Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Северус Снеп не боялся ничего кроме: потери любимой, признания ей в своих чувствах, её боли или слёз и её любви к другому. Всё это было страхами Северуса после потери Лили, и он ничего не мог изменить, срахи лишь накапливались, а он скрывал все свои эмоции за агрессией, особенно страх. А теперь он снова сам стал причиной боли и слёз близкого человека…, что-то внутри снова надломилось. Его душа была уже настолько изранена, что не хватало ещё и ранить его новой, не так давно зародившейся искрой. Теперь он не сможет подойти к Вейн, страх ранить её был сильнее чувств.  Но как будто это волнует девушку, которая так упорно идёт к цели узнать, что чувствует он, ведь она убедилась во взаимности ещё сильнее. «Остался лишь один способ проверить, раз он не хочет говорить сам, я прочту» Она дождалась ночи, когда замок погрузился в сон. Тихо, почти бесшумно, проскользнула в коридор, потом и в сам кабинет. Дверь кабинета Снейпа поддалась под лёгким взмахом палочки — не из‑за слабости защиты, а потому, что Вэйн знала заклинания, которые точно её откроют. Северус сидел у камина, сгорбившись, с пергаментом в руке, но взгляд был далёк от строк. В воздухе витал запах горечи — то ли от недопитого зелья, то ли от невысказанных мыслей. Вэйн затаила дыхание, подняла руку, прошептала формулу. Мир на миг померк. А потом хлынули образы: …Вэйн смеётся в библиотеке, а рядом — Драгон. Её глаза светятся, пальцы касаются его рукава. Снейп стоит в тени, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в кожу. «Исключить. Убрать его. Сделать так, чтобы он исчез…» …Но тут же — другой образ: она поворачивается, ловит еёвзгляд, и в её глазах — что‑то неуловимое, почти нежное. И он отступает, потому что не смеет. «Я не могу её потерять. Даже если она никогда не будет моей». Образ того кабинета и мысли Снейпа потом…, всё по кусовком всплывало в голове Вейн Она пошатнулась, словно от удара. Её пальцы дрожали. Она не ожидала увидеть это: не просто ревность или влюблённость, а глубокую, почти отчаянную любовь, спрятанную за маской холодности. — Прости, — прошептала она, прежде чем исчезнуть в темноте. Девушка оказалась на улице, холодный воздух всегда помогал мыслить терзво. Северус Снейп — холодный, резкий, вечно скрывающийся за сарказмом — любил её. Тихо, безнадёжно, с болью, которую он не позволял себе выразить. «Он уважает мои границы. Даже когда страдает. Это… ценно, но так больно» подумала Вейн. Причин чего-то ждать больше не оставалось, он не спал, а она всё узнала. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как холодный воздух наполняет лёгкие. Помогая успокоиться и ещё раз подготовиться к диалогу, который она уже пыталась начать в кабинете. И словно смахнув рукой все остатки сомнений, она сказала себе: — Пора, — и снова растворилась во тьме, возвращаясь в его спальню. Северус так же сидел у камина с пергаментом в руке, но теперь он что-то на нём писал, а потом разрывал лист и кидал его в пламя. У Вейн снова навернулись слёзы на глазах, он понимала: «Он страдает». Она глубоко вдохнула, заперла дверь его спальни заклинанием, оставшись внутри: «оно не позволит ей, или ему избежать столь сложного диалога» —Вэйн, что т..вы тут делаете? — произнёс Северус, заставив её снова посмотреть на него. Она не ответила сразу. Сделала несколько шагов вперёд, остановившись в шаге от него. Взгляд — прямой, без тени робости. — Я всё знаю, — сказала она тихо, но твёрдо. — И вы тоже. Северус не шевельнулся. Лишь глаза чуть сузились — он уже понял, к чему она клонит. — Вы забываете, что я не из тех, кого можно… — Заставить? — перебила она. — Нет. Я не заставляю. Я предлагаю. Он замер, не договорив. Вэйн подняла руку — не касаясь его, но так, чтобы он увидел движение, осознал намерение. — Вы — превосходный легилимент. Вы можете читать мысли. Вы должны их прочитать. Мои. Сейчас. Тишина. Только стук сердца — её, его, или обоих сразу. Северус медленно выдохнул. — Это не игра, Вэйн. — Знаю. Поэтому я здесь. Он не отступил. Не отстранился. В его глазах, можно было разглядеть надежду, но через долю секунды она исчезла. Сделав его взгляд лишь острее, будто он уже начал проникать в её сознание — осторожно, проверяя границы. Вэйн закрыла глаза, позволяя ему