Обороты

      Победа в Ассене не просто поставила точку, она, скорее, открыла следующую, ещё более напряжённую страницу. После травмы и всего того шума вокруг, триумфальное возвращение Бакуго на подиум журналисты восприняли неоднозначно. Никто не писал о силе воли, зато газеты пестрели заголовками в духе: «Бакуго вернулся с секретами!», «Киришима — гений за кулисами?». Их совместное фото с подиума облетело все издания. Бакуго, с кубком в руках и маской сдержанной ярости на лице, и Киришима, наблюдающий за ним из тени с выражением, которое пресса тут же окрестила смесью гордости и какой-то безнадёжности. Внутри команды что-то сломалось. Старая школа – механики, Серо, Айдзава – они видели, чего удалось достичь, и уважали проделанную работу. Они понимали, что Бакуго перестал быть просто неуправляемым талантом, он стал расчётливым и невероятно опасным соперником. И все видели, что Киришима сыграл в этом огромную роль. Но были и другие. Менеджеры, которые пришли из маркетинга, молодые инженеры, которых устроили сюда по блату. Они увидели в этом угрозу. Им казалось, что отношения между пилотом и стратегом переросли в нечто, вышедшее из-под контроля, а это уже опасно для бизнеса. По углам шептались: «А что, если они разругаются? Все наши усилия пойдут прахом!», «Они своё ставят выше интересов команды!», «Это всё как бомба с часовым механизмом» Первым тревожным сигналом стало собрание по поводу контрактов, которое Айзава организовал через три дня после Ассена, на базе Вулкана в Милане. Обсуждали не только новые условия для Бакуго и Киришимы, но и будущее команды в целом. Атмосфера была напряжённой, чувствовалось, что вот-вот что-то рванёт. Каждый понимал, что от этого собрания зависит очень многое. В кулуарах ходили слухи, что спонсоры недовольны тем, как развивается ситуация. Они вложили огромные деньги в Вулкан, а тут личные отношения ставят под угрозу успех всей команды. Некоторые предлагали даже временно отстранить Киришиму от работы с Бакуго, чтобы дать им обоим остыть. Но Айзава понимал, что это может обернуться катастрофой. Бакуго без Киришимы – это как вулкан без лавы: вроде и страшно, но энергии нет. Он решил пойти другим путём. На собрании он попытался убедить всех, что отношения между Бакуго и Киришимой – это не слабость, а сила команды. Что именно благодаря их сотрудничеству Вулкан может добиться небывалых высот. Но его слова не убедили всех. Многие по-прежнему считали, что это слишком рискованно. В итоге было принято решение усилить контроль за отношениями между Бакуго и Киришимой. Им запретили проводить время вместе вне работы, ограничили общение с прессой и даже наняли психолога, который должен был следить за их эмоциональным состоянием. Все понимали, что это временная мера, но другого выхода пока не видели. После собрания Бакуго и Киришима были явно недовольны. Они чувствовали, что им не доверяют, что их воспринимают как угрозу. Но они решили не сдаваться. Они понимали, что им нужно доказать всем, что их отношения – это не слабость, а сила, которая может привести Вулкан к победе. Впереди их ждали новые гонки, новые испытания и новые вызовы. И они были готовы их принять. --- В штаб-квартире Вулкан Рейсинг всегда царила атмосфера передовых технологий и современного дизайна. Здание, словно сотканное из стекла и стали, с открытой планировкой и захватывающими видами на город, впечатляло с первого взгляда. Но сегодня, в конференц-зале на сороковом этаже, воздух казался сгустившимся от напряжения. За столом, кроме Айзавы, Бакуго и Киришимы, расположились еще два человека, чье присутствие ощущалось особенно остро. Масару Хаята, директор по маркетингу, – воплощение безупречного делового стиля – в идеально сидящем костюме и с непроницаемым выражением лица, словно у профессионального игрока в покер. Рядом с ним – Кенджи Фукуда, представитель главного спонсора команды, корпорации Кагами Электроникс. Его вежливая улыбка не выдавала ни единой эмоции. Айзава, разложив перед собой