Жестокие забавы королевы эльфов

      Говорят, что королева эльфов — чудовище.       Рику склонен этому верить. В бою она действительно ужасна.       Массовые поражающие заклинания Великой Магини сравнимы с дварфийской Электронной Бомбой.       Синк Нирваллен — опасный враг, однако чудовищем её называют не только и не столько за это. Мрачные слухи о жестокости владычицы остроухих распространяются далеко за пределы Эльвен Гарда. Те немногие, кто были «отпущены в назидание», упоминают о пытках, пережитых в её руках. Всегда вскользь, отводя глаза и сутуля плечи. Подробности никогда не раскрываются, но Рику достаточно просто взглянуть на этих несчастных, чтобы чётко уяснить одну вещь — все они сломаны. Деспотичная королева эльфов жестоко мучает представителей иных рас, а по слухам и своих собственных сородичей, просто ради удовольствия. Даже другие представители семьи Нирвален, печально известные своей безжалостностью, никогда не заходили так далеко, как эта женщина.       Поэтому входя в тронный зал Рику готов ко всему… кроме того, что его ожидает. Вместо злобной ведьмы, коей её описывают беглецы, на троне восседает красавица. И это не соответствие между вооброжаемым и действительным как удар в морду. Юноша замирает, будто наткнувшись на невидимый барьер, и начинает бесцеремонно оглядывать владычицу, даже не думая поклониться.       Все эльфы красивы, но совершенство Синк завораживает. Окружённая величием и блеском кристаллизованного цветка, служащего королевским троном, она даже не кажется живым существом. Скорее статуей, вырезанной из камня слишком белого, чтобы существовать в реальности. Или мечтой об идеале, сотканной из света и магии. Прекрасной, но эфемерной, словно утренняя грёза.       Её тело — тело взрослой, полностью сформированной женщины. Стройное, чуть удлинённое, а потому выглядящее изящно. Синк — воплощение ассоциирующейся с эльфами утончённости. Линии её фигуры плавны и округлы. Ровная прямота ног расширяется узковатыми, по человеческим меркам бёдрами, за которыми вновь следует сужение недостижимо-тонкой талии. Гармония пропорций нарушается лишь в области полной груди, которая не отвисает, противостоя гравитации практически что безо всяко поддержки.       Облачение у Синк — совсем не королевское. «Позор, а не платье!» — хочется крикнуть Рику, но он сдерживает себя, не желая ссориться с порога… ну и тайно наслаждаясь открывающимся ему видом. Потому что наряд не прячет, он подчёркивает плавно, облегая изгибы эльфийского тела. Прилегая к коже так плотно, что почти сливается с ней. Рику кажется, что платье состоит из одних лишь дырок. Самая заметная располагается на животе, овально расширяясь из-под ложбинки между грудей и спускаясь к пупку. Ещё пара таких же, только более узких — на боках. Да на спине, наверное, тоже, только Дола не видит этого. В результате от того, что должно быть корсетом, остаются лишь узкие полоски ткани соединяющие… две другие полоски — горизонтальные, на груди и бёдрах.       Объёмные полушария прикрыты лишь угловатыми кусочками белого шёлка. Да и то только в центре. Чтоб защитить соски, вызывающее торчащие сквозь тонкий материал. На талии платье сходится кольцом кружавчиков слишком коротких, чтобы их можно было назвать юбкой, но выглядящих при этом весьма романтично. От этой мини-юбки, больше похож ей на макси-пояс, отходят два длинных отреза ткани. Один узкий, проходящий между ногами эльфийки и скрывающий самое желанное место женского тела, куда каждый нормальный мужчина стремится попасть. Второй, подложенный под ягодицы, струится по королевскому креслу — на пол.       Вся эта тканевая конструкция не продержалась бы на женском и пары минут, соскользнув от первого же неосторожного движения, если бы не жёсткий каркас из золотых нитей, поддерживающих и скреплявших лоскуты воедино. Лиф держится на цепочке охватывающей тело. Ещё две отходят от верхних краёв… хм, сосочных накладок, соединяясь с тяжёлым золотым ожерельем, образуя треугольник над грудью. Снизу ту охватывает золотой пояс, состоящий из скреплённых друг с другом лент. Точно такой же пояс есть и на талии, только состоит он из прямоугольных пластин. Помимо этого Синк носит браслеты на плечах, удерживавшие длинные полосы белой ткани, отброшенные за подлокотники. Больше украшений на королеве нет… как и одежды, если не считать сандалий на ремнях.       