Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Тем временем Вэйн: Она осталась в кабинете, глядя на дверь, за которой скрылся Геллерт. Потерла запястье — следов не осталось, но прикосновение всё ещё ощущалось. «Странный он. То ледяной, то… будто на мгновение становится человеком». Она собрала разбросанные пергаменты, аккуратно сложила их в стопку. Взгляд упал на незаконченную рунную схему — сложную, опасную. «Он планирует что‑то масштабное. И я…часть этого плана? Или просто случайный наблюдатель?» Вэйн покачала головой, и зачем я ему доверилась... Сейчас не время для вопросов и упрёков самой себя. Она задула свечи и тихо вышла, оставив кабинет погружаться в полумрак. Вернемся к Геллерту. Он опустился на край кровати, не снимая мантии. В голове всё ещё крутились обрывки мыслей — планы, расчёты, образы. Но среди них, вопреки воле, снова и снова возникала она: Вэйн. Её смех. Лёгкий, без тени притворства. Не тот льстивый смешок, к которому он привык у невыносимых им магов, а искренний. «Почему это зацепило?» Её взгляд. Не испуганный, не умоляющий — изучающий. Как будто она разгадывала его, словно древнюю рукопись, где каждая буква скрывает двойной смысл. Её прикосновение. Мимолётное, почти невесомое — и всё же оно прожгло его холодность, как искра сквозь лёд. Он провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать наваждение. «Слабость. Недопустимая слабость. Она — не человек. Она — рычаг. Инструмент. Часть стратегии». Но разум, обычно послушный, словно взбунтовался. Вспоминались детали, которые он старался не замечать и он снова по новой вспомнил: как она хмурилась, читая о пропавших маглорождённых; как сжимала перо, когда выводила схемы связей между событиями; как, не спросив разрешения, подошла к нему спящему — не из подобострастия, а из простого человеческого участия. «Она не боится. И не поклоняется. Это опасно». Геллерт поднялся, подошёл к окну. За стеклом — лишь тьма и отблески лунного света на камнях Нурменгарда. Он всегда считал это место крепостью, но теперь оно казалось ему ловушкой. Не из‑за решёток и стражей, а из‑за того, чтовнутри него самого рушились стены, возведённые годами. Он попытался вернуться к плану: Волан‑де‑Морт, Дамблдор, сеть союзников, рунные ловушки… Но мысли скользили, возвращаясь к одному и тому же. «Что, если она — не инструмент? Что, если она — равная?» Эта мысль была как удар. Равная? Ему? Той силе, что когда‑тосотрясала Европу? Той воле, что не дрогнула перед самой смертью? Он закрыл глаза. Усталость, наконец, навалилась всей тяжестью. «Это сон. Просто сон». Через пару минут его дыхание стало ровным. Он уснул, так и не сняв мантии, сжимая в руке пергамент, на котором утром обнаружит лишь бессмысленный узор из перечеркнутых строк и одно-единственное слово, выведенное дрожащей рукой: «Вэйн». Лето промелькнуло, словно миг: дни сливались в недели, наполненные изучением магических законов и древних текстов. Девушка погружалась в тайны мира, страница за страницей, а Геллерт всё так же тонул в делах — лишь её забота, которую он из редко принимал заставляла его хотя бы ненадолго отложить работу и отдохнуть. И вот она снова в Хогвартсе… Вейн сидит за длинным столом Слизерина, ощущая знакомое покалывание в кончиках пальцев — предвестник чего‑товажного. Зал окутан торжественным полумраком, свечиплывут в воздухе, отбрасывая дрожащие блики на старинныестены. Она вглядывается в двери Большого зала, ждёт… Скрип петель разрезает тишину. Двери раскрываются, и в зал вступают они — те, чьи имена она знала ещё «там», в другом мире: Гарри Поттер с непокорной чёлкой и внимательным взглядом, Рон Уизли, чуть сутулящийся, но с озорной искрой в глазах, собранная Гермиона Грейнджер, надменный Драко Малфой… За ними — вереница других новичков, взволнованных и любопытных. «Теперь история и правда начинается», — мысленно произносит Вейн, чувствуя, как внутри всё замирает. Она невольно задаётся вопросами: кого куда распределят? Какие судьбы переплетутся сегодня? Какие тайны откроются? — Привет, милая. Голос Драгона Блэка вырывает её из размышлений. Он подходит с тёплой улыбкой, глаза лучатся добродушием. — Драгон, здраствуй — Вейн оборачивается, и лицо её озаряется радостью. — Я рада тебя видеть. Как дела? — Прекрасно, — отвечает он, слегка склоняя голову. — Давай встречать новичков? В этот момент профессор МакГонагалл выходит вперёд, держа в руках старинную Распределяющую шляпу. Зал затихает. Начинается церемония. МакГонагалл читает свои из года в год повторяющиеся правила, голос эхом отражается от сводов. Затем — первое имя. Первокурсник робко шагает к табурету, надевает шляпу… Вэйн внимательно следила за каждым движением, впитывая атмосферу Большого зала. Где‑то рядом перешёптывалисьслизеринцы, склонившись друг к другу, будто делились тайными знаниями. В дальнем конце зала вспыхивал звонкий смех гриффиндорцев — беззаботный, резкий, контрастирующий с приглушёнными интонациями её нового факультета. Распределение наконец