Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Он отложил пергамент, выпрямился. Внимательный. Настороженный. — Я чувствую себя ужасно, — начала она, сжимая пальцы. — Потому что ты… ты во многом хорош. Ты умён, ты силён, ты умеешь видеть глубже, чем другие. Но… — она сделала паузу, собираясь с духом, — Геллерт, что ты ко мне испытываешь Но не давая ему ответить, продолжила: — Я не верю, что ты любишь меня. Не как часть плана, не как союзника, не как… инструмент. А как просто человека, которого любят не за то, что он может дать, а за то, что он есть. А ты… ты так не умеешь, не со мной — она вздохнула, — но всё же, ты важен для меня, я хочу узнать, что с тобой происходит.  Тишина. В которую прорывается приглушённый смешок мужчины. Вызвавший в Вейн ещё большее недоумение. Онаожидала всё гнева, возражения, даже сарказма. Но никак ни смеха. Геллерт лишь медленно откинулся в кресле, глядя на неё с непривычной задумчивостью. — Ты заставляешь меня выбирать, — произнёс он тихо. — И допускаешь одинаковые ошибки, не смотря на свой возраст ты всё ещё не зрела Вейн. Вэйн сжала губы. — Знаю. Но ответь на мой вопрос, моё самолюбие, тебя волновать не должно Он помолчал. Потом ещё раз усмехнулся — не язвительно, а почти с удивлением. — Ты не права милая, как раз важно, — проговорил он. — Я связан с тобой более крепко чем ты думаешь, и чем думал я. Но в одном ты права - это не любовь. Вэйн замерла. Эта фраза — его собственная, не скрытая, не замаскированная — прозвучала так отчётливо. Девушка не покраснела, не смутилась — просто удивилась и почувствовала, как внутри что‑то отпускает. Но одновременно настораживает, о какой «связи» говорит Геллерт. Она невольно вспомнила момент, как он знал что она придёт, как всегда чувствовал что она рядом. — О чём ты? — прошептала она. — Винда Розье, — он поднял на неё взгляд. — Она твоя мать, а также человек создавший между нами связь, ещё до твоего рождения, чтобы если ты решишь вернуться, я помог тебе. Я не смог не сдержать её обещание, я был ей должен, а ещё оно было выгодно и мне. Вернувшись ты бы точно выпустила меня, так что я согласился. Вэйн застыла на месте. Не села, от удивления, но после услышанного от Геллерта, она совсем перестала понимать, что же за человек Винда Розье. Геллерт усмехнулся — без иронии, почти нежно, видя её замешательство. Он только сейчас понял, что тогда согласился быть родственной душой с малышкой Вейн, и сейчас он не мог воспринимать её иначе, кроме как близкой по духу. До жути похожей на него, и равной ему. — Коснись медальона на своей шеи Вейн, сейчас он поможет тебе найти ответы — сказав это, Геллерт переместил Вейн в её комнату, для отдыха и возможности спокойно всё вспомнить. Девушка коснулась медальёна и сразу же опустилась в плавный сон по своим воспоминаниям. Теперь она узнала ответ на свой вопрос, кто же Винда Розье – женщина, отдавшая всё. Даже собственную силу, чтобы защитить свою дочь от нестабильного мира, где ей угрожала опасность. Сила Вейн была неподвластна этому миру, и самой девочке тоже, она могла менять всё с ног на голову одним движениям руки. Такими темпами её могли обнаружить тёмные волшебники и воспользоваться ей в своих интересах. Это могло быть губительно для мира. Потому отец запечатал ей память и возраст, а мать рискуя жизнь, магией, перенесла её в другой мир. Понимая, что обратно сможет вернуться только дочь. Она испугалась, когда та получила свою палочку, ведь это значило, что время пришло. Пора отпустить её узнавать мир, где она изначально родилась.  Когда Вейн очнулась от сна, она вспомнила слова отца в том диалоге: «дочь, не ошибки - это нормально, но не придавай свои реальные чувства». Теперь девушка поняла значение этих слов: Был только один человек, которого она любила, всегда. Сначала как фанат его персонажа в книге, а потом уже и как достаточно близкий к нему человек. Он не пытался её использовать. Не стремился подчинить. Но с ним всё было сложнее, спросить напрямую, что он к ней чувствует не реально, он не ответит. Даже если любит. И тогда девушка решилась на отчаянный шаг, если он ей не ответит, она прочтёт его мысли. Да лезть человеку в голову не прилично, но это только если не ответит сам, подумала Вейн и вышла из комнаты. Она