Когда сердце слышит шёпот заклинаний

После урока зелье варения она дождалась Драгона у выхода из подземелий. — Можно поговорить? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он остановился, слегка приподняв бровь: — Конечно. О чём? Они отошли в тихий коридор, где эхо шагов растворялось в каменных стенах. Вэйн собрала волю в кулак. — Я заметила… — начала она осторожно, — что ты… ведёшь себя со мной не совсем как с другими. Драгон не отвёл взгляда. В его глазах мелькнуло понимание — и лёгкая тревога. — И что ты об этом думаешь? — спросил он спокойно. — Думаю, что это нечестно, — призналась она. — Для тебя. Потому что я… не чувствую того же. Тишина повисла между ними, но не тяжёлая — скорее осторожная. — Ты прямолина, — наконец произнёс он. — Это достойно уважения. — Я не хочу, чтобы всё стало неловко, — добавила она. — Ты хороший друг, и я ценю это. Но… — Но не больше, — закончил он за неё. — Понимаю. В его голосе не было горечи, только лёгкая грусть. — Прости, — тихо сказала она.  — Не за что, — он улыбнулся, впервые за разговор по‑настоящему. — Лучше знать правду, чем гадать. Она кивнула, чувствуя, как внутри разжимается тугой узел. И Вейн не понимала из-за чего, Драгон же был её другом, и они точно сохранят отношения. Она не хочет больше, или хочет?От своих же мыслей Вейн напряглась. — Значит, мы всё ещё друзья? — уточнила она. — Конечно, — ответил он. — Хотя, думаю, Драко будет разочарован.— Он искренне верил, что мы подходим друг другу, — пояснил Драгон. — Но, видимо, не всё решается за других. Они замолчали, но напряжение не ушло. Теперь между ними было что‑то новое — не тайна, но ясность ли? — Пойдём? — предложил он, кивая в сторону лестницы. — У нас ещё трансфигурация. — Пойдём, — согласилась она, шагая рядом. Где‑то впереди, за поворотом, Снейп, незаметно наблюдавшийза ними из тени, медленно опустил руку, которой собиралсяпостучать по стене. Он хотел поговорить с Дамболдором, но уже отринул эту мысль, после увиденого. Он не слышал их разговора, но видел всё. Видел, как Вэйн говорила с Драгоном, как тот кивнул, как они пошли дальше — спокойно, почти без напряжения. И почему‑то это… задело. Но он тут же одёрнул себя. «Это не твоё дело», — напомнил он себе, разворачиваясь. — «Она — ученица. Только ученица». Однако мысль не спешила уходить…. Вэйн замерла в полумраке коридора, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Полгода. Целых полгода она не хотела замечать, как изменился оригинал. Хотя стоило задумать ещё в тот момент, когда не обнаружила профессора Квирелла за учительским столом, в первый вечер. Или…секунду Драгон… Она общалась с ним, присматривалась, взвешивала — и только сейчас осознала: его нет в книгах, которые она читала. История полность свернула с канона в момент её перемещения в этот мир? Нет ещё задолго до этого, но почему же, что произошло? — Чёрт! — вырвалось у неё громче, чем она рассчитывала. Проходившая мимо стайка первокурсников испуганно шарахнулась в сторону. Вэйн даже не заметила — перед глазами мелькали строки прочитанных, когда‑то текстов. Блэки — да, есть. Нарцисса, Беллатриса, Сириус,Андроменда, Дельфи… Но Драгон? Нет. Она выругалась снова — на этот раз мысленно, но куда яростнее. «Как я могла пропустить? Почему не проверила раньше? Он ведь так… так реально существует. Его голос, его взгляд, его рука, случайно коснувшаяся моей в библиотеке…» Холодок пробежал по спине. Если его нет в хрониках — значит, он не должен существовать. Или… или история изменилась. И виновата в этом она…? Не раздумывая больше, Вэйн достала кольцо‑портключ. Камень на нём пульсировал едва заметно, будто чувствовал еётревогу. — Геллерт, — прошептала она, сжимая кольцо. — Ты единственный, кто может мне сейчас помочь. Вспышка света — и вот она уже стоит в кабинете Гриндевальда. Высокие окна зашторены, на столе мерцают десятки хрустальных шаров с посланиями, а сам Геллерт сидит в резном кресле, изучая пергамент. При её появлении он медленно поднимает взгляд. — Вэйн? — в его голосе ни удивления, ни раздражения — только холодный интерес. — Что случилось? Она шагнула вперёд, забыв о вежливости, о правилах, о том, как должна вести себя ученица перед могущественным магом. — Его нет в хрониках, — выпалила она. — Драгона Блэка. Нигде. Ни в одном тексте, ни в одной записи. Как