Когда сердце слышит шёпот заклинаний

— Доченька, просыпайся. Пора в аэропорт. — Да, мам, уже встаю… — тихо пробормотала девушка, неохотно выбираясь из-под тёплого пледа. Сонные глаза едва различали очертания комнаты в приглушённом утреннем свете. Она медленно привела себя в порядок: умылась, стараясь взбодриться холодной водой, причесалась и надела заранее подготовленную одежду. Затем тщательно проверила чемодан — всё ли на месте, — защёлкнула замки и поставила багаж у двери. Осталось только вызвать машину. Меньше чем через час они уже были в аэропорту. Просторное здание гудело, как улей: пассажиры спешили к стойкам, тележки с багажом грохотали по полированному полу, а из динамиков доносились бесконечные объявления. И вдруг — словно удар гонга: — Регистрация на рейс RF 979, Москва – Токио, заканчивается через 20 минут! Мама встретилась взглядом с дочерью. В глазах обеих вспыхнула лёгкая тревога. Не говоря ни слова, они подхватили чемоданы и устремились к стойке регистрации. Потом была таможня — привычные формальности, беглый досмотр, кивки офицеров. И вот, наконец, они сидят в самолёте. За иллюминатором медленно отползали назад здания аэропорта. Через девять с половиной часов они будут в Токио. Вэин проснулась от резкой, не слишком аккуратной посадки и громких хлопков — пассажиры дружно захлопали, приветствуя приземление. Она ещё немного подремала, пока самолёт окончательно не замер на полосе, а затем принялась помогать маме. Та уже доставала с верхних полок ручную кладь и готовилась к выходу. Высадка прошла быстро. Пройдя по переходному рукаву, они столкнулись с очередными проверками и процедурой получения багажа. Спустя почти три часа семья наконец добралась до отеля. В номере они неторопливо разобрали вещи и стали готовиться ко сну.   А Вэин едва могла дождаться утра. Ведь завтра её ждала главная цель путешествия — локация, посвящённая миру Гарри Поттера, лучшая в Токио! О, как долго она мечтала об этой поездке… Ещё дома, не сумев определиться с любимым факультетом, Вэин купила обе формы — Слизерина и Гриффиндора. Теперь она твёрдо решила: посетит локацию дважды — в каждом из нарядов. Сердце замирало от предвкушения. На следующее утро Вэин проснулась задолго до мамы. Волнение не давало спать — она ворочалась до рассвета, а потом, едва рассвело, вскочила с постели. Решительно достала из чемодана форму Слизерина: изумрудно‑зелёный галстук ссеребряной нитью, строгий чёрный свитер, юбку в складку. Тёмные тона всегда притягивали её сильнее — в нихчувствовалась тайна, сдержанная сила, какой‑то почтизаговорщический шарм. Когда Вэин вышла в гостиную отеля, мама, уже собравшаяся к выходу, на мгновение замерла, а потом рассмеялась — светло и искренне: — Ну что ж, юный слизеринец, готова к завоеваниям? Вэин фыркнула, но глаза её сияли. Мама ласково потрепала её по плечу: — Я рада, что ты так заряжена. Поехали. До локации добрались на такси. Водитель, заметив форму, подмигнул: — В Хогсмит и Косую Алею? Удачной прогулки! И вот они у входа. Перед ними раскинулся миниатюрный волшебный городок — точная копия того самого Хогсмита из книг и фильмов, а чуть по одаль и пары магазинов с Косой Алеи, все же локация не рассчитана на то, что по книге должно быть в разных городах. Узкие улочки извивались между домиками с остроконечными крышами, покрытыми искусственной изморозью. Витрины лавок манили: в «Зонко» переливались баночки с «Взрывной жевательной резинкой» и «Летающими леденцами»; у «Сладкого королевства» аромат карамельных лягушек и шоколадных котелков будто просачивался сквозь стекло; над дверью «Три метлы» покачивалась вывеска с пышной пеной в кружке, а из окон лился тёплый свет и приглушённый гул «посетителей»  Вэин медленно шла, впитывая каждую деталь. Каменные мостовые, покрытые искусственным снегом, скрипели под ногами. Из труб поднимался дымок (очевидно, генератор), а где‑то вдали раздавался звон колокольчика — то ли настоящий, то ли записанный для атмосферы. Она заглянула вкрохотное окошко «Офиса министра магии» — там, за столом с перьевой ручкой, сидел манекен в зелёном цилиндре. Она обошла городок дважды: сначала по главной улице, задерживаясь у каждой витрины, потом свернула в боковой переулок, где обнаружила «Кабанью голову» — дверь чуть покосившаяся, фонарь с тусклым светом, а на пороге «кот», сделанный из проволоки и меха. Мама наблюдала, как дочь то присаживается, чтобы рассмотреть миниатюрные фигурки на подоконнике, то делает селфи на фоне вывески «Гринготтс» (уменьшенной копии, но с теми же грозными драконами на крыше). — Ну