Запоздало осознав, что слишком уже долго и неприлично разглядывает прелести чаровницы, Рику наконец-то соизволяет оторвать взгляд от будоражащих мужское воображение форм и посмотреть в лицо их обладательницы. Вот тут весь несерьёзный настрой пропадает. Ибо воспетая в эльфийских балладах красота королевы Нирваллен не просто холодная, а ледяная. Её длинные, струящиеся до жопы волосы бледно-бледно-золотые, почти платиновые, а лицо — худое, с широкими, чётко-очерченными скулами кажется маской высокомерия. Даже украшения в виде белых, узколистых цветков, вплетённых в локоны над висками, не сглаживают этого, весьма неприятного впечатления. Может всё дело в узких, презрительно поджатых губах, но скорее всего отталкивают глаза — большие, похожие на замёрзшие аметисты, на фиолетовый лёд зимней ночи.       Крестообразные зрачки королевы эльфов горят магией. Призрачно-розовым огнём, что о оставляет после себя пустоши, заваленные безжизненными телам. Стоит Нирваллен заметить пришельца, как она сразу вычаровывает защиту. Автоматически. Рефлекторно. Ей не приходилось прятаться и выживать на руинах, подобно ему, однако реакцией эльфийка не уступает человеческому изгнаннику. Лёгкий взмах изящной руки и между ними уже несокрушимая силовая стена. Энергия пылает на коже выброшенной вперёд ладони, образуя зелёный светящийся круг, линии узоров которого делают его похожим на прекрасный цветок.       — Кто ты? — спрашивает королева, изучая пришельца из-под силового барьера. При этом её голос остаётся спокойным и ровным. Она уверена в себе, в своих силах. И не торопится звать стражу. Рику удалось застать её врасплох, забравшись сюда, но не удивить.       — Дайте подумать, — он отвечает насмешливо, растягивает слова чтобы изменить манеру речи. — называйте меня Призраком.       Грубая тканевая маска скрывает нижнюю половину лица парня, а низко надвинутый капюшон — верхнюю. Доступным для наблюдения остаётся лишь узкая полоса между ними, защищённая жёлтыми очками в тяжёлой оправе. Маскировка не только защищает тайну его личности, но и создаёт интригу. Заставляет Синк задуматься — кто он? К какой расе принадлежит? На дворфа, вроде бы, не похож. Юнит коллектива экс-машин, задумавших новую стратегию или может флюгель, прячущий крылья под плащом?       Чем более загадочным он ей покажется, тем меньше шансов, что эльфийская королева сразу атакует его — не факт, но шанс.       Расчёт на любопытство эльфийки груб. Но он срабатывает. Она не спешит прикончить незваного гостя. По крайней мере пока что.       — Полагаю, у тебя есть веская причина чтобы врывать в мой дом без приглашения, — Синк говорит кокетливо. Заигрывает с ним, скрывая угрозу за сладким голосом. Но Долу не обмануть. Слишком уж много передряг он пережил, чтобы купиться на такое.       — Не откажите в чести сыграть со мной, — это не вопрос. Предложение, сделанное будничным тоном. Почти по-приятельски.       Приближаться к той, кто способна стереть тебя из существования щелчком пальца — рискованно, и всё же парень заставляет себя приблизиться. Пересекает тронный зал — от ворот до возвышения, на котором стоит королевский трон. И он вынужден признать, что это место… ну просто странное. Не человеческое. Не предназначенное для людей. Его полом служит водоём. Пруд или озеро — не понять. Взгляд не проникает в люминесцирующую глубину, из которой вверх тянутся извилистые ножки гигантских грибов с куполами шляпками. Их плоть просвечивает словно живая, из-за чего даже не сразу можно понять, что они давно уже кристаллизовались.       Идти же Рику приходится по фиолетовой дорожке из заряженных магией спор, стелющихся ему под ноги прямой, ровной линии.       — Сыграть? — Синк выражает заинтересованность легким изгибом брови. При этом Рику замечает тонкий золотой обруч, с двумя парами драгоценных камней — синими и розовыми, находящимся друг против друга. Амулет, усиливающий умственные способности.       Без слов поставив потёртую, в сколах, коробку с шахматами на полупрозрачный, зеленовато-синий гриб, Рику складывает руки на груди. Никогда не поздно продемонстрировать свои мирные намерения. Даже если если ситуация не располагает. От слова «совсем».       — На кону будет информация. Если победите, я кое-что расскажу и наоборот, — итак ставки сделаны. Теперь решение за Синк.       — Не знаю, кто ты такой, — остроухая выглядит разгневанной. Как будто вот-вот ударит магией. Отточенный взмах руки готовит Рику к удару, но вместо атаки, она отменяет заклинание щита. — Но ты действительно думаешь, что Нина Клайв примет твой вызов?       