такое возможно? Геллерт не спешил отвечать. Он отложил пергамент, скрестил пальцы, внимательно изучая её лицо. — И ты только сейчас это заметила? — Сказал он строго, но с интересом. — Я… — она запнулась. — Я была занята. Думала, это неважно. Он усмехнулся — без насмешки, скорее с усталым пониманием. — Люди склонны игнорировать то, что не укладывается в их картину мира. Особенно когда это касается чувств. Нежелание видеть как меняется любимое произведение, поставило тебя в тупик. Вэйн почувствовала, как вспыхнули щёки. — Это не… Я не о том! Я о том, что он существует, но его не должно быть. Что это значит? Геллерт поднялся, подошёл к окну, отодвинул штору. За стеклом клубился туман — вечный спутник его убежища. — Это значит, — произнёс он, не оборачиваясь, — что ты уже изменила ход событий. Возможно, не осознавая этого. Возможно, даже не желая. — Но как? Когда? — Вариантов много, может когда решила заговорить с ним. Когда улыбнулась ему. Когда увидела в нём не просто слизеринца, а… человека. — Он повернулся к ней. — Ты думаешь, судьба — это железная цепь? Нет, Вэйн. Это паутина. Одно прикосновение — и вся структура меняется. —Может ты изменила всё, ещё задолго до его рождения, вариантов много, смотри на результат, а не причину его возникновения. Она сжала кулаки. — Что мне делать? — То, что всегда делала. Думать. Анализировать. Решать. — Его голос стал жёстче. — Но помни: каждое твоё решение теперь имеет вес. И если ты, когда-то решила, что Драгон должен остаться в этом мире — будь готова нести ответственность за это сейчас. В тишине кабинета тикали старинные часы. Где‑то далеко, запределами этого места, жил парень с тёмными волосами исерыми глазами, который не подозревал, что егосуществование — уже чудо. А Вэйн стояла перед выбором: принять это чудо или попытаться вернуть всё на круги своя. Хотя на самом деле выбора уже давно у неё не было… Вэйн замерла, переваривая слова Геллерта. «Каждое твоё решение теперь имеет вес». Мысль о том, что она сама — ненамеренно, неосознанно — создала Драгона, будоражила и пугала одновременно. Она вспомнила их разговор в библиотеке. Его спокойное: «Понимаю», её облегчение — и лёгкую тень грусти в его глазах. Тогда она думала, что всё уладила. Теперь же понимала: ничего не уладила. Просто отложила неизбежное. «Стоит ли ему всё рассказать?» В воображении тут же возник его скептический взгляд, сдержанная усмешка: «Ты хочешь сказать, что я… не должен существовать?» Нет, он не поверит. Или поверит — и это разрушит всё. Но и молчать дальше нельзя. Вэйн опустилась в кресло напротив Геллерта, сжимая пальцы так, что костяшки побелели. — Откуда он? — спросила она прямо. — Из какого мира? Геллерт медленно покачал головой: — Это не мир. Это… возможность. Ты создала его из пробелов, из того, что могло быть, но не случилось. Блэки — древний род, у них десятки ветвей, сотни потомков. Где‑то влабиринте вероятностей был мальчик по имени Драгон. Ты вытащила его сюда. — Но почему его? Почему я выбрала именно его? — Ты не выбирала. Ты почувствовала. — Геллерт склонил голову. — Ты одинока. Ты ищешь тех, кто видит тебя настоящую. Он — отражение твоей потребности в близости. Вэйн закрыла глаза. Перед внутренним взором возник Драгон: как он слушает её, не перебивая; как улыбается, когда она шутит; как молчит рядом, не требуя слов. «Я не хочу его терять». Это было не просто нежелание лишиться друга. Это было глубже. Тёплое, щемящее чувство, которое она долго не решалась назвать. — Я… — она запнулась. — Я, кажется, люблю его. Геллерт не удивился. Лишь кивнул, будто ждал этого признания. — Тогда вопрос не в том, стоит ли ему рассказать. А в том, готова ли ты принять последствия. Если он узнает правду, он может исчезнуть. Или возненавидеть тебя. Или… остаться. Но уже зная, что его жизнь, можно сказать «твоя воля». В тишине кабинета тикали часы. Где‑то далеко, в Хогвартсе, Драгон, наверное, сидит в гостиной Слизерина, листает книгуили ждёт её у библиотеки. Живой. Настоящий. И если это чудо — её рук дело, значит, она в ответе за него. — Я не буду его терять, — тихо, но твёрдо сказала Вэйн. — Даже если придётся лгать. Но я скажу ему правду, ведь ещё больше я не потерплю лжи между нами. Геллерт улыбнулся — на этот раз без тени иронии. — Вот теперь ты говоришь, как волшебница, изменившая мир.