Обороты

      Ассен встретил их низким серым небом, нависающим над равнинами, прорезанными сетью каналов, и холодным ветром, насквозь пропитанным запахом сырой земли и далёкого моря. Голландская трасса, известная как «Северное кольцо», резко контрастировала с раскалённой Барселоной. Здесь все было иначе: стремительные и плавные участки, длинные пологие повороты, на которых гонщики проводили больше времени в наклоне, чем на прямых участках. Победы здесь достигались не за счёт агрессии, а благодаря ритму, точности и выносливости. Возвращение в паддок после двух недель отсутствия напоминало прыжок в ледяную воду. Всё вокруг казалось знакомым: рев моторов, запахи моторного масла, шумная работа механиков. Но теперь поверх этой привычной атмосферы словно легла тяжёлая тень скандала. Взгляды, направленные в сторону Бакуго и Киришимы, стали не просто любопытными; в них сквозили осуждение, оценивающий холод, сочувствие, а иногда и злорадство. С самого начала было ясно — бегство в Альпы осталось позади. Теперь началась война. --- Первым делом – медицинская комиссия. Бакуго в сопровождении Киришимы и Айдзавы направился в медцентр паддока. Трое врачей из комиссии, включая главного меддиректора чемпионата, тщательно осмотрели его. Проверяли всё – от подвижности суставов до координации и реакции. Заставляли идти по прямой с закрытыми глазами, наблюдали за движением зрачков. Старший врач, пожилой голландец с проницательным взглядом, объявил итог: «Состояние удовлетворительное. Однако есть остаточные признаки растяжения связок бедра, а также последствия лёгкого сотрясения. Участвовать можете, но с условием: при любом намёке на головокружение, проблемы с координацией или усилении боли вас сразу снимут с гонки. И вот ещё — подпишите это.» Он протянул документ об отказе от претензий в случае ухудшения здоровья. Бакуго нехотя подписал его, чувствуя нарастающее раздражение. Он понимал, что процедура формальная, но это напоминание о хрупкости его текущего положения не давало успокоиться. Любая ошибка – и все закончится. За дверями их тут же окружила группа журналистов, забросав вопросами: — Кацуки, как чувствуете себя? Не боитесь повторить Барселону? — Верны ли слухи о том, что вы проходили психологическую реабилитацию? — Киришима, как ваши отношения влияют на слаженность команды? Айзава спокойно, но уверенно шагнул вперёд, заслонив всех. — Без комментариев. Все вопросы оставьте для пресс-конференции в пятницу. Пропустите. После непродолжительной давки им удалось добраться до боксов «Вулкан Рейсинг». Внутри атмосфера была спокойной, но отзывчивой. Механики встречали Бакуго с теплом — хлопали по спине (осторожно), интересовались самочувствием. Серо оглядел его и коротко кивнул: — Рад видеть тебя целым и невредимым. Твой мотоцикл готов. Новый полностью, кстати. Пришлось пересобрать с нуля после твоей акробатики. Бакуго приблизился к своему мотоциклу «Ducati». Идеальный, мощный, с блеском свежей краски и запахом масла. Он положил ладонь на топливный бак, ощущая под пальцами холод металла. Это был ключевой момент. Две недели он провёл вдали от этого мира, погружённый в боль и восстановление. Теперь он вернулся. — Готов? — задал он вопрос без оглядки назад. — Через час начинается свободная практика, — ответил Киришима, сосредоточенный у мониторов. — Проверим настройки и твою новую посадку. Они погрузились в работу. Киришима вывел на экран показатели с датчиков, установленных на мотоцикле и в экипировке Бакуго. Он объяснял, как даже небольшое изменение — например, смещение подножек всего на три миллиметра — влияет на баланс и поведение байка. — В быстрых правых теперь будет больше