Вот этого парень, пожалуй, не ожидал. Не того, что королева назовётся ему вымышленным именем, но того, что она откажется от его предложения. Исходя из его опыта интеллектуалы редко игнорируют вызов своим способностям. Особенно когда не сомневаются в своём превосходстве. Он переборщил с загадочностью, произведя чуть более угрожающее впечатление, чем собирался? Или она опасается что он сжульничает и отнимет её свободу, как это частенько делают эльфы, порабощающие представителей других рас?       В любом случае, каковы бы ни была причина нельзя показывать растерянность. Он пока что жив, а значит игра продолжается!       — Тогда я кое-что скажу, — держась максимально спокойно, Рику раскладывает доску и принимается расставлять фигуры. — Информация об Арка-ши-Анс попала к дворфам. Думаю, у вас есть возможность опровергнуть это заявление. Или я ошибаюсь?       Опасно блефовать, затрагивая священный грааль эльфой — их самое разрушительное оружие, но у парня попросту нет выбора. Иначе Синк даже не станет его слушать. А так есть хоть какой-то шанс. Чем выше риск, тем больше выигрыш. В потенциале. Это правило срабатывает отнюдь не всегда, но сегодня ему везёт. Королева усаживается обратно, демонстрируя готовность слушать:       — Прекрасно. Может, я и не знаю кто ты, но проигнорировать это я не могу, — вызов она тоже принимает, бесцеремонно берясь играть белыми. E2. E4. Начало партии именно такое, как Рику и ожидал. Всё предсказуемо, однако напряжение не отпускает его.       — Когда дворфы узнали об Арка-ши-Анс, они решили что это не угроза и я могу это доказать, — здесь он специально двигает короля, совершая бессмысленный, с точки зрения шахматной стратегии, ход. Поддаётся, фактически, одновременно отвлекая её.       — Это смешно! — оскорблённая до глубины души Нирваллен подхватывается с трона, с головой выдавая себя. Даже если бы он не знал, что перед ним не Нина Клайв, то сейчас это стало бы очевидно. Только создательница будет так защищать своё творение. Впрочем, его расчёт срабатывает. Странный ход отвлекает эльфийку, заставляя задумчиво прикоснуться пальцами к подбородку.       — У дворфов есть своё собственное оружие. И оно мощнее, нежели Арка-ши-Анс, — попытка нагнать страх не срабатывает.       — Электронная Бомба, — небрежно отмахивается, демонстрируя осведомлённость, присущую достойной правительнице.       — Да, оружие невероятных масштабов способное уничтожить континент, — кивает Долу. — Они нашли способ его улучшить.       А вот этот вброс заставляет Нирваллен задуматься. Она почти не обращает внимания на игру, двигая фигуры почти небрежно. Совершая ошибки слишком очевидные, чтобы оказаться ловушкой. Мыслями она вся там — в мире военной стратегии. Забавно, но задумчивость делает её ещё более красивой. Остроухая сидит, повернувшись чуть боком к нему, закину ногу на ногу, и демонстрируя мраморные бёдра. Локоть упирается в колено пока большой палец правой руки обводит мокрые губы. Рику нравятся умные женщины.       — Ты говоришь что существа, роющие норы в земле подобно, кротами создали нечто превосходящее лучшие творения эльфов, Арка-ши-Анс? Погоди-ка… — распрямившись, Нирваллен спокойно кладёт руку на голое бедро, — Я заметила, что ты поддавался мне.       Он пожимает плечами, легким щелбаном роняя своего короля, тем самым признав поражение и направляется к выходу из зала.       — Позволь спросить напоследок: ты наш враг или союзник? — бросает ему в спину Синк. И это тоже не вопрос. В войне божественных идиотов, сражающихся за возможность занять трона единого истинного бога и использующего для своих грязных целей ими же созданные расы нет и не может быть союзников. Он пытается использовать её и она это знает. Вопрос в другом — в мотивах.       — Я ни то, и ни другое, — честно отвечает Рику, обернувшись к ней. — Я лишь желаю, чтобы жертв было как можно меньше.       Те, кто привыкли лгать и манипулировать, часто забывает о том, какая сила таится в прав де. Королева эльфов не позволила бы ему уйти, если бы он солгал о ей своих намерениях. Но взгляд через плечо подтверждает — розовое пламя в её глазах гаснет.       Он прошёл испытание правдой, доказав что преследует лишь собственные цели, и не причинит эльфийской расе зла.       — Отлично, господин Призрак, — по эльфийски легко соскочив с трона Синк внезапно решает последовать за ним, летящей походкой порхая по шляпкам грибов. — Ты честен и я могу предположить, что этой информацией владею только я, верно?       Не удостоив её ответом Рику добирается до врат зала, но её голос — вновь ставший нежно-угрожающим догоняет его:       — Думаю, мне стоит рассказать тебя: меня зовут не Нина Клайв. Меня зовут Синк Нирваллен. Я обманула тебя? Или ты это знал?       — А разве я хоть раз назвал тебя Ниной? — пусть это и уловка, парень решает поддаться, продемонстрировав свой интеллект.       Маленькая прихоть. Не более. Потому что хоть он и отказался от известности, гордыня — не то, что можно так легко вытравить.       — Конечно нет. Ты знаешь обо мне всё, и я заставлю тебя пожалеть о том, что пытался играть со мной, В конце концов слухи о том, что эльфы невероятно жестоки начались после столкновения с семьёй Нирваллен, — перестав притворяться гостеприимной хозяйкой, Синк являет ему свою истинную суть. Атакует магией. Невербально. Нет ни слов, ни жестов, лишь её крестообразные зрачки вспыхивают розовым светом. Заклинание не простое. Площадное. Магия заполняет пространство вокруг дезориентируя.       Рику не знает, к чему готовиться, а ещё этот запах — тяжёлый и сладкий. Почти как смесь мёда и нектара. Круг призыва открывается под его ногами внезапно. Разворачивается извилистым буйством испещрённых рунам и завитков, складывающихся в многолучевую звезду, выглядящую так, как если ты она была цветком. Пурпурное сияние охватывает Долу, не оставляя и шанса на уворот, но вместо того, чтобы провалиться в какое-нибудь дьявольское местечко и сгинуть там, он подвергается атаке щупальцев!       Чёрно-багровые и светящиеся — они на удивление сильны и быстры. Даже опытный боец вроде него, всегда ускользавший из любой ловушки, оказывается спелёнат по рукам и ногам этими органическими верёвками. И вроде бы они не толстые — с запястье призывательницы, никогда не державшей в руках ничего тяжелее ручки, но преодолеть их сопротивление не получается. Рику напрягает все силы, извиваясь в змеиной хватке тентаклей, но не может вырваться. Его безжалостно удерживают на месте.       Удерживают в унизительной позе признавшего поражение, сдающегося солдата. Инстинктивная попытка вскинуть руки вверх, спасая хотя бы их от захвата, сыграла против него и теперь назвавший себя Призраком может лишь стоять, охваченный нечестивым сиянием печати призыва, выглядящим почти вызывающе посреди сдержанного, голубовато серебряного зала, и давиться удушливой сладостью запаха, так смутившего его поначалу. Эта приторность забивает не только нос, она лезет в горло, затуманивая разум…       — Какого хрена ты делаешь? — кричит Долу, забывая о маскировке и роли невозмутимого призрака, которую принял на себя. Сейчас он не великий махинатор а просто парень, пытающийся выжить там, где это, казалось бы, невозможно — в когтях владычицы.       — Узнаю тебя поближе, — от милой улыбки Нирваллен кровь замерзает в жилах. Потому что так улыбаются те, кому нравится причинять боль своим жертвам. Играться с ними и мучить перед тем, как убить. Все слухи правдивы, Рику больше не сомневается в этом. Жаль только что уже поздно. Он сам, по доброй воле, отдался притворившемуся красавицей чудищу и сейчас получит своё.       Щупальца, прежде лишь удерживавшие пленника за запястья и лодыжки начинают проявлять интерес к его телу. Обвиваются вокруг его ног, проникая в штанины и поднимаются вверх. Всё выше и выше пока не достигают внутренней поверхности бёдер. Тут они останавливаются но лишь затем, чтобы начать сжиматься, покрывая кожу той самой, остро пахнущей сладостью, субстанцией.       — Ты выбрала странный способ для этого, — Рику всё ещё пытается держаться спокойно, хотя от страха уже бросает в жар.       От страха ли? Вряд ли. Скорее всего он слишком сильно напрягся, сражаясь с живыми путами, вот кровь и ударила в голову.       — В самом деле? А моему мужу нравится, — в улыбке Синк, наблюдающей за его подёргиваниями неприкрытая порочность.       Тем временем всё больше отростков проскальзывает под одежду и, в конце-концов разрывают её, обнажая поражённое чёрным пеплом, но всё ещё красивое тело. Другая женщина наверняка пришла бы ужас от вида чёрных, с красной каймой язв, расползающихся по телу, но эльфийку они, кажется, привлекают. Она подходит и касается его обнажённой груди ладонями. Гладит, исследует особое внимание уделяя поражённым местам. Странно, что у такой красавицы фетиш на тяжёлые изъязвления тела.       — А твой не будет против, застав нас в столь… пикантном положении? — иногда юмор — единственная защита от стресса.       Рику не привык шутить. Заперший сердце на замок выживальщик просто не может быть юмористом. Однако в такие моменты он позволяет себе сухую иронию. Лучше язвить, чем выказывать боль, причиняемую потревоженными прикосновениям ранами или дрожать от того того странного чувства, что вызывает в нём этот тошнотворный аромат. Жаль Синк такими приёмчиками не смутить.       — Не-е-ет, максимум покуколдит где-нибудь в уголке, — отмахивается она кладя руку на живот и царапая ногтями кубики пресса.       — А вот моя жена, Шуви, будет против, — скрываться нет смысла и парень шевелит пальцами, привлекая внимание к кольцу.       — Ты женат? — почему-то сей факт вызывает у остроухой бестии чуть ли не восторг. Её глаза загораются, а улыбка становится маньяческой. — Хорошо, тогда предлагаю игру: если после получаса игры ты вспомнишь её имя, я тебя отпущу, господин Призрак.       — А ещё вылечишь мое поражённая пеплом тело и восстановишь одежду, — Рику не дурак и понимает, что выбора нет. Ему придётся играть раз так уж вышло, нужно извлечь из ситуации максимальную выгоду. Иначе он рискует просто не дотянуть до дома.       — Если же ты проиграешь, то станешь моим рабом. До конца жизни, — тонкие пальчики С инк сжимаются на его подбородке, впиваясь в кожу ногтями. Кресты её зрачков полыхают, в ыражая желание подчинить его и оставить себе в качестве игрушки.       И сколь бы унизительной ни была подобное ставка Рику приходится согласиться. Кивнуть, потому что щупальце, уже некоторое время обвивавшее вокруг его горла, начинает сжиматься словно змея. Оно душит его, пока парень рефлекторно не открывает рот в надежде получиться хотя бы глоток воздуха. И вот в этот момент другой отросток принимает это не совсем добровольное приглашение силой проникая в рот Рику. Вкус у покрывающей резиновую поверхность слизи такой же сладкий как и запах. Только ещё и наркотическим эффектом обладает. Ведь стоит парню попробовать, как сразу же возникает непреодолимое желание получить ещё.       — О, я вижу ты заметил. Эти щупальца покрыты афродизиаком, — как бы невзначай роняет Синк, наслаждаясь удушьем пленника. — Я изобрела это заклинание для наших с мужем ролевых игры, но потом модифицировала его для пыток понравившихся пленников.       То, что говорит эльфийка — отвратительно. Но не так, как тентакль, скользящий по его языку и спускающийся вниз по горлу. Рику давится и, охваченный паникой, принимается судорожно кашлять. Паника охватывает его, заставляя каждую мышцу тела биться в конвульсиях. Бедняга рвётся на свободу, но щупальца продолжают цепляться за его конечности, удерживая пленника скованным.       Почти задушив его, щупальце выскальзывает наружу. Освобождает горло с непристойно-мокрым звуком, позволяя сделать судорожный вдох носом и пролазит обратно. Вперёд-назад, вперёд-назад — Нирваллен трахает его рот этим отростком. Не просто душит, заставляя бороться за каждый глоток воздуха, но унижает. Дегуманизирует, показывая, что контролирует даже его дыхание.       Прикосновение тонких пальцев возвращает его в реальность. Долу сжимает руку в кулак, не давая снять обручальное кольцо.       — О! Ты ещё в сознании? — Синк выглядит удивлённой. — Обычно с таким количеством афродизиака в крови представители твоего вида превращаются в покорные моей воле марионетки. Ты обладаешь большей устойчивостью? Или всё дело в заражении?       — Фофлафсаснису, — хлюпая слюнями с набитым ртом хрипит парень, желая оскорбить эльфийку непривычной высокородным особам грубостью. Однако вместо этого лишь подаёт идею. Первая искренняя улыбка появляется на её лице. Очень злая улыбка.       — В задницу? Отличная мысль! Попробую пощупать тебя с тылу, — Нирваллен шлёпает его по заду, заставляя вздрогнуть.       — Ннннн! Ннннн! — он мычит и дёргается, пытаясь донести своё несогласие до жестокой мучительницы, но всё бесполезно.       Его участь уже решена. Рику понимает это, когда ещё одно щупальце — скользкое и бугристое скользит вверх по его ноге и к ягодицам. Слепо шарит по щели, а отыскав вход, принимается играть с анусом. Пробно толкается пару раз, после чего медленно проникает внутрь. Даже с заткнутым ртом он кричит так, что его должно быть слышно даже за стенами тронного зала. И на мгновение парню хочется, чтобы так и было. Чтобы эльфийская стража ворвалась сюда и арестовала его, препроводив в темницу. В пыточную!       Лучше так, чем терпеть домогательства щупальцев, направляемых ушастой стервой. Вот только никто не приходит ему на помощь. Стражники здесь привычны к крикам и не станут беспокоить королеву во время игр. Да и к лучшему. Никто больше не увидит его таким осквернённым и униженным. Никто не узнает, что ему нравится подобное обращение. Даже перед собой Дола это отрицает.       Однако же так и есть. Нирваллен весьма искушена в плотских утехах. Она может соблазнить любого (или почти любого) пленника с помощью одной только красоты и нескольких капель афродизиака. Но суть не в соблазне, а во владении. В том, чтобы заставить жертву наслаждаться самыми отвратительными вещами, сломив через похоть, унижение и всепоглощающее отвращение к себе.       