стопку документов, начал разговор: – Победа в Ассене, безусловно, внесла коррективы в наши планы. Спонсоры остались довольны, рейтинги взлетели до небес. Но, как всегда, есть но... Хаята перехватил инициативу: – Кацуки, интерес публики к тебе сейчас достиг своего пика. И это, безусловно, хорошо. Но здесь есть и обратная сторона медали. Люди следят за тобой не только как за гонщиком, но и как за участником... скажем так, драмы. И эту ситуацию нам нужно взять под контроль, направить в нужное русло. Бакуго, сохраняя спокойствие, хотя в его голосе чувствовался стальной оттенок, спросил: – И что конкретно вы предлагаете? Хаята, не теряя ни секунды, перелистнул страницу презентации на своем планшете: – Мы разработали серию промо-акций. Интервью для ведущих глянцевых журналов, фотосессии с известными брендами часов и одежды. Возможно, даже реалити-шоу в формате Один день из жизни чемпиона. Мы покажем тебя целеустремленным, харизматичным, преодолевающим трудности. Создадим чистый, безупречный образ. Киришима, прежде чем Бакуго успел что-либо ответить, задал резонный вопрос: – Простите, а где во всем этом время для гонок? Вся эта медийная суета отнимает кучу времени и сил. А нам, между прочим, нужно готовиться к этапу в Мизано. В разговор мягко вмешался Фукуда, представитель спонсора: – Гонки, разумеется, остаются в приоритете. Это основа всего. Но сейчас мистер Бакуго – это не просто гонщик. Он – медийная личность. И его... окружение, – Фукуда учтиво кивнул в сторону Киришимы, – тоже часть этого образа. И нам крайне важно, чтобы эта часть была... гармоничной. Чтобы не вызывала ненужных вопросов. У Бакуго по коже побежали мурашки – предчувствие чего-то неприятного. Он сразу понял, куда они клонят. — То есть вы хотите, чтобы мы играли роль просто коллег, — прямо сказал он, не пытаясь смягчить удар. — Участвовали во всяких шоу, улыбались, как закадычные друзья. Так? — Нам нужно, чтобы публика видела сплочённую, успешную команду, — деликатно поправил его Хаята. — А личное… пусть остаётся личным. За закрытыми дверями. Никаких намёков на публике. Это в ваших общих интересах. Подумайте о контрактах, о фанатах… — А если мы откажемся? — спросил Киришима. Голос его звучал спокойно, но в глазах уже горел тот самый огонь «Утёса», который не сломается под давлением. Он всегда был верен своим принципам. Хаята обменялся взглядом с Фукудой. Неловкая пауза затянулась. — Ну, тогда нам будет… сложнее защищать вас от нападок. Пресса – это же как стая голодных волков. Если вы не скормите им готовую картинку, они сами начнут копать. И выкопают что-нибудь такое… Не самое приятное. Можем лишиться части спонсоров. Финансирование команды… может пойти на спад. Это прозвучало не как предложение, а как завуалированный ультиматум, завёрнутый в обёртку корпоративной вежливости. Типа, мы заботимся о вас, но выбор за вами, ребята. Бакуго медленно поднялся с кресла. Подошёл к огромному панорамному окну и уставился на Милан, раскинувшийся внизу, как на ладони. В стекле отражалось его бледное лицо с чёткой линией плотно сжатых губ. Ярость клокотала где-то внутри. — Вы покупаете не только мою скорость, — тихо произнёс он, больше себе, чем им. — Вы покупаете мою жизнь. Мою правду. — Мы покупаем образ, Кацуки, — вновь поправил его Хаята. — Образ, который продаётся. А деньги строят мотоциклы, на которых ты побеждаешь. Это взаимовыгодное сотрудничество. Бакуго резко обернулся. Его глаза стали похожи на жёлтые льдины. — Хорошо, — отрезал он. — Мы подумаем. Но решать буду я. Я. Понятно? В комнате повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как бьются сердца. Фукуда кивнул, и его улыбка осталась неизменной. Кажется, его вообще ничем нельзя было смутить. — Конечно. Ты лидер команды. Мы всего лишь предлагаем новые возможности для достижения ещё большего успеха. Все ради команды. Заседание завершилось, оставив после себя густую атмосферу напряжения. Бакуго, вылетев в коридор, с силой бросил папку с рекламными