A guest in the heart

Это случилось внезапно. Как всегда с ними. Сэм и Дин заскочили в бар Харпер поздно вечером — после долгого дела в Айове, уставшие, в пыли и крови (не своей, слава богу). Дин сразу уселся за стойку, заказал пиво и начал травить байки, флиртуя с официанткой в углу. Сэм же сел в дальний конец, молча кивнул Харпер и просто смотрел, как она работает. Она чувствовала его взгляд весь вечер — тяжёлый, знакомый. Не вину, не раскаяние. Что-то другое. Голод. Тот самый, что был до всей этой истории с душой. Бар закрылся в два ночи. Дин уже уехал в мотель — «спать, как нормальные люди», по его словам. Сэм остался. Помогал убирать столы, молча вытирал стойку, складывал стулья. Когда Харпер выключила свет и заперла дверь, он всё ещё был там. Стоял у выхода, скрестив руки. — Ты мог бы уйти с Дином, — сказала она тихо. — Мог, — ответил он. Голос низкий, чуть хриплый от усталости. — Не захотел. Тишина повисла между ними — густая, электрическая. Харпер подошла ближе. Слишком близко. — Это плохая идея, Сэм. — Знаю. Но никто не отступил. Он схватил её первым — резко, рукой за талию, прижал к стене рядом с дверью. Губы нашли её сразу — жёстко, требовательно. Не поцелуй, а захват. Зубы, язык, вкус виски и крови с его разбитой губы (от охоты). Она ответила так же — вцепилась в его волосы, потянула вниз, прикусила нижнюю губу до боли. Он рыкнул, подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила — и понёс через зал, к стойке. Посадил на неё, раздвинул ноги коленом. Руки его сразу полезли под майку — грубо, пальцы впиваются в кожу, сжимают грудь через ткань. Она выгнулась, вцепившись в его рубашку, разорвала пуговицы — пара полетела на пол. — Сэм... — выдохнула она, но это не было протестом. — Тихо, — прорычал он, затыкая ей рот новым поцелуем. Рука его скользнула ниже — расстегнула джинсы, стянула вниз вместе с бельём. Пальцы нашли её сразу — без нежности, без подготовки. Глубоко, резко. Она задохнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Он не ждал. Расстегнул свои джинсы, вошёл одним движением — до конца, жёстко. Стойка скрипнула под ними. Харпер закусила губу, чтобы не закричать — бар был закрыт, но стены тонкие. Сэм двигался быстро, сильно — каждый толчок как удар, как напоминание о том, какими они были раньше. Руки его держали её за бёдра — крепко, до синяков. Голова её запрокинулась назад, волосы разметались по стойке. — Смотри на меня, — приказал он хрипло. Она открыла глаза. Посмотрела прямо — в его зрачки, тёмные, полные огня. Не пустоты. Не вины. Просто желания. Чистого, животного. Он ускорился — одна рука скользнула между ними, нашла нужную точку, сжал, потёр грубо. Она кончила первой — резко, с судорогой, впиваясь зубами в его плечо через рубашку. Он последовал через несколько толчков — глубоко, с рыком, уткнувшись лицом в её шею. Они замерли так — тяжело дыша, потные, спутанные. Он не вышел сразу. Просто держал её, прижимая к себе. Потом медленно отстранился. Помог ей спуститься со стойки. Оба молча оделись — джинсы, майка, рубашка с порванными пуговицами. Харпер посмотрела на него — волосы растрёпаны, губа в крови, глаза яркие. — Это ничего не меняет, — сказала она тихо. — Знаю, — ответил он. — И не должно. Она кивнула. — С Кастиэлем... всё по-прежнему. — Я не прошу другого. Он подошёл ближе, коснулся её щеки — уже нежно. — Просто... иногда старые искры не тухнут. Даже если огонь другой. Харпер улыбнулась — чуть грустно, но честно. — Не тухнут. Он поцеловал её в лоб — коротко, по-братски. — Я поеду. Увидимся завтра? — Увидимся. Сэм ушёл. Impala завелась и уехала в ночь. Харпер осталась в тёмном баре. Присела на стойку, где только что было их безумие. Потрогала губы — распухшие, солёные. Она не жалела. Ни капли. Это было прощание со старым. Не с Сэмом — с той частью себя, которая жила только им. Теперь она знала: может гореть и не сгорать. Может чувствовать и не разрушаться. И завтра, когда Кастиэль вернётся, она встретит его с чистым сердцем. А Сэм останется — другом. С искрами в прошлом. И никто из них не жалел.