ума, несмотря на то, что они провели четверо суток, практически не вылезая из постели. Да ведь и течка уже закончилась. Голова эспера шла кругом, поцелуй Осаму стал почти злым, но губы любовника по-прежнему лишали рассудка и сил к борьбе. Хотя ни о какой борьбе Накахара сейчас и не думал. Дазай разорвал поцелуй, но лишь для того, чтобы стянуть с Чуи футболку. Накахара расстегнул рубашку Осаму и сбросил её на пол. Тот стащил с него шорты вместе с нижним бельём и раздвинул его ноги в стороны, целуя лицо и шею парня, осыпая поцелуями грудь, затягивая в рот по очереди соски. Чуя со стоном откинул голову назад, впиваясь пальцами в кожу на спине Осаму. Альфа быстро расстегнул ширинку на своих брюках и сбросил их вниз, упираясь своим стояком между ягодиц парня через тонкую ткань трусов. Чуя прижался бёдрами к бёдрам Осаму и поёрзал задницей, дрожа от нетерпения. Дазай ощущал его дрожь, учащённое дыхание и сердцебиение. Он медленно отстранился, глядя в затуманенные от страсти васильковые глаза, любуясь раскрасневшимся от желания лицом омеги. Тот нетерпеливо двинул задницей вперёд, сжал упругие ягодицы Дазая и стянул с него боксеры до середины бёдер, оглаживая кожу пальцами. Дазай не спешил продолжать, всё ещё разглядывая Чую. Его феромоны сводили с ума. Альфа держался из последних сил, но хотел насладиться моментом, растянуть удовольствие. — Дазай, — простонал Чуя, прижимая его бёдра к своим. — Вставь. Осаму усмехнулся, вновь проводя по лицу парня рукой. — Хочешь меня, да? — томно проговорил он с предыханием. — Да, — выдохнул Чуя и потянулся губами к губам Дазая. Его сердце бешено колотилось в груди, он ощущал громкое биение сердца Осаму, его прерывистое дыхание и феромоны, которые опьяняли, затуманивали разум. — Скажи это. Скажи, как сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул, Чуя. Попроси меня ласково. — Дазай, блядь! Не будь козлом. — Я жду, Чуя. Ты хочешь или нет, чтобы я тебе засадил? Дазай прижался бёдрами к Чуе сильнее, оглаживая пальцами головку его возбуждённого члена, размазывая по ней предэякулят. — Сволочь, — зло бросил Накахара и сдёрнул с Осаму трусы вниз. — Хочу тебя. Хочу, чтобы ты меня трахнул. Сделай уже это, пожалуйста. Дазай освободился от нижнего белья окончательно и упёрся в истекающую естественной смазкой дырку крупной головкой своего члена, неотрывно глядя в глаза партнёра. Чуя вцепился пальцами в его плечи. Дазай впился в желанные губы жадным поцелуем, целуя мокро и горячо. Резко толкнулся в податливое тело, проникая внутрь одним движением. Чуя приглушённо застонал, сильнее сжимая пальцы на плечах Осаму, язык которого вытворял у него во рту что-то невообразимое. Дазай на несколько секунд замер на месте. Разорвал поцелуй, по-прежнему глядя в глаза Накахары. Сжал пальцы на его ягодицах, двинул парня к себе, погружаясь в разгорячённое тело до конца. Низ живота Чуи прошибло приятным разрядом. — Сука, — выдохнул Накахара и двинул бёдрами вперёд, закатывая от удовольствия глаза. Дазай слегка подался назад. Снова толкнулся вперёд, пытаясь поймать взгляд Накахары и удержать зрительный контакт. Осаму протяжно застонал, а Чуя вскрикнул. До боли сжав его ягодицы своими руками, Дазай принялся быстро и резко вбиваться в омегу со звуками быстрых шлепков, под скрипты стола и стоны любовника. Тела обоих партнёров раскраснелись, кожа блестела от пота, дыхание и сердцебиение окончательно сбилось. Каждый раз, когда Дазай его трахал, Чуе казалось, что он выпадает из реальности. Альфа будто знал, чего хочет омега и давал ему желаемое. Толкался в него именно под тем углом, под которым хотелось Чуе, ускорялся или замедлялся именно тогда, когда этого жаждал Накахара. Мог причинить боль именно в нужный момент, тем самым усиливая кайф от оргазма, отчего Чуе казалось, что он взлетает к небесам