материалами на ближайший диван. — Да чтоб их, — прорычал он сквозь зубы. — Хотят нас марионетками сделать, чтоб мы им плясали. Киришима, стараясь сгладить острые углы, возразил: — Скорее, боятся. Боятся той силы, которую не могут взять под контроль. Нашей связи, того, как чувствуем друг друга. Это для них как атомная бомба – слишком опасно, чтобы просто так кому-то отдать. Вот и пытаются причесать, утихомирить, в красивую обертку завернуть и продать. Айзава, последовавший за ними, достал сигарету и, не обращая внимания на запрещающие знаки, закурил. Дым рассеялся в воздухе вместе с его словами: — В одном они правы. Пресса – это стая голодных волков. А вы для них – самый лакомый кусочек. Приготовьтесь к жаркому времени. Он затянулся еще раз и добавил: — Мисано – территория Вулкана. Там они будут чувствовать себя как дома. А вам там устроят ад. Лучше заранее настроиться. Толпы фанатов, все на взводе, каждый ваш шаг будут рассматривать под микроскопом. Плюс ко всему, команда соперников наверняка тоже захочет воспользоваться этой ситуацией, чтобы оказать на вас воздействие. Так что, парни, держите ухо востро и не дайте себя сломать. Сейчас главное – собраться и показать им, на что вы способны на трассе. Остальное – пыль. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сигареты. Каждый из них понимал, что впереди их ждет серьезное испытание. Им предстояло доказать всем, и в первую очередь себе, что они не марионетки и не сломаются под давлением. --- Он не соврал. Трасса в Мисано, знаменитая своей быстрой, извилистой конфигурацией и безумной атмосферой на трибунах, встретила их настоящей медийной бурей. С первого же дня свободных практик вокруг боксов «Вулкана» дежурили десятки журналистов и фотографов. Их ловили на каждом шагу. Вместе идут к мотоциклу — щёлк-щёлк. Обмениваются словами — щёлк-щёлк. Киришима поправляет плечо Бакуго после сессии — щёлк-щёлк-щёлк, вспышка, вспышка. Бакуго зверел. Он пытался игнорировать, но каждый щёлчок затвора был как удар иглой по нервам. Его концентрация, та самая хрупкая, отточенная в Альпах, начала давать сбои. На второй практике он допустил редкую для себя теперь ошибку — поздно затормозил и выехал на гравий, едва не упав. — Чёртовы стервятники, — рычал он в боксе, сдирая с себя перчатки. — Они не дают дышать! Киришима пытался быть щитом. Он вставал между Бакуго и камерами, брал на себя общение с прессой, отводил вопросы. Но давление было слишком велико. Оно просачивалось даже в их личное пространство. Вечером в отеле, когда они уединились в номере Бакуго, раздался стук в дверь. На пороге стоял молодой парень с камерой и микрофоном, а за ним — пожилой человек в костюме. — Кацуки Бакуго? Мы из программы «Время побед». Договорились о коротком интервью? — Ни с кем ничего не договаривался, — отрезал Бакуго, пытаясь закрыть дверь. — Но ваш менеджер, господин Хаята, подтвердил... — журналист упёрся ногой в дверь. В тот момент, когда напряжение достигло пика, из-за плеча Кацуки неожиданно появился Киришима. Он спокойно, но твёрдо произнёс: Простите, но сегодня съёмки не запланированы. Кацуки сейчас отдыхает. Пожалуйста, не беспокойте его. В его голосе звучала такая уверенность, что репортёр невольно отступил на шаг. Однако камера продолжала работать, зафиксировав всю сцену: разъярённого Бакуго и Киришиму, который встал на его защиту, сократив между ними расстояние почти до нуля. Рука Эйджиро оказалась на двери рядом с рукой Кацуки – жест, который можно было истолковать как интимный, как проявление заботы. На следующее утро эта фотография уже красовалась на первой полосе спортивного издания под кричащим заголовком: «КИРИШИМА – ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ: КИРИШИМА ОГРАНИЧИВАЕТ ДОСТУП К ЗВЕЗДЕ!». В тексте газеты ситуация была представлена в искажённом свете. Автор статьи намекал на нездоровую зависимость Бакуго от Киришимы и на то, что его специально изолируют от внешнего мира. Статья утверждала, что Киришима стал кем-то