С ним будет сложнее. Он жесткий, неуступчивый и она знает это. Поэтому приказывает тентаклям активизироваться по всей поверхности. Они разом, одновременно начинают двигаться, исследуют каждый сантиметр его тела. Покрывая чувствительную кожу липкой, сладко пахнущей слизью, наверняка оказывающей возбуждающий эффект. В результате разум Рику оказывается завален ощущениями. Его тело вздёргивается в ритме щупальцев, охваченное порывом страсти. Желаниями, о которых он не подозревал.       — Нравится? — ехидный голос Нирваллен возле самого уха вызывает волну мурашек по коже. Долла стонет и ёрзает, реагируя на то, как щупальце исследует его полость, легко скользя внутрь и наружу. Жжение, боль и растянутость, только что заставлявшие его орать благим матом, постепенно ослабевают, сменяясь удовольствием, волны которого атакуют ослабленный химией мозг.       — Ну конечно нравится. Все вы парни такие поначалу. Кричите: я не такой! Я не такой, а потом скулите, закатив глазки и высунув язычок, — нежный голосок колет иголкой. — Мой муж тоже сопротивлялся в первый раз и что. Теперь он даже не может затвердеть без щупальца в заднице. Будет обидно, если такое произойдёт с тобой. Твоя жена не поймёт и будет разочарована.       Услышав такое парень снова кричит и дёргается. От гнева и непрекращающегося сексуального натиска. Он не собирается становиться игрушкой эльфийки, но его тело охотно поддаётся её извращённым манипуляциям, предавая своего владельца. Играя против него. Держаться становится так сложно, когда скользкий наконечник тентакля умело ублажает его, массируя простату.       — Но ты молодец, Призрак. Крепче, чем я ожидала, — похвала королевы отдаёт издёвкой, потому что одновременно она призывает ещё пару щупальцев с присосками на конце. Взлетев над полом они извиваются перед беспомощным парнем, изгибаясь словно разъярённые змеи, а затем метнувшись вперёд, вцепляются в его соски. Начинают сосать их, щекоча ареолы тонкими усиками.       — Я знала, что ты оценишь, — белоснежные зубы Синк впиваются в его плечо, оттеняя удовольствие болью. Прежде Рику и представить не мог, что женщине удастся воздействовать на него через соски. Видимо афродизиак сделал его тело более чувствительным. Восприимчивым к непристойным ласкам скользких отростков. Его мозг плавится от удовольствия и сладкого запаха…       — Ну как? Уже готов забыть свою милую жёнушку? — фиолетовые огни её глаз вновь появляются перед ним, проступая сквозь застлавшую зрение дымку. Садистка кружит вокруг него как бабочка возле цветка, ожидая возможности собрать нектар его отчаяния.       — Нифофта… — следует неизменный ответ. Рику Дола не сдастся. Не сейчас, когда он так близко к цели — завершению войны.       Острый ноготок прикасается к чувствительной точке между яйцами и основанием давно уже торчащего колом члена. Это просто афродизиак. Химическое воздействие. И всё же парень смущён. Ему не нравится, что посторонняя женщина видит его таким беспомощным и возбуждённым. Нанизанным на щупальца с двух сторон и одновременно готовым так, словно ему это нравится.       — Я поиграю с ним, ты ведь не против, — и вновь проигонорировав его протесты, белобрысая сучка касается ствола пальцами, заставляя стонать от экстаза. Это нежное, шелковистое прикосновение слишком, противоестественно хорошо, чтобы противостоять ему. Рику запрокидывает голову и закрыв глаза, представляет, что занимается любовью с Шуви. Что эта она сейчас дрочит ему своей гладкой, металлической пятернёй, обёрнутой синтетическим заменителем кожи. Да, он сейчас с Шуви, не с Синк… не с Синк.       — Неплохо, — хвалит Синк, продолжая дрочить ему. — Думаешь о своей мил ой жёнушке? Между вами действительно есть связь.       У беловолосого даже нет сил ответить. Давление удовольствия внутри него нарастает. Оно как река, готовящаяся прорвать плотину и разлиться. Выплеснуться наружу мощным потоком. Он не может допустить столь позорного и унизительного финала. Кончить в руку психопатичной эльфийке? Никогда! Как он после этого вернётся к Шуви? Как посмотрит в окуляры её глазных сенсоров.       — Даже не знаю, что бы я могла предпринять в такой ситуации… — наигранная задумчив ость придаёт лицу королеву почти невинное выражение, абсолютно не вяжущееся с тем, что она делает. — …она уже радовала тебя и рукой и губами… Стой! Я знаю!       