и парит где-то над облаками. Так было во время их предыдущих соитий и так было сейчас. Сначала Чуя чувствовал внизу живота приятное тепло, но альфа своими точками быстро расжёг в нём настоящий пожар. Накахара принялся резко двигать бёдрами вперёд, насаживаясь на огромный член любовника без остатка, постанывая всё громче, почти поскуливая от удовольствия. Дазай ускорился ещё сильнее, двигая парня на себя, резко натягивая на свой член, оставляя на его бёдрах синяки от пальцев. Внутри у Чуи стало слишком мокро и горячо, движения члена доводили его почти до безумия. Пламя внизу живота стало совсем нестерпимым. Накахара простонал что-то нераборчивое, затем с его губ снова сорвалось «сука». Он схватился за плечи партнёра так, как утопающий хватается за соломинку. Дазай яростно вбивался в разгорячённоё нутро. Внизу живота Чуи будто что-то взорвалось, растекаясь по всему телу потоками раскалённой лавы. Он прогнулся в спине, дрожа и сжимаясь вокруг члена альфы, с криками изливаясь на свой живот и живот любовника. Дазай с рыком протолкнул в него узел, тоже кончая, оставляя болезненный укус на его плече. Резко двинув бёдрами, Осаму крепко прижал Чую к себе, ощущая его бешеное сердцебиение и сбившееся, горячее дыхание на своей коже. Чуя обнял Осаму, грубовато поглаживая его спину, и дошёл до второго оргазма. Альфа кончил за ним, после чего последовали ещё два оргазма у обоих партнёров. Потом вспотевший и раскрасневшийся Дазай свалился сверху на такого же вспотевшего и раскрасневшегося Чую, оглаживая мокрое от пота тело руками и шепча куда-то в его шею: — Если бы я знал, что ты такой горячий, трахнул бы тебя на пару лет раньше. — Ещё чего, — буркнул Накахара, но, скорее, лишь по привычке, поскольку не мог согласиться с Дазаем из чувства соперничества и из вредности. — Тебе что-то не понравилось, Чуя? — Дазай с хитрым прищупрм посмотрел в глаза Накахары. — Ты знаешь, что, — обронил тот. Узел спал, и Чуя попытался столкнуть с себя Дазая. — Нет, не знаю, — невинно проговорил Осаму, целуя парня в плечо и не позволяя ему подняться. — Мне не нравишься ты, — соврал Накахара. — И поэтому ты так стонешь подо мной, когда я тебя трахаю? — с улыбкой поинтересовался Дазай. — Ты отличный любовник, не могу отрицать, — нехотя ответил Чуя. — Но это вовсе не означает, что ты мне нравишься. — А ты мне нравишься, — сделал неожиданное признание Осаму. — Чего? — Накахара наконец столкнул с себя Дазая и спрыгнул со стола. — Не ври. — Я знаю, что тоже нравлюсь тебе, Чуя. И не отрицай. Накахара фыркнул и отвернулся. Дазай взял его за плечи и развернул к себе лицом. Чуя вновь попытался отвернуться, но Осаму сжал пальцами его подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. — Ведь это естественно и вполне логично, Чуя, — тихо проговорил он. — Если люди не испытывают друг к другу влечения, как они могут спать вместе? А между нами дикая безумная страсть. Пусть она возникла неожиданно, но ты не можешь отрицать очевидных вещей. — Ну и что ты задумал, Дазай? — спросил Чуя, поднимая с пола свою одежду и натягивая на себя. — Ничего. Я лишь хочу, чтобы у нас был ещё один шанс. — Что ты хочешь этим сказать? — Лишь то, что между нами может быть всё иначе, не так как раньше. — Я тебе не верю. Я знаю тебя, Дазай. Знаю, что ты просто лжец и холодный, расчётливый ублюдок. Всегда таким был и останешься. И не пытайся убедить меня в обратном. — Но я тебе все равно нравлюсь. Дазай тоже оделся. Чуя же проигнорировал его слова. Затем он произнёс: — В новогоднюю ночь ты узнал о смерти друга, Дазай, если он, конечно, был тебе другом. Осаму слегка нахмурился. — Да. Ода был моим другом. С чего ты решил о нём поговорить? — С того, что твоё поведение кажется довольно странным. Хотя меня оно не удивляет. Я всегда знал, что ты не умеешь любить. Не