Глава 12. Повторение огня
2 января 2026 г., 11:32
Прошёл месяц с той ночи в баре. Месяц спокойствия: Сэм и Дин на охоте, Кастиэль рядом — тихий, надёжный, как маяк. Они с Касом стали ближе: долгие разговоры до утра, поцелуи в мотеле, его руки на её талии — нежные, исследующие. Он учился быть человеком через неё, а она училась доверять через него. Всё было правильно. Спокойно. Хорошо.
Но старые искры не тухли.
Сэм вернулся в город один — Дин уехал к старому другу, а Кастиэль снова исчез на небесах на пару дней. Сэм зашёл в бар ближе к закрытию: уставший, в потрёпанной куртке, с свежим шрамом на щеке от последнего дела. Заказал виски, сел в углу и просто смотрел.
Харпер знала этот взгляд. Знала, что он значит.
Весь вечер она чувствовала его глаза на себе — пока наливала пиво, пока улыбалась клиентам, пока вытирала стойку. Жар под кожей. Пульс в висках. Она не сопротивлялась этому чувству. Не хотела.
Когда бар опустел, она заперла дверь, выключила основную вывеску. Оставила только тусклый свет над стойкой. Подошла к его столу.
— Ещё один? — спросила, кивая на пустой стакан.
Сэм посмотрел на неё снизу вверх — долго, тяжело.
— Нет.
Она обошла стол, села ему на колени — лицом к нему, ноги по обе стороны его бёдер. Руки легли на его плечи.
— Тогда что ты хочешь, Сэмми?
Он не ответил словами. Руки его сразу нашли её бёдра — крепко, впиваясь пальцами в ткань джинсов. Прижал ближе. Она почувствовала, как он уже твёрдый под ней.
Харпер наклонилась, губами коснулась его уха.
— Я хочу тебя. Прямо сейчас. Жёстко. Как тогда.
Его дыхание сбилось. Руки сжали сильнее.
— Харпер...
— Не говори о Касе. Не говори о вине. Просто трахни меня, как будто завтра не будет.
Это сломало последние барьеры.
Сэм встал, держа её на руках — она обвила его ноги вокруг талии. Отнёс к ближайшей стене, прижал спиной к холодной поверхности. Губы его впились в её шею — зубы, засосы, следы. Она выгнулась, вцепившись в волосы, потянула голову назад.
Он сорвал с неё майку — буквально, ткань треснула. Рука сразу под лифчик — грубо сжал грудь, пальцы крутили сосок до боли. Она застонала, впиваясь ногтями в его спину через рубашку.
Джинсы её он стянул одним движением — вместе с трусиками, вниз, до колен. Свои расстегнул только настолько, чтобы освободить себя. Не было времени на прелюдии. Не было нужды — она уже была готова, мокрой от одного его взгляда.
Он вошёл резко — одним толчком, до конца. Харпер закричала — тихо, в его плечо, зубами прикусив кожу. Он не дал привыкнуть — сразу начал двигаться: жёстко, глубоко, каждый раз выходя почти полностью и вбиваясь обратно.
Стена за её спиной скрипела. Его руки под ягодицами — держат, раздвигают шире. Она царапала его спину, шею, всё, до чего могла дотянуться.
— Сильнее, — прошептала она хрипло. — Как будто ненавидишь.
Он зарычал, ускорился. Одна рука скользнула вперёд — пальцы нашли клитор, сжали, потёрли грубо, в ритме толчков. Она задрожала, кончила быстро — резко, с судорогой, впиваясь в него всем телом.
Сэм не остановился. Продолжал — ещё быстрее, ещё глубже. Переставил её — повернул лицом к стене, нагнул. Вошёл сзади — одной рукой в волосах, откинув голову назад, другой на бедре, оставляя синяки.
Она упёрлась руками в стену, выгибаясь навстречу. Каждый его толчок выбивал воздух из лёгких. Он кончил с рыком — глубоко, заполняя её, пальцы впиваются в кожу до боли.
Они сползли на пол — оба, тяжело дыша. Она на его коленях, спиной к его груди. Он обнял её — уже не грубо, просто держал.
Молчали долго.
Потом Харпер повернулась, поцеловала его — медленно, в губы.
— Это не значит, что я возвращаюсь к тебе.
— Знаю, — ответил он тихо. Голос хриплый. — И не прошу.
Она уткнулась лбом в его плечо.
— Просто... иногда тело помнит то, что разум уже отпустил.
Сэм кивнул. Погладил её по спине — нежно, как друг.
— Я не жалею.
— Я тоже.
Они оделись молча. Он помог ей найти разорванную майку, отдал свою рубашку — она утонула в ней.
На прощание он поцеловал её в лоб.
— Увидимся, Харпер.
— Увидимся, Сэмми.
Он ушёл в ночь.
Она осталась в баре — села за стойку, закурила (хотя бросала уже три раза). Потрогала шею — новые следы. Бёдра ныли. Внутри — тепло его.
И ни капли сожаления.
Это было их. Старое, дикое, честное.
А завтра вернётся Кастиэль — и она встретит его с чистой совестью.
Потому что теперь она знала: может иметь и огонь, и свет.
И не сгорать.