стабильности. Но в поворотах влево придётся привыкнуть. Может показаться, что мотоцикл становится неуправляемым. Просто не сопротивляйся. Доверься ему. — Доверяю, — коротко произнёс Бакуго. Его слова были не просто формальностью — это было подтверждение крепкого взаимопонимания между ними. --- Первая же тренировка дала ясно понять: время, потраченное на тренировки в Альпах, не прошло даром. Бакуго показал удивительную стабильность, пусть и не демонстрируя максимальной скорости. Его круги были практически идентичны, словно под копирку: минимальный разброс во времени, безупречное соблюдение траектории. Он не стремился ставить рекорды или бросаться в рискованные манёвры. Вместо этого он детально знакомился с трассой, изучал её особенности, одновременно осваиваясь с новым балансом мотоцикла. Каждое движение было выверено, каждое ощущение проанализировано. Он прислушивался к своему телу, стараясь адаптироваться даже к той едва заметной, но неприятно напористой боли в бедре, которая напоминала о себе в каждом левом повороте. Рядом с ним, с другого конца рации, Киришима выполнял роль незаменимого второго пилота, своего рода внешнего сознания для Бакуго. — Температура передней шины держится в норме. Давление стабильное. На выходе из поворота «Рамсхук» есть небольшая потеря сцепления сзади. Пробуй прибавить газа чуть раньше — буквально на сотую секунды. — Понял, — коротко ответил Бакуго. Их диалог был лаконичным, предельно строгим к сути. Каждое слово несло смысл и утилитарную значимость, не больше и не меньше. Несмотря на это, между ними чувствовалась невидимая нить абсолютного взаимопонимания. Киришима мог уловить по характеру дыхания друга, когда Бакуго начинал напрягаться или терять концентрацию. А сам Бакуго замечал, как голос Киришимы менялся — становился чуть ниже и строже — в моменты волнения или тревоги. К моменту завершения сессии имя Бакуго заняло седьмую строчку в общем зачёте времён. Это не было чем-то невероятным, но для первого полноценного возвращения после травмы результат был действительно неплох. Главное достижение сессии заключалось в другом — ни единой ошибки. Ни малейшего признака потери контроля или уверенности. Но стоило ему вернуться в боксы, как картина изменилась. То, что он увидел, заставило его внутренне напрячься. У бокса стоял Родриго Вилар, характерно расслабленный и видимо находясь в своём типичном состоянии самоуверенности. Он оживлённо разговаривал с одним из технических делегатов чемпионата. Увидев появившегося Бакуго, он тут же приветственно оскалился в широкой улыбке. — Кацуки! Ты снова в деле! Рад видеть. Как самочувствие? Слышал, тебя теперь сопровождает личный психолог? — Его любопытный взгляд скользнул в сторону стоящего у входа Киришимы, и уголки его улыбки загнулись ещё выше. — Или кто-то больше, чем просто психолог? Тело Бакуго напряглось при этих словах; внутри стремительно разгорелась та самая хорошо знакомая ярость, вспыхнувшая глухим пламенем в его груди. Сделав шаг вперёд с намерением что-то ответить или предпринять, он вдруг ощутил лёгкое прикосновение к локтю. Это был Киришима. Одно прикосновение — ненасыщенное принуждением или приказом, всего лишь тихое напоминание: помни о правилах, помни о приоритетах. Сейчас важнее всего работа. Бакуго остановился, выпрямился и метнул в Вилара ледяной взгляд. — Здоровье в норме. Достаточно, чтобы обогнать тебя в субботу. А насчёт психолога… тебе не помешало бы ознакомиться со спортивной этикой. Если, конечно, это слово тебе вообще знакомо. Вилар усмехнулся, но в его глазах мелькнуло раздражение — он явно не ожидал такой хладнокровной реакции. — Этика, говоришь? Словечко для