Miss Me That Much?

— Это плохая идея. Просто ужасная. Обоих его бойфрендов нет дома — они позволили ему поспать подольше, а сами ушли по своим делам. Наверное, за продуктами. Сейчас в квартире пусто, даже Бекона нет. Может быть, Герму просто одиноко, потому что сейчас его единственная компания — это утренний стояк. Он зарывается лицом в подушку Роберта, прижимаясь бедрами к кровати. Глубоко вдыхает запах ткани, стараясь ощутить как можно больше. Останавливается для того, чтобы повернуть голову в другую сторону и коснуться носом подушки Чеда, которая всегда пахнет намного сильнее из-за его любимого одеколона. Герман идиот. Урод. Какой-то извращенец, раз подобное его возбуждает. Ему, вероятно, стоит остановиться или хотя бы заняться этим в душе, как делают нормальные люди. Но он просто не может себя заставить. Вслепую тянется к краю кровати, пока пальцы не натыкаются на кусок ткани. Герм подносит его ближе, поднимая голову, чтобы рассмотреть. Одна из рубашек Фламбе, которая была на мужчине прошлой ночью, пока он вжимал Герма в матрас. Вероятно, именно поэтому его не стали будить так рано. Теперь, когда Герм вспомнил о прошлой ночи, внезапная боль между бедер заставляет его вздрогнуть, а непрошенные мысли заполняют голову. Герм отвратителен. Слезы наворачиваются на глаза, когда он зарывается носом в рубашку Чеда и стягивает боксеры, позволяя им повиснуть на лодыжке. Каждый вдох через ткань заставляет его дергаться и всхлипывать. Другой рукой он обхватывает член, отчаянно подаваясь навстречу тёплой, влажной ладони. Глаза невольно закатываются, и он вгрызается зубами в ткань рубашки. Вокруг невыносимо жарко; если бы тело Герма не сочилось влагой из-за особенности, пот лился бы с него ручьями. Он изо всех сил старается не издать ни звука, несмотря на то, что вокруг никого нет, чтобы услышать это жалобное мычание. Что бы сделали они, застав Водобоя в таком виде? Роберт запустил бы руки в волосы Герма, целовал его и говорил, что все в порядке. И сразу же простил. Он бы медленно трахал его пальцами, заставляя кончать от каждого по очереди, прежде чем добавлять второй, а затем третий. Чед бы использовал свой собственный член, прижимая Герма к груди и не давая сбежать. Назвал бы сучкой, своей сучкой. Он бы трахал парня так жестко, что собственное имя вылетит из головы на долгое время. Нагнул бы его над диваном, над столом, или же просто прижал к стене и вставлял ствол во всю длину снова и снова. Герман ускоряет руку, издавая почти болезненные стоны и вжимая лицо в рубашку Чеда. Что будет, если они объединятся против Герма? Роберт будет говорить ему сладкие непристойности, пока Фламбе заботится о том, чтобы на следующий день парень не смог нормально ходить. Бедра вскидываются вверх, а стоны начинают походить на жалобный крик. Рука двигается достаточно быстро, чтобы вызвать в глазах Германа яркие вспышки. Оргазм продолжается несколько мгновений, пока тело не превращается в обессиленное нечто. Он нерешительно убирает руку со своего истекающего члена. Еще раз глубоко вдыхает запах рубашки, а затем пытается поднять голову, чтобы глотнуть свежего воздуха. Однако большая теплая рука останавливает его, расположившись на шее. Водобой вздыхает, все еще чувствуя запах ткани, прижатой к его лицу, и замирает на месте, напрягаясь всем телом. Конечности дрожат от смущения, а над самым ухом раздается голос пироманта: — Герми, малыш, что ты задумал? Герман открывает и закрывает рот — дышать становится очень трудно. Сейчас он как рыба, безжалостно вытянутая на берег. Рука Чада скользит по шее парня, обхватывает подбородок, приподнимая голову. Герм хнычет, глаза вновь пощипывают слезы: — Я…я… Чед хватает рубашку, испачканную слюной и слезами, и смотрит с легкой ухмылкой. — Ты так сильно по мне скучал? Знаешь ведь, что нужно просто позвонить, и я тут как тут. Бедра Германа снова дергаются. Он шмыгает носом, сглатывает вязкую слюну и с трудом произносит: — Как… как м-много ты… Чед не дает парню договорить. Бросает рубашку на пол и, сидя на краю