замерла у кабинета Геллерта, держа в руках сложенную мантию. — Я останусь в Хогвартсе на все каникулы, — произнесла она вслух, словно закрепляя решение. — Там я смогу с ним поговорить. По‑настоящему. Без помех. Без чужих ожиданий. Он встал, подошёл ближе, но не коснулся её. Только посмотрел прямо, без утайки. — Теперь скажи мне: кто тот человек, к которому у тебя есть чувства? Не из долга. Не из жалости. А по‑настоящему. Вэйн опустила взгляд. Имя уже было на языке, но произнести его вслух — значило признать то, что она так долго прятала. — Северус, — выдохнула она наконец. — Это… сложно. Он не доверяет. Он закрыт. Он боится. Но когда он смотрит на меня — я чувствую, себя по настоящему важной. Геллерт кивнул. В его глазах было полное понимание. — Тогда иди к нему. Если это то, чего ты хочешь. Я не стану мешать. Вэйн сделала шаг вперёд — и на этот раз сама протянула руку. Геллерт взял её ладонь, но не сжал, а просто удержал, будто принимая её выбор. — Спасибо, — повторила она. — За честность, в том кто мы. — И тебе спасибо, — ответил он. — За смелость, задать вопрос. Она повернулась к двери, но на пороге остановилась. — Мы всё ещё… друзья? — Всегда, — сказал он твёрдо. — Но теперь — настоящие. Вэйн вышла, и дверь за ней закрылась тихо, без звука. А Геллерт остался стоять у камина, глядя на огонь, и только сейчас осознание, что она выросла и покинула его не ему причиняло боли. Вэйн вышла из покоев Геллерта с непривычной лёгкостью в душе. Разговор получился болезненным, но честным — и это было важнее всего. Теперь перед ней лежал чёткий путь: вернуться в Хогвартс и наконец‑то поговорить с Северусом. Как только Вейн прибыла в Хогвартс, она направилась в отведённую ей комнату, как новому учителю по зельеварению, машинально отмечая узоры на каменных стенах, приглушённый свет факелов, едва уловимый запах воска и старых книг. Всё здесь казалось теперь… другим, не просто эпизодом, прочитанным из книги, а домом… Она разобрала вещи в комнате и вдохнула с облегчением, у неё есть три месяца до начала занятий, может стоит съездить куда-нибудь и отдохнуть? Да, наверное, она так и поступит, но после предстающего разговора решит точно. Вейн постучалась в массивную дверь кабинета защиты от темных искусств. Из глубины кабинета донёсся знакомый голос: — Открыто! И Вейн зашла, попутно оглядывая класс.  — Добро пожаловать учитель по зелье варению, профессор Розье, что то нужно? – голос профессора Снейпадоносившийся со второго этажа в момент привлёк внимание девушки. — Здравствуйте профессор, — сказала Вейн, слегка посмеялась, с обращения, и смотря прямо в глаза Севересудоговорила — Да я пришла поговорить, можете спуститься? В ту же секунду без вопросов мужчина спустился по винтовой лестнице, рукой указывая на стул около учительского стола, приглашая девушку присеть. Вейн не отказалась от приглашения, и как только профессор сел рядом начала говорить — Знаете профессор, мне недавно сказали хорошую фразу: «не изменяй своим чувствам»?  Северус немного напрягся, но продолжил её внимательно слушать.  — И я бы хотела у вас спросить, у на сколько у нас одинаковое отношение к друг другу, я вас… Не успела она договорить, как Северус первал её: — Профессор Розье Брайн, немедлено прекратите ваше баловство и возвращайтесь к себе! — голос Северуса был срогим, и ранил сильнее, чем того ожидала Вейн. Девушка быстро встала, посмотрела на него толи с грустью, толи со злостьу и выбежала из кабинета. Только в этот момент Снейп понял, что она не шутила, и насколько ужасный поступок он допустил, он было хотел догнать её, но испугался: «Что я ей скажу, как она на меня посмотрит…». Вейн добежала до своего кабинет-спальни, и упала на кровать, она была без сил, ей хотелось: плакать и кричать одновременно, какой же он идиот! Но может мои слова звучали для него как шутка…? Хотя нет, это было не важно, он причинил ей боль и опять сорвался на неё, как и всегда, стоило ей сказать хоть о чем-то чего он… «Секунду…, я часто говорила на разные темы, и в первые затронула тему чувств, так на что же он взрывается?». Вейн приподнялась с кровати, осознание пришло многовенно: «Страх». То о чём она часто догадывалась, но не была готова признать. Он срывается, когда ему страшно…