тех, кто умеет только проигрывать. Удачи на трассе. Надеюсь, твой... партнёр не отвлечёт тебя в самый неподходящий момент. Он развернулся и ушёл, оставив за собой радужный след дешёвого самодовольства. — Спокойно, — мягко произнёс Киришима, когда они вошли в гараж. — Он хочет спровоцировать тебя, вытащить из равновесия. — Знаю, — процедил Бакуго сквозь зубы, снимая шлем и проводя рукой по лицу. — Чёрт возьми, как же хочется двинуть ему прямо в самодовольную рожу. — Потом. На трассе. Пусть скорость говорит за тебя. Бакуго коротко кивнул и перевёл взгляд на Киришиму, на его спокойное и сосредоточенное лицо. Ярость внутри ощутимо изменилась. Она не ушла, но преобразилась, став плотным ядром — словно пламя, сжимаемое в узкую горелку. Острая и целенаправленная. — Хорошо, — сказал он после паузы. — Скоростью. --- Вечером их ожидал сюрприз в отеле. У стойки администратора к ним подошёл молодой человек в строгом костюме. — Господин Бакуго, господин Киришима. Меня направил господин Вилар. Он попросил передать вам это. Он протянул два конверта, на каждом из которых красовалась напечатанная на принтере фамилия адресата. Внутри находились приглашения на вечеринку в местном ночном клубе, запланированную на завтрашний вечер. На обратной стороне, от руки, была приписка: «Для вас и ваших +1. Будет весело. R.V.» Бакуго хмуро смял конверт в руке. — Наглый выскочка, — прошипел он. Киришима аккуратно взял свой конверт и внимательно изучил его. — Это ловушка. Он хочет заманить нас, чтобы там уже поджидали фотографы или устроили какую-нибудь провокацию. — Даже не обсуждается. Очевидно. — И что тогда? Как поступим? Бакуго задумался. Раньше он бы отреагировал мгновенно, устроив шум или выбросив конверт прямо при посыльном. Сейчас всё выглядело по-другому. Он понимал: это была игра, причём довольно тонкая. Вилар вел себя, как хищник, испытывающий терпение своей добычи. Но чтобы не стать мышью в этой игре, нужно было иначе расставить фигуры на доске. — Мы пойдём, — неожиданно заявил он. Киришима удивлённо приподнял брови. — Что? Серьёзно? Зачем? — Чтобы показать ему, что нас не заманишь дешёвыми уловками. Чтобы доказать, что мы ни капли его игр не боимся. А ещё, чтобы воспользоваться случаем и собрать информацию: кто там будет среди спонсоров, какие команды появятся — нужно знать врага в лицо. Киришима оставался настороженным, но взгляд Бакуго был холодным, без следа гнева. В глазах светился обдуманный план — хладнокровный и расчётливый. — Хорошо, — наконец проговорил Киришима с лёгким вздохом. — Но только вместе. И сваливаем до полуночи. Завтра ведь квалификация. — Договорились, — лаконично ответил Бакуго. --- Клуб оказался высокомерным, темным и оглушительно шумным местом в самом центре Ассена. Музыка оглушала, яркие лучи света слепили, а воздух был пропитан смесью ароматов духов, пота и алкоголя. Здесь собралась элита паддока: гонщики, менеджеры, спонсоры и модели. Все старательно создавали видимость расслабленности, но за показным весельем ощущалась та же напряженность, словно это был еще один трек для соперничества. Вилар, находившийся в центре всеобщего внимания и окруженный своей свитой, сразу заметил их у входа. Его лицо расплылось в широкой улыбке, и он дружески махнул им рукой, приглашая подойти ближе. – Вот же наши звезды! – прокричал он сквозь гул музыки. – Честно говоря, не ожидал вас увидеть! Бакуго и Киришима подошли. Один сохранял ледяное спокойствие, второй придерживался учтивой и немного отстраненной улыбки. – А почему бы и нет? – отозвался Бакуго, приподняв бровь. – Отличный повод взглянуть на жизнь проигравших. Когда настоящих побед нет, нужно как-то отвлекаться