вроде тюремщика для гонщика, отрезав его от друзей, семьи и даже спонсоров. Это уже переходило все границы. Речь шла не просто о вмешательстве в личную жизнь Кацуки. Это была целенаправленная акция с целью подорвать его репутацию, выставить его в неприглядном свете и, возможно, даже разрушить его карьеру. Кто-то явно был заинтересован в том, чтобы очернить Бакуго, и использовал для этого любые средства. Теперь Кацуки и Киришиме придётся выяснить, кто стоит за этой кампанией. --- Квалификация в Мизано выдалась напряжённой. Бакуго смог собраться только к самому концу. Он выжал максимум из своего байка и в итоге занял второе место, что дало ему хорошую позицию на старте. Первым стал Тацума, а Вилар показал третье время. Но радость от этого успеха была недолгой. На пресс-конференции после квалификации вопросы касались не столько гонки, сколько слухов. — Кацуки, как вы можете объяснить информацию о том, что Эйджиро намеренно ограничивает ваше общение с прессой и командой? – спросил один из репортёров. Бакуго, только что закончивший давать техническое интервью, застыл. Он крепко сжал микрофон в руке. — Это неправда, – отрезал он. — Эйджиро – мой стратег. Его задача – помогать мне концентрироваться на гонке, а не развлекать болтливых журналистов. — Но разве такая тесная связь не оказывает влияние на ваши общие решения? – продолжал настаивать репортёр. Киришима, наблюдавший за происходящим из зала, почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Он видел, как напряглась спина Бакуго. — Наши решения привели нас к победе в Ассене и второму месту здесь, – резко ответил Бакуго. В его голосе послышались угрожающие нотки. – По-моему, это говорит о многом. А ваши вопросы мешают мне готовиться к завтрашней гонке. На этом заканчиваем. Он резко встал и вышел из зала, оставив за собой возмущённый ропот журналистов. Вернувшись в боксы, он в гневе ворвался в трейлер и со всей силы ударил кулаком в стену. — Я так больше не могу! Просто не могу! Каждый раз, когда я появляюсь на публике, они роются в моей жизни! В НАШЕЙ жизни! Киришима зашёл следом и закрыл за собой дверь. — Они только этого и ждут. Чтобы вывести тебя из себя. Чтобы ты совершил ошибку на старте. — И у них это получится! – вскричал Бакуго, поворачиваясь к нему. В его глазах читалась ярость. – Потому что я не железный, чёрт возьми! Я не могу просто взять и отключить свои чувства! Каждый их выпад в твою сторону – словно удар ножом! И я хочу... хочу... Бакуго не договорил. С трудом переводя дыхание, он приблизился к Киришиме и вцепился руками в его плечи. — Я хочу, чтобы всё это прекратилось. Чтобы все они исчезли. Чтобы остались только мы вдвоём и гоночная трасса. Как это было тогда, в Альпах. — Так не получится, — тихо ответил Киришима, положив свои руки ему на бёдра. — Мы участники большой игры. И то, кто мы есть, привлекает их внимание. Единственное, что мы можем, это решить, как на всё это реагировать. — Но как? — в голосе Бакуго сквозило отчаяние. — Как, чёрт возьми, реагировать, когда они лезут в самое дорогое, что у тебя есть? Киришима крепко обнял его, по-мужски, чувствуя, как вздрагивает его тело. — Игнорировать. Их слова — это всего лишь шум. Наша правда — вот она, здесь. — Он отстранился и посмотрел ему в глаза. — Завтра на трассе не будет никаких журналистов. Там будешь только ты, я и ещё двадцать три гонщика, которые мечтают тебя обогнать. И мы сделаем всё возможное, чтобы их победить. Как команда. Как мы и планировали. Бакуго закрыл глаза и прижался лбом к его плечу. — Я боюсь, — прошептал он. Это признание стоило ему дорого. Куда дороже, чем любой его гневный крик.— Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что сорвусь и всё испорчу. — Я не допущу этого, — уверенно сказал Киришима. — Я буду твоей защитой. Твоим голосом в наушниках. Твоим навигатором. Ты мне доверяешь? Бакуго открыл глаза. В них всё ещё бушевал шторм, но уже не такой ослепляющий. — Да. — Тогда доверься мне до самого конца. Они простояли так ещё несколько минут, пока дрожь в теле Бакуго постепенно не утихла, уступая место знакомой, железной решимости. В конце концов, он был готов ко всему, что может случиться. Он знал, что Киришима будет рядом, что бы ни произошло. И этого было достаточно. Это давало ему силу двигаться дальше. Он знал, что вместе они смогут преодолеть всё. --- В Мисано стоял невыносимый зной, воздух был пропитан влагой. Над раскаленной трассой вибрировало марево, смешиваясь с запахом горячего асфальта, хвои и возбужденной толпы. Трибуны пестрели красно-черными знаменами фанатов Вулкана - для команды это была домашняя гонка, и давление ощущалось как никогда. Бакуго стоял на стартовой решетке, полностью сосредоточившись на дыхании. Он отгородился от всего: от оглушительных криков толпы, от назойливых взглядов камер, даже от самодовольной ухмылки Вилара, стартовавшего по соседству. В ушах словно билось только его собственное сердце и звучали слова Киришимы, сказанные перед самым выездом: Самое главное на первом круге - выжить. На втором - оценить обстановку. И только с третьего начинай работать по-настоящему. Я всегда рядом. Загорелся зеленый свет! Бакуго стартовал резко, но без прежней безрассудной агрессии. Он совершил точный, выверенный рывок, сумев сохранить позицию и выйти из первого поворота вторым, сразу за Тацумой. Вилар уцепился ему в хвост. Гонка началась. Первые десять кругов превратились в напряженную борьбу за позиции. Тацума, как обычно, с самого начала задал бешеный темп, пытаясь оторваться. Бакуго держался за ним, словно тень, стараясь экономить силы и беречь резину. Вилар то и дело пытался его атаковать, но Бакуго, следуя указаниям Киришимы, раз за разом перекрывал ему траекторию. — Температура его задней шины приближается к критической, - сообщил Киришима на пятнадцатом круге. — Скоро он начнет ошибаться. Просто жди своего момента. Ошибка Тацумы произошла на восемнадцатом круге. В одном из скоростных левых поворотов японец немного ошибся в расчетах, его мотоцикл дернулся, и он потерял драгоценные метры. Бакуго моментально отреагировал, как хищник, почувствовавший слабость жертвы. Он проскочил внутрь поворота, едва не коснувшись коленом соперника, и вышел из виража уже лидером. Трибуны взорвались оглушительным ревом. В боксах Вулкана царило настоящее безумие ликования. Но до победы было еще далеко. Сразу за Бакуго, словно назойливая оса, висел Вилар. А оскорбленный Тацума начал отчаянно контратаковать, стремясь вернуть себе лидерство. На двадцать пятом круге гонки произошло то, чего больше всего опасался Киришима. Во время напряжённой борьбы с Тацумой, Бакуго, видимо, упустил из виду тактический ход Вилара. Этот испанец, не боясь риска, проскочил по внешней траектории, пока Бакуго и Тацума были заняты, блокируя друг друга на внутренней. Теперь Вилар вторым номером пристроился прямо за Бакуго. И тут Вилар начал применять свой излюбленный приём. Он начал преследовать его вплотную, его переднее колесо почти касалось заднего колеса Бакуго на прямых участках трассы. Но он не предпринимал открытую атаку, а скорее оказывал психологическое давление. Это напоминало Бакуго о гонке в Барселоне, о том, как Вилар тогда доминировал. В радиосвязи послышалось, как участилось дыхание Бакуго. — Он... опять... — начал говорить Бакуго. — Просто игнорируй его, — резко скомандовал Киришима. Его голос звучал словно удар ледяной воды, моментально приводя Бакуго в чувство. — Он не быстрее тебя. Это просто шум вокруг. Сосредоточься на трассе, на своём темпе. Ты лидируешь. Веди гонку. Но Вилар не собирался сдаваться pressure . На тридцатом круге, при входе в слепой правый поворот, он совершил очень опасный манёвр: резко сместился влево, как будто собирался пойти на обгон, хотя места для этого там явно не было. Это был простой блеф, рассчитанный на мгновенную реакцию Бакуго. И, к сожалению, у Бакуго этот рефлекс сработал. Поддавшись инстинкту, он дернул руль, чтобы закрыть траекторию. Его мотоцикл слегка