что, — спросила она, когда Вэин в очередной раз замерла перед витриной с «проклятыми» предметами, — чувствуешь себя частью истории? Вэин кивнула, не отрывая взгляда от манекена в плаще-невидимке: — Как будто я просто зашла за угол и вот‑вот увижу Гарри, Рона и Гермиону. Она ещё раз оглядела улицу и заметила магазин палочек. «Вот туда точно стоило заглянуть!» — подумала про себя Вэйн и помчалась к нему. — Здравствуйте! — громко сказала Вэйн, врываясь в полутёмный магазин с запахом старого дерева и воска. — Здравствуй, юная волшебница. Пришла подобрать себе палочку? — улыбнулся седобородый продавец, выглянув из‑застопки коробок. — Да! — выдохнула Вэйн, глаза её горели. — Хм, хорошо. Попробуй эту: ясень, перо феникса, 11 дюймов. Гибкая, чуткая к намерениям владельца. Вэйн взяла палочку. Та мягко засветилась тёплым янтарным светом, но почти сразу потухла. — Красивая… — прошептала девочка, неохотно возвращая её. — Но будто не моя. — Понял. Попробуй эту: чёрное дерево, волос единорога, 12 дюймов. Мощная, строгая, для тех, кто знает, чего хочет. Вэйн сжала палочку в руке. Та дрогнула, из кончика вырвался сноп алых искр — и тут же всё стихло. Вэйн покачала головой: — Впечатляет… Но не то. — Досадно. Тогда вот. Редкий экземпляр: вишнёвое дерево, сердечная жила дракона, 10,5 дюймов. Тёплая на ощупь, но с характером. Говорят, такие выбирают тех, в ком горит огонь. Вэйн взяла палочку — и в тот же миг по руке пробежала приятная волна тепла. Кончик палочки вспыхнул золотисто‑алым пламенем, не обжигая, а лаская свет. Ввоздухе разлился запах жжёного сахара и далёких гор. — Это… это она! — прошептала Вэйн, не в силах оторвать взгляд от танцующих искр. Продавец улыбнулся: — Похоже, палочка выбрала тебя. Бывает так — она чувствует то, что скрыто в сердце. Вэйн взглянула на продавца и широко улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тёплое волнение. Палочка уютно лежала в руке, будто была создана именно для неё. — А что за спецэффекты наложены на палочки? — вдруг спросила она, разглядывая мерцающие искорки, всё ещё танцующие на кончике. — Ну, эти вспышки, тепло, запахи… Это магия, но её же не существует? Продавец тихо усмехнулся, его глаза блеснули за стёклами очков. — Не знаю, — пожал он плечами, но в голосе звучала скрытая мудрость. — Может, это и правда магия. Он сделал шаг к двери и слегка приоткрыл её, впуская в полутёмный магазин струю солнечного света. — Думаю, тебе стоит пойти. Палочку ты нашла, а у тебя ещё много дел. Вэйн отвлеклась от разглядывания волшебной палочки — из‑за спины донёсся знакомый голос: — Вэйн! Где ты была? Девочка обернулась и радостно помахала маме: — Здесь, мам! В магазине с волшебными палочками! Смотри, какую я выбрала! — Она с гордостью продемонстрировала палочку, и та едва уловимо мерцала в её руках. — Это вишнёвое дерево и сердечная жила дракона, 10,5 дюймов. Она тёплая и… Не успела Вэйн закончить, как заметила озадаченный взгляд мамы. Та медленно подошла, нахмурилась и осторожно коснулась палочки. — Вэйн, — мягко, но твёрдо сказала мама, — какого магазина? Здесь нет никакого магазина с волшебными палочками. И… откуда у тебя эта палка? Вэйн замерла. Она обернулась туда, где только что сияла витрина с сотней волшебных палочек, — но теперь на том месте стояла обычная сувенирная лавка с открытками и магнитами. Даже вывеска «Волшебные палочки» исчезла, будто её и не было. Девочка сжала палочку крепче — та отозвалась лёгким теплом, словно шепнула: «Я настоящая». — Но… она же здесь была! — Вэйн указала на пустое место, чувствуя, как в груди нарастает смятение. — Я сама зашла, говорила с продавцом, пробовала другие палочки… Мама вздохнула, внимательно глядя на дочь: — Может, ты просто… очень ярко представила? Ты ведь так любишь этот мир. Вэйн открыла рот, чтобы возразить, но вдруг замерла. В воздухе, едва уловимо, всё ещё держался запах жжёного сахара и далёких гор — тот самый, что окутал её, когда палочка выбрала её. Она снова посмотрела на палочку. Та тихо пульсировала в руке, будто билась в такт с её сердцем. — Она настоящая, — тихо, но уверенно повторила Вэйн. — Я знаю. Мама молча наблюдала за ней, потом мягко улыбнулась: — Ладно. Давай просто… сохраним это как сувенир. На память о поездке. Вэйн кивнула. Вечером Вэйн, прихватив с собой волшебную палочку и потрёпанный блокнот, отпросилась у мамы погулять в парк на территории отеля. — Только недалеко и будь на связи, — мягко напомнила мама, поглядывая на часы. — Через час — спать. — Конечно! — бодро кивнула Вэйн и, едва получив разрешение, выскользнула за дверь.