вечеринками. На миг Вилар застыл, его яркая улыбка приобрела чуть более натянутые черты. Но уже в следующее мгновение он рассмеялся с показной непринужденностью. – Ну и ядреное высказывание! Обожаю твой боевой дух, Кацуки. Что скажешь, поднимем тост за это? – Вилар уверенным движением схватил с ближайшего стола бутылку дорогой текилы и налил три стопки. – За здоровье! И за... успешное сотрудничество. Он поднял рюмку, внимательно глядя на Киришиму. Тот неохотно взял свою, но пить не спешил. — Я за рулём, — бросил Бакуго, соврав с видимым спокойствием. — Не думаешь ведь, что на квалификацию я поеду под градусом? — От одной рюмки ничего не случится, — с нажимом ответил Вилар, в глазах которого блеснул вызывающий огонёк. — Или твой нянька строго запрещает? — сказал он, кивая в сторону Киришимы. Эти слова прозвучали как удар. Киришима уловил, как напряжение пробежало по телу Бакуго, словно он готовился резко сорваться с места. Сдерживая ситуацию, Киришима быстро отреагировал и поднял свою рюмку. — Выпью за вас, Родриго. За вашу... гостеприимность. — Одним уверенным глотком он осушил содержимое. Обжигающая текила прошла по горлу, но он даже не дрогнул. — А теперь, с вашего позволения, мы познакомимся с остальными гостями. Ещё раз спасибо за приглашение. Киришима положил руку на локоть Бакуго и мягко отвёл его в сторону, углубляясь в зал. Оставленный позади Вилар провожал их взглядом, и выражение его лица превратилось из надменной улыбки в ледяной протест. — Справился отлично, — тихо произнёс Бакуго, когда они отошли на безопасное расстояние. — Хотел тебя выставить дураком. Заставить нарушить правила или устроить сцену. Но ничего у него не вышло, — ответил Киришима. — Да, я в курсе. Методично обойдя зал, они переговаривались с присутствующими, кивая знакомым лицам и обмениваясь дежурными любезностями. Киришима ощущал их взгляды. За ними следили — не только Вилар, но и многие другие. Их дуэт был в эпицентре обсуждений среди всего паддока. Сегодня они были в центре внимания, у всех на виду. Через полчаса они направились к выходу, как и планировали. Уже у самого выхода путь им преградил мужчина в строгом костюме с логотипом одного из главных спонсоров чемпионата. Его звали господин Ватанабэ — японец лет около пятидесяти с абсолютно невозмутимым выражением лица. — Кацуки-сан. Киришима-сан. Могу отнять у вас минуту? Он отвел их в относительно уединенный угол, где шум был заметно тише. — Я не займу много времени. Спонсоры беспокоятся. Скандал в Барселоне, ваши... отношения, поражение — всё это влияет на репутацию бренда. Руководство «Вулкана» пока терпит, но их терпение не бесконечно. Вам необходим результат. На этих выходных. И не просто попадание в очки. Нужен подиум. А лучше — победа. Бакуго стиснул зубы. Давление спонсоров он ощущал всегда, но обычно это было чем-то абстрактным. Теперь же всё озвучено предельно прямо и без излишней деликатности. — Мы это понимаем, — заговорил Киришима вместо него, сохраняя ровный, сдержанный тон. — Очень на это надеюсь, — Ватанабэ окинул Бакуго внимательным взглядом. — У тебя исключительный талант, Кацуки. Но даже самые редкие способности ничто без дисциплины. И дисциплина включает в себя не только тренировки, но и личную жизнь. Подумай над этим... Он кивнул им обоим и растворился в окружающей суете. Обратная дорога в отель выдалась изматывающе тихой. Давление, которое вроде бы ослабло за время пребывания в Альпах, теперь вернулось с утроенной силой. Оно ощущалось физически, будто плотный слой воздуха в салоне автомобиля заменили на груз невидимого, но непреодолимого веса. — Подиум, — вымолвил наконец Бакуго, уставившись куда-то