завершилось. Драко, сияя самодовольной улыбкой, подсел к брату и Вэйн за длинным столом Слизерина. — Ну что, пора выполнять обещание, — шепнул Драгон, кивая в сторону группы ребят, уже поглядывавших на них с любопытством. Драко тут же вскочил, жестом приглашая друзей подойти. За пару минут вокруг них собралась компания: Дафна с безупречной причёской и холодным, оценивающим взглядом; Блейз, чьи глаза искрились неподдельным интересом; Гестия, молча наблюдавшая из‑за плеча Тео; Теодор, чутьотстранённый, но внимательный; и Муфалда, уже что‑тоторопливо записывающая в блокнот. — Это Вэйн, — представил Драко. — Теперь она с нами. Знакомство прошло легко: каждый коротко представился, бросил пару фраз о себе, а Вэйн старалась запомнить интонации, мимику, едва уловимые жесты — всё, что помогало сложить образ каждого. Дафна вежливо кивнула, Блейз подмигнул, Гестия сдержанно улыбнулась, Теодор коротко кивнул, а Муфалда тут же спросила: — Ты из какой семьи? Если не секрет. Вэйн на миг замешкалась, но Драко ловко перевёл тему: — Потом, Муфалда. Сейчас важнее понять, как она относится к зельям. Все засмеялись, кто-то тише, кто-то громче, напряжение рассеялось. После ужина они вместе отправились по комнатам, а на утро разбежались по классам на первые уроки. День пролетел незаметно: лекции, практические занятия, короткие переходымежду башнями. Вэйн ловила взгляды однокурсников, улавливала обрывки разговоров, пыталась понять, где проходит невидимая грань между дружелюбием и настороженностью. Когда солнце опустилось за горизонт, группа собралась в гостиной Слизерина — просторной, полутёмной, с зелёными бархатными диванами и мерцающими факелами. Здесь, вдали от посторонних глаз, можно было говорить свободнее. Ребята расселись вокруг, кто‑то достал конфеты, кто‑то —старые учебники, будто в поисках повода для беседы. Разговор лился сам собой: о преподавателях, о слухах, о том, какие заклинания лучше работают в дуэлях, о планах на выходные в Хогсмиде. Вэйн слушала, вставляла реплики, иногда задавала вопросы — постепенно она ощущала, как тает внутренняя скованность, уступая место лёгкости и непринуждённости. Атмосфера становилась всё теплее, а смех — всё искреннее. Ребята оживлённо перебрасывались историями, каждая из которых добавляла в вечер новые краски. Драко с воодушевлением поведал, как однажды Драгон приютил дракона — не настоящего, конечно, а детёныша рунического ящера, которого выменял у странствующего торговца. Поначалу тот казался милым: свернулся клубочком в углу гостиной и мирно сопел. Но стоило Драгону отвернуться, чтобы налить себе чаю, как ящер проснулся, решил, что камини все антикварные картины над ним — отличная игрушка, и начал метать огненные шарики. В итоге половина дома была в подпалинах, а сам Драгон получил от родственников не только словесный выговор, но и недельное отстранение от полётов на метле. Все дружно рассмеялись, а Муфалда, подхватив эстафету, принялась рассказывать, как Драко притащил в её дом крысу — притом что она терпеть не может грызунов. Оказалось, что это была не просто крыса, а «магически улучшенная» особь, которую он купил на Диагон‑Аллее в лавке диковинок. Дракоуверял, что зверёк умеет танцевать под музыку. Но вместотанцев крыса устроила настоящий погром: перегрызла занавески, опрокинула вазу с цветами и спряталась в шкафу с обувью. Муфалда тогда в ярости выставила Драко за дверь, а крысу пришлось искать всей семьёй с помощью заклинаний. Драко немного покраснел, то ли стыд, то ли стеснение, но в глазах его плясали весёлые искорки. Он уже открыл рот, чтобы оправдаться, но Дафна опередила его, начав свой рассказ. — А помните, как я пыталась вырастить мандрагору в спальне? — с улыбкой спросила она. — Мама подарила мне семена на день рождения, и я решила, что смогу ухаживать за ней сама. Но забыла, что корни начинают кричать уже через неделю! В итоге посреди ночи весь дом проснулся от душераздирающего вопля, а я, перепуганная, пыталась заткнуть горшок подушкой. Папа тогда пришёл с палочкой наготове, думая, что в дом проникли грабители… Гестия, не удержавшись, добавила свою историю: — А я однажды решила научиться левитировать без палочки. Ну, знаете, как взрослые волшебники иногда делают. Взяла книжку по продвинутой магии, выбрала самое «простое» заклинание и попробовала. Вместо того чтобы поднять чашку, я подняла… себя. И застряла под потолком! Пришлось звать брата, чтобы он меня снял. А он вместо помощи только фотографировал и смеялся. Теодор, до этого молча слушавший, вдруг усмехнулся и рассказал, как случайно превратил свою домашнюю работу по зелье варению в нечто, напоминающее живую слизь. — Она ползала по столу, издавала странные звуки и пыталась заползти в чернильницу. Профессор Снейп, когда увидел это, сначала испытал шок, а потом так разозлился и сказал громко и чётко: «Теодор, ты создавать новые виды домашних питомцев на моём уроке? Минус 50 очков Слизерен!.». В итоге мне сделали выговор и запретили приближаться к котлу без надзора.