войти. Перед Северусом развернулась панорама её мыслей. Нехаотичный поток, а чёткие образы, выстроенные, как страницы книги: Первый разговор в библиотеке. Она помнит его голос — сухой, резкий, но в нём что‑то… настоящее. Не притворство. Не игра. Его взгляд, когда она ошиблась в зелье. Не презрение — а ожидание. Будто он знал: она исправится. Ночные размышления. Она думала о нём чаще, чем хотела признавать. О его одиночестве, о его боли, о том, как он прячет всё за маской холодности. Её страх. Боялась, что он оттолкнёт её. Что посчитает её наивной. Или слабой, который исполнился, но не содрогнул еёрешимость. «Я не отступлю. Я должна узнаю правду». Еёчувства, вызванные из-за его мыслей. Которые она так нахально, но осторожно прочла, когда он был занят. Не восторг, не поклонение — а понимание. Она видела его настоящего. И любила именно этого человека. Северус отшатнулся — едва заметно, но Вэйн почувствовала, как его ментальные пальцы отпустили её сознание. Он сидел неподвижно, но глаза — те самые чёрные, непроницаемые глаза — теперь горели чем‑то, что она немогла определить. — Зачем? — наконец прошептал он. — Зачем ты это сделала? — Потому что слова — это просто звуки, — ответила она. — А ты… ты заслуживаешь правды. Без масок. Без недомолвок. Молчание. Он смотрел на неё, будто видел впервые. Будто за всеми её словами, за всеми её поступками, за всем этим годами выстроенным фасадом он наконец разглядел то, что было скрыто глубже всего. И понял наверняка: «Она не шутит, сейчас она стоит передо мной, бывшая ученица, оказалась уже давно взрослой леди» — Ты не боишься, — сказал он тихо. — Не боишься меня? Того, что я могу тебя ранить ещё глубже, чем пару часов назад… — Боюсь, — призналась она честно. — Но не тебя. А того, что ты скажешь «нет». Северус опустил взгляд, будто пытаясь собраться с мыслями. Потом медленно поднял руку — не к ней, а просто провёл пальцами по воздуху, будто ощупывая невидимую грань. — Ты… — он запнулся, и это было так непривычно, так человечно, что у Вэйн сжалось сердце. — Ты не должна была видеть меня таким. — Каким? — Слабым. Она шагнула вперёд, сокращая расстояние до минимума. — А я вижу тебя сильным. Потому что только сильный человек может позволить себе быть честным. Со своими страхами, с самим собой и со своими чувствами. Ты не в силах выражать свои чувства словами, так выражай мыслями. Не можешь слушать мои, значить будешь их видеть. Но это не значит, что ты слаб. Это значит, что мы можем поискать другой поход, образовав доверие между нами и полное понимание друг-друга. Он молчал. Потом, почти неосознанно, его пальцы коснулись её ладони. Лёгкое прикосновение — но оно обожгло их обоих. — Вэйн… — начал он, но не закончил. Вместо этого он встал, потом наклонился к ней, так медленно, будто давая ей шанс отстраниться. Она не отстранилась. Ихгубы встретились — не страстно, не отчаянно, а осторожно. Как будто оба боялись, что это сон, что всё рассыплется от малейшего движения. Когда они отстранились, Северус всё ещё держал её за руку. — Я не обещаю, что будет легко, — прошептал он. — Я и не жду лёгкости, — ответила Вэйн, улыбаясь. — Я жду правды, как и ты. Он кивнул. И в этот раз — без слов — она прочла: он тоже готов попробовать. После последнего поцелуя Снейп замер, всматриваясь в её лицо. Тишина между ними была густой, почти осязаемой. Наконец он тихо спросил: — Как ты поняла, что я чувствую? Вэйн медленно подняла руку и коснулась его щеки. Её ладонь была тёплой, а прикосновение — бережным, словно она боялась спугнуть что‑то очень хрупкое. Она посмотрела емупрямо в глаза — без вызова, без наигранной смелости, толькос тихим, твёрдым знанием. — Я просто увидела, — прошептала она. — Не разумом. Сердцем. Снейп задержал дыхание. В её взгляде не было ни триумфа, ни самодовольства — только бесконечная нежность и понимание. Он почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло, словно давно запертая дверь слегка приоткрылась, забирая в эту щёлку его страхи, недоверие. Медленно…, давая ему время на выбор. — Спасибо, — произнёс он, и это слово прозвучало непривычно искренне. Закрыв глаза, он сосредоточился и снова осторожно проник в её сознание. На этот раз не как исследователь, а как человек, готовый принять правду, какой бы она ни была.