в темноту за окном. — Или это конец. — Это не конец, — поправил его Киришима, хотя собственный голос звучал не так уж уверенно. — Но легко не будет. — Я... я не боюсь сложностей, — тихо отозвался Бакуго, запинаясь на мгновение. — Я боюсь... — Чего? — Что всё это... что мы... окажется моей слабостью. Что я проиграю из-за этого. Что ты проиграешь. Что мы потеряем всё из-за нас самих, вот так просто... — Бакуго медленно отвернулся от окна и встретился взглядом с Киришимой. Отразившийся свет фонарей ложился на его лицо тенями тревоги и... почти страха. — Если бы не ты, я бы давно уже не выдержал всего этого. Ты держишь меня на плаву. Но что, если этот якорь однажды потянет меня ко дну? Его слова повисли тяжёлым молчанием — честные и разрывающие душу откровенностью. Киришима опустил глаза, обдумывая сказанное, но нужного ответа не находил. Потому что сам опасался того же. — Я не знаю, — наконец признался он честно. — Но знаю одно: без этого якоря ты бы уже разбился вдребезги в той же Барселоне. Так что, возможно... даже если мы пойдем ко дну, пусть это случится вместе. Потому что тонуть в одиночку намного хуже. Взгляд Бакуго смягчился, в его глазах мелькнуло что-то уязвимое и одновременно примиряющееся с неизбежностью. Молча он протянул руку и накрыл ладонью руку Киришимы, лежащую на рычаге коробки передач. Пальцы были горячими и уверенными, привычно крепкими. — Пусть так, — прошептал он почти беззвучно. — Вместе. --- Субботняя квалификация стала для Бакуго проверкой характера, а не просто гонкой. Погода была ужасной: с утра лил холодный дождь, отчего трасса стала мокрой и скользкой. Раньше в таких условиях он совсем терялся. Но теперь у него был Кииришима. Не только связь по рации, но и постоянная поддержка в голове. – Температура асфальта всего девять градусов. Прогреть резину будет непросто. Первые три круга просто прикатывайся. Не рви с места, – прозвучал в ушах спокойный голос Киришимы. – Ясно. Бакуго выехал на трассу. Сначала ощущения были не из приятных: мотоцикл вел себя непредсказуемо, колеса скользили по мокрой разметке. Но вместо того чтобы паниковать, он принял ситуацию. Сделал корректировку. Стал глубже дышать. На четвертом круге он начал прибавлять. И тут дала о себе знать их совместная работа. Новая посадка, измененный баланс – все это давало ему небольшое преимущество в стабильности при наклоне. Он входил в длинные правые повороты Стрекоза, почти не теряя скорости, его траектория была плавной, словно течение реки. – Отлично, – сказал Киришима. – Теперь можно прибавить. На секторе Мейерс можно попробовать отыграть немного времени. Там асфальт посуше. Бакуго увеличил скорость. И отыграл не немного, а целых две десятых секунды. К концу квалификации он показал третье время. Впереди него оказался лишь Тацума на поуле и Вилар на второй позиции. Когда он вернулся в боксы, у Вилара было кислое выражение лица. Испанец явно не ожидал, что Бакуго после травмы и всех этих скандалов сможет так быстро приспособиться к сложным условиям и вырваться в первый ряд. Напряжённость чувствовалась даже в воздухе на совместной пресс-конференции. Вилар, казалось, жаждал взять верх над Бакуго. Он попытался уколоть его, сказав: — У Кацуки, конечно, неплохое время, учитывая обстоятельства. Но квалификация – это всего лишь один короткий момент. А вот гонка – это совсем другая история. Там длинная дистанция, огромное давление... Интересно, хватит ли ему сил до конца. Вместо того чтобы сорваться, Бакуго повернулся к нему медленно, с каким-то странным спокойствием. В его взгляде не было ни капли ярости. Скорее, он смотрел на Вилара с холодным, почти научным любопытством, как