Когда изящные пальцы отпускают набухший и красный член Рику одновременно испытывает облегчение и боль. С одной стороны он рад даже такой передышке. Да и вызванное афродизиаком возбуждение уже не так сильно поджаривает ему мозг. Но… при этом пульсация в яйцах ощущается крайне болезненно. Слишком близко он подошёл к краю, чтобы быть брошенным так — без разрядки.       Пытаясь успокоиться и перевести дух (настолько, насколько это вообще возможно со щупальцем в глотке) Рику наблюдает за действиями Синк, ищущей что-то в тайнике за троном. Она наклоняется над невидимым с такого ракурса сундуком она бесстыдно выпячивает едва прикрытую узкой полоской шёлка задницу. От каждого шевеления которой член парня вскидывает голову вверх.       — Нашла! — сияя улыбкой Синк поворачивает и в пальцах у неё металлическая палочка, состоящая из миниатюрных шариков.       Она засунет это в него. Ясно как божий день. Мысль столь же простая, сколь и страшная. Дола вопит, изо всех сил пытаясь вытолкнуть щупальце языком и извиваясь в оковах. Он дёргается так сильно, что призывному кругу приходится выпустить ещё с полдюжины тентаклей чтобы сдержать его. Теперь биомасса жадно поглощает его руки до плеч, а ноги до таза. Не вырваться       — Тебе понравится, я обещаю, — Нирваллен уже откровенно издевается над ним, подходя вплотную и облокачиваясь локтем о потное тело. И хотя мужское естество Рику противится акту, его член вздрагивает под её взглядом, приветствуя касание пальцев.       — НННнннннн!!! — его мычание доставляет её удовольствие, поэтому сжав скользкую от предэякуляту головку королева не воплощает свой замысел сразу, наслаждаясь звуками беспомощного отрицания. О! Эта садистка всегда рада растянуть экзекуцию.       — Теперь мне нужно, чтобы ты расслабился, — улыбка на её лице так порочна. — Юноши всегда так нервничают теряя свою девственность, но больно лишь поначалу и совсем немного. И как только твоя узенькая дырочка привыкнет, ты испытаешь рай.       Нирваллен демонстративно облизывает зонд, щедро смазывая слюной гладкий шарик на его конце и подносит к головке пениса.       — НННННННН!!! — пленник кричит в ярости и отчаянии, а его голова кружится от эротизма и нехватки кислорода. Он весь дрожит на грани потери сознания, когда эльфийка принимается щекотать головку пениса круговыми движениями, оставляя Рику содрогаться в экстазе и ужасе. Он не готов к такому. Не собирается позволять входить в себя ещё и там. Он… он беспомощен!       — Для начала головка, — введение первого сегмента в отверстие мочеиспускательное канала вызывает лишь боль и жжение.       Рику дёргается и хрипит от бессилия, обливаясь слюной. Что-то в нём щёлкает. Чужая, построенная женщина, да ещё и враг к тому же сделала с ним нечто… недопустимое. Она проникла туда, куда не должна была. Куда никто не должен проникать и это не пройдёт бесследно Он не сможет уйти отсюда неизменным, как планировал в самом начале, а понесёт шрам на мужской гордости.       — И ещё один, — когда за первым шариком следуют остальные парень переживает сексуальное откровение, сформулировать которое можно примерно следующим образом: гладить член изнутри — приятно. Медленное проникновение причиняет ему жгучее наслаждение. Болезненное, но захватывающее. Внутренние мышцы его пениса сжимаются вокруг захватчика. Жалкое сопротивление.       — Глубже, — подбадривает Синк, продолжая загонять слепленный из шариков стержень в его уретру, а Рику ничего не может противопоставить ей. Не может сжать свой пенис изнутри, как ни старается. Не может остановить её. А какая-то его часть даже не хочет. Ведь чувство внутреннего движения божественно. Всё его тело неконтролируемо трясётся во власти коварных щупальцев.       — А теперь обратно, — экзекуторша с усмешкой извлекает зонд. Медленно, позволяя ему чувствовать каждую деталь рельефа. И это похоже на мастурбацию изнутри. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком неправильно, чтобы принять это, не сломавшись.       Теперь Рику становится ясно, почему пленники выглядели и вели себя так. Если им тоже пришлось пройти через это или нечто подобное, то ничего удивительного, что они не хотели говорить. И на всю жизнь остались травмированы этим опытом. Предательством собственного тела. Ведь как бы отвратительно это ни воспринималось разумом, его тело наслаждается, поднимая бёдра вслед за зондом. Вскидываясь на торчащем из зада щупальце, только бы не потерять наконечника, нежно ласкающего его член изнутри.       — Вот видишь, тебе нравится, — вытащив стержень практически полностью, Синк отпускает его, позволяя приятно соскользнуть внутрь под действием силы тяжести. И вновь его бёдра выгибаются от невероятных ощущений. Дола запрокидывает голову, не в силах наблюдать, как кусок металла медленно проникает в него до основания, чтобы через секунду быть вытащенным обратно.       Внутрь и наружу, внутрь и наружу. Блестящая от жидкостей серебряная игрушка выходит и выходит из его члена. Двигается в нём, достигая основания и раскручиваясь по пути. Рику буквально горит изнутри. От боли, от удовольствия. Стимуляция от движений этого стального стержня превосходит всё, что он когда-либо испытывал. А Синк ещё и весьма искушена в использовании этой штуки.       — Это как сделать лоботомию, только через член, — её хихиканье, звучащее перезвоном льдинок, чётко даёт понять — она сломает его. Как пить дать. Страшная мысль бьёт ему в череп во время очередного наступления щупальца в горле. Как бы сильно они сопротивлялся сучья королева поджарит ему мозг и к концу часа заставит произнести своё имя. И он это сделает. Чтобы кончить. Или заставить её остановиться. Или убить себя. Что угодно, только бы прекратить эту небесную пытку. Что угодно…       Поэтому, чтобы не сменить статус с тайного влиятеля на раба и не потерять шанс вернуться к той, кого любит, Рику делает то единственное, что ещё может. Она находит убежище в своём разуме, представляя себя с Шуви. Синк сейчас нет здесь. А он не с ней, не в её дворце, в сердце Эльвен Гарда, а в их тайном убежище. Среди каменных стен. Экс-машина разозлена его долгим отсутствием и решает наказать мужа. Она связывает его своими механическими хвостами на спины, а кончик одного засовывает в задницу.       Это странно и тревожно, но он доверяет Шуви и покоряется. Позволяет ей делать со своим телом всё, что угодно. Кусать себя, царапать и зондировать, вращая тонким щупом внутри своего пениса. Вместо безумного оскала Синк Нирвален, парень видит нежную улыбку на бледном лице жены и её жёлтые глаза, светящиеся в тени чёлки. Согревающие его душу даже в эльфийской преисподней.       Дышать становится тяжело. Ощущение такое, будто он вот-вот лопнет там, внизу. Бедолага больше не может сдерживаться!       — Шуви… — и даже кончая как никогда раньше, Рику шепчет её имя, пока сперма выплёскивается наружу, прямо сквозь зонд.       Он выигрывает этот спор, а потому очнувшись, обнаруживает себя в гораздо лучшем состоянии, чем был. Его тело отмыто от телесных жидкостей и афродизиака, источаемого щупальцами. Одежда восстановлена, а болезнь… нет не исцелена, но замедлена.       — Я подлатала тебя, Призрак. Уговор был вылечить, но ты не сказал до конца, — её улыбка обжигает ледяным презрением.       Но Рику всё равно. Главное поскорее убраться отсюда, пока удача окончательно не отвернулась от него. Как можно дальше.       — Я выиграл. Я ухожу, — хрипло бросает парень на нетвёрдых ногах направляясь к выходу с мечтой поскорее оказаться в объятьях жены. Ощутить прохладные прикосновения её кибернетического тела и услышать спокойный голос. Забыть о пережитом.       — Ты интересный человек, Рику Дола. Я обдумаю твои слова, — как и в прошлый раз брошенные в спину слова королевы эльфов догоняют его у врат тронного зала, раскрывающихся перед ним словно доли зелёного семечка, оплетённого сетью тугих жилок.       — Жестокие, однако забавы, у королевы эльфов, — небрежно бросает тот, прежде чем шагнуть наружу… столкнувшись с хрупким светловолосым эльфом. Невысокий и стройный, он выглядит очень женственно, что подчёркивает весьма откровенная одежда обнажающая живот и плечи. А так же украшенная большим количеством аксессуаров вроде браслетов, ленточек и даже разноцветных перьев на смешной шляпе. Он разодет в пух и прах, как, наверное, и подобает правителю Эльвен Гарда. Ну или сучке Нирвален.       Мгновение Рику колеблется, ожидая возмущения и гнева, но в его розовых, крестообразных зрачках есть лишь покорность. Он совершенно точно наблюдал за тем, как его жёнушка мучила пленника. Вполне возможно, что подобные «забавы» вообще часть их семейной рутины. Вот уж действительно парочка психопатов, истязающие других ради удовлетворения своих извращённых желаний.       «Не моё дело» — решает парень, когда вошедшего в тронный зал эльфийского короля захватывают те же щупальца, что только что держали его, а Синк, подтащив мужа поближе, проводит длинным розовым языком по его щеке. Облизывает, словно собака.       «Похоже, не только со мной позабавятся сегодня» — мстительно думает Рику, покидая негостеприимный дворец.       Он сделал то, за чем пришёл. Остальное не важно. Цена не важна.       Жертвуй всем, чем угодно, кроме жизни.       Таково кредо