повело в сторону, и он потерял идеальную линию движения. Он прошёл поворот слишком широко, потеряв около половины секунды времени. Вилар мгновенно сократил отставание до минимального. — Блять! — воскликнул Бакуго, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Паника, та самая, которая преследовала его в Барселоне, снова начала подкрадываться. Он ощущал, как теряет контроль над ситуацией. И вдруг в радиосвязи раздался не просто голос, а настоящий крик. Но это был крик не от ярости, а скорее абсолютной, холодной и чёткой команды. — БАКУГО! СЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО! — прокричал Киришима, и в его голосе не было ничего, кроме железной воли. — ЗАКРОЙ ГЛАЗА! Этот приказ прозвучал настолько абсурдно, что на долю секунды вывел Бакуго из состояния паники. — Что?! — удивлённо воскликнул он. — Закрой глаза! На секунду! ПРЯМО СЕЙЧАС! Бакуго, ведомый каким-то звериным чутьём, более сильным, чем сам страх, на долю секунды зажмурил глаза. Вокруг – полная тьма, рёв мотора оглушает, ветер свистит в ушах, но он слышит только один голос, звучащий прямо в голове: — Дыши. Раз. Два. Три. Забудь о нём. Трасса – вот что сейчас имеет значение. Ты здесь главный. А теперь открой глаза и дави на газ! Он открыл глаза, и мир моментально вернул свою чёткость и краски. Паника словно рукой сняло, осталась лишь кристальная и хладнокровная сосредоточенность. Перед ним – трасса. Он видит каждую точку торможения, каждый апекс. Он снова пилот, а не испуганный мальчишка, которого вот-вот выкинут с трассы. И когда на очередном вираже этот Вилар снова попытался его припугнуть, Бакуго даже бровью не повёл. Он прошёл поворот так идеально, словно этого испанца и не было рядом. Вилар, увидев, что его психологическая атака провалилась, понял, что ему уже не победить. Его покрышки, измученные агрессивной ездой, начали сдавать. На тридцать пятом круге его даже Тацума обошёл. А Бакуго нёсся вперёд. Один. Он – лидер. Его уже не остановить. И вот взметнулся клетчатый флаг, означающий финиш, и он первым пронёсся под ним. Отрыв – целых четыре секунды! В боксах команды Вулкан началось настоящее безумие. Вторая победа подряд! Да ещё и на домашней трассе! Это настоящий триумф. Но Бакуго, заглушив двигатель мотоцикла на пит-лейне, не чувствовал этой всеобщей эйфории. Он был словно опустошен после этого колоссального напряжения. И у него было лишь одно, жгучее желание – увидеть того, кто снова не позволил ему разбиться. Он спрыгнул с мотоцикла, сорвал с головы шлем и, не слыша восторженных криков ликующих механиков, пробираясь сквозь толпу, шёл к боксовой будке, к мониторам, где, он знал, должен быть Киришима. Он стоял, облокотившись о стойку с аппаратурой, бледный как полотно, и руки слегка подрагивали. Их глаза встретились, и между ними промелькнуло что-то, что не нуждалось в словах: отблеск общей победы, память о трудностях, которые они пережили вместе. Бакуго приблизился. Обниматься на людях он не стал бы – не в его стиле. Просто подошёл, остановившись в шаге, и коротко, но веско кивнул. Киришима ответил тем же. Во взгляде – усталом, но сияющем – Бакуго прочёл всё: Мы справились. Опять. Вместе. И это говорило больше, чем любые слова, сильнее любых объятий. Они прошли через этот ад под таким прессингом, что казалось, сломаются под его тяжестью. Но они выстояли и вышли победителями. Дело не только в том, что каждый из них стал сильнее сам по себе. Главное – та связь, которую многие пытались разрушить, оказалась крепче стали. Эту связь ковали испытания и общие цели. Они – команда. Настоящая команда. И теперь весь мир увидит и признает это. Они заставили. Им больше не нужно никому ничего доказывать. Их действия говорят сами за себя. Они прошли через огонь и воду. Их противники сломлены, а связь стала только крепче. Это не просто товарищи, это братья по духу. И это ощущает каждый, кто находится рядом с ними. Их победа – это плод их совместных усилий. И эту победу они будут праздновать вместе.