A guest in the heart

Прошла неделя с того утра в мотеле. Сэм пришёл в себя через пару часов после ритуала — бледный, растерянный, с глазами, полными вины, которую он даже не пытался скрыть. Он не сказал Харпер ни слова. Просто кивнул, когда она уходила, и смотрел вслед так, будто хотел что-то сказать, но не мог. Дин хлопнул её по плечу на прощание: "Дай ему время, красотка. Он сам свалится на тебя, когда переварёт". Кастиэль просто кивнул — его голубые глаза задержались на ней чуть дольше, чем нужно, с тем же тихим сочувствием. Харпер вернулась в свою рутину. Или то, что от неё осталось. Она взяла смену в баре — в том самом, где работала до всех этих безумств. "The Rusty Nail" — дыра на окраине, с липким полом, тусклым освещением и клиентами, которые приходили забыться в дешёвом виски. Ей нужно было чем-то занять руки и голову. Не думать о Сэме. Не вспоминать его прикосновения — те, что были без души, и те, что могли бы быть теперь. Вечер был обычным: суббота, толпа подвыпивших местных, рок из джукбокса, запах пива и сигарет. Харпер стояла за стойкой, наливала шоты, вытирала лужи, улыбалась фальшиво. Синяки на теле уже пожелтели, но под одеждой всё ещё ныли — напоминание о том, что она позволяла. Она надела чёрную майку с глубоким вырезом (для чаевых) и джинсы, волосы собрала в хвост. Ничего особенного. Но в баре, где женщины за стойкой — редкость, это привлекало внимание. Один из посетителей выделялся. Звали его, кажется, Бак — здоровый детина, лет сорока, с бородой, как у байкера, и татуировками на руках, которые говорили о тюрьме или армии. Он сидел в углу весь вечер, пил пиво бутылками, не отрывая глаз от Харпер. Она заметила его взгляд — липкий, оценивающий, как будто она была товаром на полке. Такие типы были обычными: флиртовали, шутили грубо, но уходили, когда она отшивала. Но сегодня Бак был настойчивее. Когда Харпер подошла, чтобы убрать пустые бутылки с его стола, он схватил её за запястье — крепко, пальцы впиваются в кожу. — Эй, крошка, — прохрипел он, дыхание пивное, глаза мутные от алкоголя. — Ты сегодня особенно аппетитная. Что, если я закажу тебя на десерт? Харпер вырвала руку, улыбнулась холодно. — Извини, приятель, я не в меню. Ещё пиво? Он рассмеялся — громко, с отрыжкой. — О, давай, не ломайся. Я вижу, как ты виляешь задницей за стойкой. Для кого это, а? Для таких, как я. Она ушла, не ответив. Сердце стучало чуть быстрее, но она привыкла. В баре всегда так. Ещё час — и смена кончится. К закрытию толпа поредела. Бак остался последним. Он шатаясь подошёл к стойке, бросил смятую купюру. — Закрываемся, — сказала Харпер твёрдо. — Время. Он наклонился ближе, опёрся локтями на стойку. Запах перегара ударил в лицо. — А ты куда спешишь, сладкая? Может, прогуляемся? У меня пикап на парковке. Покажу тебе, как настоящий мужик развлекается. Его глаза скользнули по её вырезу, задержались на груди. Харпер почувствовала тошноту. — Нет, спасибо. Уходи. Она повернулась, чтобы выключить свет, но он схватил её за руку снова — сильнее, чем раньше. Потащил через стойку. — Да ладно, не будь сучкой. Я заплачу. Сколько хочешь? Ты же здесь для этого. Харпер дёрнулась, но он был здоровым — хватка как тиски. Он перетащил её через стойку, прижал к стене. Руки его полезли под майку — грубо, пальцы впиваются в кожу живота, поднимаются выше. Она почувствовала, как он давит на неё всем телом, бедром вжимаясь между её ног. Дыхание горячее, слюнявое на шее. — Ммм, какая ты горячая, — пробормотал он, губы скользнули по её уху, зубы прикусили мочку до боли. — Я знал, что ты хочешь. Все вы такие — дразните, а потом... Харпер ударила его локтем в рёбра — резко, как учила себя в те времена, когда жила одна. Он охнул, но не отпустил. Только разозлился. Схватил за волосы, откинул её голову назад, ударив о стену. Звёзды в глазах. — Ах ты, шлюха! — зарычал он. Рука его полезла к её джинсам, расстёгивая пуговицу. Пальцы скользнули под ткань, грубо, царапая кожу. Он прижался ближе, его возбуждение твёрдое против её бедра. — Я тебя сейчас научу манерам. На колени, сука. Она боролась — ногти в его лицо, колено в пах. Но он был сильнее. Прижал её к полу — липкому, грязному. Лежала на спине, он сверху, коленом раздвигая ноги. Рука его сжала грудь — больно, до синяка. Другая — на горле, сдавливая дыхание. — Кричи, если хочешь, — прошептал он хрипло, слюна капает на её лицо. — Никто не услышит. А мне нравится, когда они сопротивляются. Харпер задыхалась. В голове — паника, воспоминания: демоны, монстры, но это был просто человек. Грязный, пьяный человек. Она потянулась к стойке — там нож для лимонов. Пальцы дотянулись, схватили. Она ударила — не сильно, по руке. Кровь брызнула. Он заорал, отшатнулся. — Сука! — взвыл он, зажимая рану. Харпер вскочила, схватила бутылку с полки — разбила о стойку. Осколки в руке, как оружие. — Убирайся! — закричала она. Голос дрожал, но глаза горели. Бак попятился, матерясь, кровь капает на пол. — Ты об этом пожалеешь, шалава! Я вернусь! Он вывалился за дверь, в ночь. Харпер стояла, тяжело дыша. Руки тряслись. Майка порвана, джинсы расстёгнуты, на шее — красные следы пальцев. Она заперла дверь, села на пол, обхватив колени. Слёзы потекли — тихо, без рыданий. Она не знала, сколько так просидела. Может, час. Потом встала, умылась в подсобке, переоделась в запасную одежду. Вышла на парковку — ночь холодная, звёзды яркие. И увидела его. Сэма. Стоял у Impala, опираясь на капот. Глаза — полные вины, той самой, что она видела неделю назад. — Харпер... — сказал он тихо. — Дин сказал, где ты работаешь. Я... хотел поговорить. Она замерла. Посмотрела на него — настоящего Сэма. С душой. С теплом в глазах. Но внутри — боль. От всего. — Не сейчас, Сэм, — прошептала она. — Пожалуйста. Он кивнул, но не ушёл. Подошёл ближе, увидел следы на шее. — Что случилось? — голос его стал твёрдым. — Кто это сделал? Харпер покачала головой. — Просто... клиент. Я справилась. Но он не поверил. Взял её за руку — нежно, не как раньше. — Позволь помочь. Она не вырвала руку. Просто стояла, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются. А в голове — мысль: может, теперь всё изменится? Но тени прошлого не уходили так легко.