на интересного, но совершенно безобидного жучка. — Сил хватит, – просто ответил он. – А вот тебе, Родриго, скорости хватит? После этих слов в зале на мгновение повисла тишина, а затем раздался взрыв хохота. Вилар покраснел. Очевидно, этот раунд он проиграл. Вечером, в номере отеля, Бакуго и Киришима внимательно изучали данные телеметрии. Завтрашняя гонка обещала быть сухой, но довольно холодной. Износ резины и умение контролировать темп – вот что будет иметь решающее значение. Киришима, показывая на графики, отражающие стиль езды испанца, сказал: — Вилар наверняка начнёт атаковать с самого старта. Он захочет оторваться от тебя как можно дальше, чтобы ты не смог навязать ему борьбу на дистанции. Но у него есть слабое место – он слишком быстро перегревает шины к середине гонки. Тебе нужно держаться от него в пределах секунды, не больше, и ни в коем случае не лезть в ненужные атаки. Просто позволь ему изнашиваться. Где-то к двадцатому кругу у него начнутся серьёзные проблемы. Бакуго спросил: — А Тацума? Киришима ответил: — А он будет выжидать, как обычно. Поставит на то, что кто-то из вас с Виларом ошибётся. Наша задача – не дать ему ни единого шанса. Они закончили анализ уже поздно ночью. Бакуго, вместо того чтобы сразу уйти к себе, остался в номере Киришимы. Он сел на край кровати и смотрел, как Киришима собирает бумаги. — Завтра, – сказал он тихо. – Завтра всё решится. — Да, – ответил Киришима. — Я... я хочу, чтобы ты был рядом со мной в боксах, – сказал Бакуго. – Не в боксовой будке, а прямо рядом с мониторами. Чтобы я мог тебя слышать. Киришима ответил: — Я всегда там. — Нет, ты не понимаешь, – Бакуго искал нужные слова. – Я хочу, чтобы ты был последним, кого я услышу перед стартом. И первым – после финиша. Киришима подошёл к нему, опустился на колени, взял его руки в свои и сказал: — Я буду там, Бакуго. Всегда. Той ночью между ними не было страсти. Они просто лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу, и слушали, как бьются их сердца. Это было не влечение, а скорее насущная потребность – убедиться, что они не одиноки в этом мире. Им нужно было это доказательство, что несмотря ни на что, что может случиться завтра, у них есть свое убежище, своя крепость – друг в друге. Когда Бакуго стал засыпать, его мысли были далеки от гоночной трассы, от соперников, от давления спонсоров. Все это отошло на второй план. Сейчас его волновало только тепло руки Киришимы, лежащей у него на груди. Это простое, но такое важное прикосновение, казалось, отгоняло всех его внутренних демонов, дарило спокойствие и позволяло забыть о тревогах. И в этот момент, в этой тихой близости, ему было достаточно этого ощущения. Достаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности, чтобы отпустить все страхи и просто заснуть, зная, что рядом есть тот, кто поддержит его, что бы ни случилось. По крайней мере, до наступления утра, когда придется снова столкнуться с реальностью. --- Воскресенье выдалось по-настоящему зимним, с искрящимся инеем на траве. Обычно в ноябре в Голландии солнце – большая редкость, а тут оно светило вовсю, озаряя всё вокруг, хотя тепла от него почти не было. На асфальте трассы термометр показывал что-то около десяти градусов. Погодка что надо – такая, чтоб голова оставалась холодной, а нервы – стальными канатами. На линии старта атмосфера была такая плотная, что хоть ножом режь – искры бы посыпались. Бакуго стоял на третьей позиции, сосредоточенный до предела. Слева от него Вилар, этот любитель покрасоваться, уже вовсю кривлялся и махал ручками трибунам, посылая им воздушные поцелуи. Справа – Тацума, словно каменная статуя, застыл в своём