испытываешь ни к кому чувств и не имеешь привязанностей. Сейчас ты пытаешься убедить меня в обратном, но твоё поведение лишь подтверждает мои слова. — Со дня смерти Оды, — проговорил Осаму, отворачиваясь от Чуи и открывая бутылку вина. — Прошло четыре года. — Но не для тебя. Ведь кто-то переместил нас в прошлое. Даже нет. Не так. Не в прошлое. Мы просто помолодели на четыре года и забыли обо всех событиях, произошедших за всё это время. Я думаю, ты должен испытывать боль от потери лучшего друга, если ты действительно его любил. — И что, по-твоему, я должен делать? — Дазай разлил вино по бокалам и протянул один из них Чуе. — Рвать на себе волосы, биться в истерике? Накахара принял бокал и сделал из него несколько глотков, затем покачал головой. — Хочешь сказать, что держишь эмоции в себе? Если это так, ты должен знать, что это не приведёт ни к чему хорошему. — Неважно, к чему это приведёт. — Дазай отпил немного вина из бокала. — Каждый по-своему переживает боль и находит способ, как справиться с ней. Считай, что я нашёл свой. Не хочу оставаться один и пить в одиночестве. Боюсь, это точно не закончится ничем хорошим. Накахара хмыкнул, допил вино и поставил бокал на стол. — Мне душ нужно принять, — проговорил он и направился в сторону ванной комнаты. Осаму уселся на стул, провожая Чую взглядом. Затем отхлебнул немного вина и поставил бокал на стол рядом с бокалом Чуи. После того, как Накахара вышел из душа, они с Дазаем распили бутылку. Чуя заметил странные перемены в поведении напарника, но не мог понять их причины. Ему сложно было поверить в то, что Дазай вдруг воспылал к нему сильными чувствами, хотя очень хотелось, но Чуя боялся обмануться, поэтому старался держаться отстранённо. Омега ожидал, что альфа пойдёт домой, но вместо этого он взял Чую за руку и увлёк в спальню. Они снова трахались как безумные до самого утра. После последнего оргазма и после того, как Дазай покинул его тело, Чуя обессиленно свалился на спину. Осаму упал на постель рядом с ним и притянул его к себе. Почти засыпая, Накахара пробормотал: — Ты не думаешь, что если мы продолжим в том же духе, то очень быстро надоели друг другу? — Нет, — ответил Осаму. Склонившись над Чуей и глядя в его глаза, он провёл пальцами по груди парня и поцеловал в губы нежным поцелуем. — Мне никогда не надоест тебя трахать. — Да ладно. — Чуя с недоверием посмотрел в карие омуты. Спать почти расхотелось. — У тебя ведь много партнёров. Не разрывая взгляда, Дазай произнёс: — Потому их и было много, что я не мог найти идеального. — Идеального? — Чуя усмехнулся. — Врёшь. — Нет. Мне ни с кем и никогда не было так хорошо в постели, как с тобой. Мы идеально подходим друг другу. Ты разве не думал об этом? — Мне некогда было об этом подумать. Ты не даёшь мне передышки. — Ничего не могу с собой поделать. Теперь, после всего, что между нами было, твоя близость и феромоны сводят с ума. Ты тоже это чувствуешь? — Да, — с некоторой заминкой ответил Чуя. Дазай притянул его к себе ближе, практически уложив на себя сверху и поглаживал по голове. Накахара чувствовал, что где-то внизу живота вновь начинает зарождается возбуждение, но решительно отпихнул от себя Осаму. — Дазай, давай спать. Завтра надо на работе появиться. — Тебе не кажется странным, что босс ни разу не позвонил? — спросил Осаму, кладя голову на плечо Накахары. Чуя пжал плечами. — Да, действительно странно. Рыньше бы он нам телефоны оборвал своими звонками. Босс как-то изменился что ли за эти годы. Жаль, что я не помню, что произошло. Четыре года — большой срок. — Да, жаль, — проронил Дазай, прикрывая глаза. Чуя положил руку на его голову и принялся перебирать между пальцами каштановые волосы. Осаму потёрся о его плечо щекой, словно довольный кот, а Чуя убрал свою руку и, отворачиваясь, буркнул: — Давай спать.