красно-белом болиде «Хонды», не шелохнувшись. Бакуго старался не обращать на них внимания. Он не отрывал взгляда от красных огней светофора, а в голове, как заезженная пластинка, крутились наставления Киришимы: «Плавно трогайся. Не газуй сразу в пол. Дай резине прогреться. В первом повороте держись с внешней стороны, пусть они там толкаются». Дышал он ровно, глубоко, стараясь не замечать гула толпы. В ушах звенела только тишина, звенящая от концентрации, и голос Киришимы, сказанный буквально за минуту до старта: «Всё получится. Мы вместе». И вот – зелёный свет! Двадцать четыре мотоцикла сорвались с места, как выпущенные из тетивы стрелы. Бакуго, как и планировал, тронулся аккуратно, не пытаясь сразу же ввязаться в борьбу. Вилар и Тацума ринулись вперёд, яростно отвоёвывая друг у друга сантиметры трассы. Бакуго прошёл первый поворот четвёртым, пропустив вперёд ещё одного пилота на «Ямахе», но зато сохранив мотоцикл в целости и сохранности. — Отлично, — услышал он в наушнике спокойный голос Киришимы, ровный, как гладь озера. — Температура резины растёт. На третьем круге начинай добавлять газу. Сначала догони парня на «Ямахе». Он поздно тормозит, но зато сильно теряет скорость на выходе из поворота. Бакуго коротко кивнул, хотя и знал, что Киришима этого не увидит. Он плавно прибавил скорость. К концу третьего круга он уже висел у «Ямахи» на хвосте. На длинной прямой перед поворотом «Рамсхук» он умело воспользовался слипстримом и обошёл соперника, как стоячего, вырвавшись на третью позицию. Впереди маячили Вилар и Тацума, оторвавшиеся уже на полторы секунды. Гонка вошла в свою колею, превратившись в отлаженный механизм. Бакуго придерживался выбранного темпа, не предпринимая необдуманных попыток догнать лидирующую группу. Он внимательно следил за показателями на приборной панели, словно опытный врач, наблюдающий за жизненно важными функциями пациента: температура двигателя, степень износа покрышек, уровень топлива – всё должно было оставаться в пределах нормы. – Вилар взвинтил темп, – прозвучало предупреждение Киришимы в наушнике. – Пытается оторваться. Не поддавайся на провокацию. Его скорость нестабильна, он попросту «убивает» резину. Так оно и оказалось. К десятому кругу Вилар вырвался вперёд, увеличив отрыв от Бакуго на целых две секунды. Однако на мониторах в боксах Киришима заметил тревожный сигнал: температура задней покрышки испанца неуклонно приближалась к критической отметке. Шина работала на пределе. – Тацума тоже ускоряется, – добавил Киришима, – Чувствует слабость Вилара. Готовься перехватить инициативу. Скоро между ними начнётся настоящая борьба. Наша задача – держаться поблизости и воспользоваться моментом. Прогноз Киришимы подтвердился на пятнадцатом круге. Вилар, стремясь сохранить лидерство, допустил досадную ошибку на выходе из скоростного левого поворота. Его мотоцикл дёрнулся в сторону, и он потерял драгоценные метры. Тацума немедленно воспользовался этим шансом, ринувшись в атаку по внутренней траектории. Они шли бок о бок, колесо к колесу, ожесточённо сражаясь за позицию, что, естественно, замедлило обоих. Именно в этот момент Бакуго, словно тень, стал стремительно приближаться к лидерам. Он видел их впереди – двух разъярённых хищников, вцепившихся друг в друга в яростной схватке. Старый, испытанный инстинкт немедленно подсказал ему единственно верное решение: рвануть вперёд, ворваться в эту неразбериху, воспользоваться возникшим хаосом. Однако спокойный голос Киришимы в наушниках заставил его умерить пыл: – Подожди. Они ещё не закончили выяснять отношения. В следующем повороте они наверняка заблокируют друг друга. Бакуго подчинился. Он слегка сбросил скорость, сохраняя оптимальную дистанцию. Как и предсказывал Киришима, его стратегия оказалась верной. На входе в медленный правый поворот под названием «Стрейт» Вилар, пытаясь отразить атаку Тацумы, зашёл в поворот слишком широко. Тацума, в свою очередь, попытался воспользоваться образовавшимся просветом, но его траектория также оказалась далека от идеальной. В результате они вышли из поворота практически бок о бок, ощутимо потеряв в скорости. Именно в этот момент Бакуго нанёс свой решающий удар. Он прошёл поворот по идеальной, отточенной траектории, которую они тщательно отрабатывали на тренировках в Альпах. Не снаружи, не внутри – он проскользнул между ними, воспользовавшись узким коридором, который образовался лишь на мгновение. Его мотоцикл промчался мимо, словно призрак, и вырвался из поворота первым. Трибуны взорвались оглушительным рёвом. В боксах команды «Вулкан» царило ликование. Бакуго даже не оглянулся. Он знал, что сделал. Он знал, что это была не его единоличная победа. Это была победа их системы. Его реакции и расчёта Киришимы. Теперь он был лидером. — Идеально, — сказал Киришима, и в его голосе впервые за гонку прозвучала гордость. — Теперь лидируй. Держи темп. Не смотри назад. Бакуго лидировал. Он ехал с такой концентрацией, что мир вокруг перестал существовать. Была только трасса, его мотоцикл и голос в рации, направляющий его, как лучший штурман. На двадцатом кругу Вилар, чьи шины были убиты, начал откатываться. Его обошёл Тацума, а затем и гонщик «Ямахи». Испанец выпал из борьбы за подиум. На двадцать пятом кругу у Тацумы тоже начались проблемы — его команда ошиблась со стратегией пит-стопа, и он ехал на изношенной резине. Бакуго, чьи шины берегли с самого начала, только наращивал преимущество. Последние пять кругов были самой тяжёлой частью гонки. Усталость, накопившаяся в мышцах, холод, проникающий сквозь комбинезон, назойливая боль в бедре — всё это пыталось выбить его из колеи. Но каждый раз, когда его внимание начинало уплывать, в рации звучал голос: — Дыши, Кацуки. Последний отрезок. Ты сильнее. Ты всё контролируешь. И он дышал. И контролировал. Когда он пролетел под клетчатым флагом, первым, отрыв в три секунды от второго места, в его голове на секунду воцарилась полная тишина. Потом — рёв трибун, крики команды в рации. Но громче всех звучал один голос, тихий и срывающийся от эмоций: — Ты сделал это. Ты чемпион. В толпе ликующих лиц мелькнул знакомый силуэт – Киришима. Бакуго, только что завершивший круг почёта и помахавший ликующим трибунам, ощутил, как его мысли уносятся прочь от шума и славы. Он думал о человеке, который ждал его в боксе, о том, кто был краеугольным камнем его победы. Киришима не позволил ему сломаться, когда всё катилось в тартарары. Он стал его опорой, верным навигатором, его… партнёром во всём. В боксе Бакуго заглушил двигатель. Команда, взбудораженная победой, тут же обступила его, поздравляя и хлопая по плечам. Но сквозь этот шквал эмоций Бакуго пробирался к одному человеку. Киришима стоял у входа в будку команды, молча наблюдая за ним. На его лице читались гордость, облегчение и что-то гораздо большее, отчего у Бакуго перехватило дыхание. Встретившись взглядами через весь бокс, они поняли: слова излишни. Всё уже было сказано без единого звука. Они сделали это вместе. Не только Бакуго, но они оба. Этот триумф был их общим достижением, как и всё, что их ждёт в будущем. А впереди – подиум, жаждущая сенсаций пресса, спонсоры, неизбежные скандалы, новые гонки, испытания и опасности на каждом шагу. Но теперь они знали наверняка – что бы ни произошло, они справятся. Они пройдут через всё это вместе.