кровати, наклоняется ближе, так что их губы почти соприкасаются. — Я увидел достаточно, малыш. Неужели тебе недостаточно этой ночи? Робби попросил дать тебе перерыв. Герм закрывает глаза, и слезы, наконец, начинают скатываться по щекам. Он пытается вытянуть шею, чтобы сократить эти последнее несколько сантиметров между их губами. Чед все еще держит его, но решает сжалиться и легонько целует Герма. — П-прости. Чед усмехается, отчего Водобою хочется свернуться в клубок и не высовываться. Однако спустя мгновение чужие губы вновь впиваются в его собственные, гораздо грубее, чем раньше. Герм нетерпеливо открывает рот, позволяя своему парню взять ситуацию под контроль. Он тяжело вздыхает, когда Чед, наконец, отстраняется. — Не волнуйся, малыш. Я уверен, ты сможешь как-нибудь загладить свою вину. Водобой резко распахивает глаза, улавливая довольную ухмылку пироманта. Когда он отпускает лицо Германа, тот оказывается напротив коленей Чеда и медленно стаскивает с него штаны. Теперь он остался в одной лишь рубашке, наполовину расстегнутой. Как только Герм опускает их достаточно низко, прижимается губами к боксерам мужчины, втягивая его запах и потираясь о ткань щекой. Его тело снова вздрагивает, бедра прижимаются к уже испачканной простыни. Дрожащие и мокрые пальцы с трудом справляются с нижним бельем. Фламбе лишь ухмыляется, глядя на Герма сверху вниз, когда парень поднимает взгляд в просьбе о помощи. Чед благородно выполняет его немое желание и снимает боксеры. Он твердый. Он очень твердый. Герм, не теряя времени, берет член в рот, стараясь захватить как можно больше. Его глаза снова заполняют слезы, но он не обращает внимания и продолжает пачкать вязкой слюной возбужденный член. Должно быть, он хорошо справляется со своей работой, потому что Чед еле слышно матерится, а затем проводит рукой по спине Герма. Скользит вдоль позвоночника и наклоняется, чтобы дотянуться до талии парня. Пальцы нащупывают влажную дырочку, и один сразу же проскальзывает внутрь. Чад замирает, усмехаясь. — Ты знал, что буквально создан для того, чтобы тебя трахали, малыш? Герм поскуливает вокруг члена мужчины, когда рука исчезает; но затем пальцы возвращаются — на этот раз скользкие и прохладные. Один вновь входит внутрь, и второй присоединяется достаточно быстро. Герм лишь стонет и сильнее опускает голову, утыкаясь носом в пах Чеда. Мужчине приходится схватить Герма за волосы, чтобы заставить отстраниться и вдохнуть воздух. По подбородку стекает слюна, а на глазах — слезы. Он жалобно стонет, когда попытка вернуться к горячему члену отказывается прервана усилившейся хватке на волосах. Два пальца Чеда двигаются внутри, пока он проталкивает их глубже. Дыхание Герма превращается в прерывистое, горячее и влажное. Он дрожит, разомкнув губы в немом порыве взять то, чего так хочет и чего заслуживает. Но Чед не позволяет ему приблизиться к своему члену. — Черт, да ты в отчаянии. Правда, малыш? Герм кивает: быстро, даже не задумываясь. В голове пусто, он способен сосредоточиться только на том, чтобы вытянуть шею и высунуть язык. Его трясет всем телом, он едва удерживается в сознании. Чед позволяет Герму приблизиться к головке, и парень, не задерживаясь, начинает двигать языком, стараясь захватить побольше. Рука внутри него двигается чуть быстрее, поглаживая, сгибая и разгибая пальцы. Вдруг у пироманта перехватывает дыхание — это сделал Герм. Герм заставил его звучать так. — Не против, если я испачкаю это милое личико?.. Вздох перерастает в стон, и Герм прижимается к мужчине так близко, как только может. Его глаза закрываются, когда горячие капли попадают на его лицо. Они стекают по подбородку, и ему удается словить несколько языком. Чед снова сжимает пальцы внутри Герма, и он не может сдержать звук, похожий на плач. Несколько медленных качаний по самой чувствительной точке заставляют его кончить. Ноги дрожат так сильно, что он едва не теряет контроль над этой частью тела. Они оба тяжело дышат, и Чед снова приподнимает Герма за подбородок и с ухмылкой осматривает: — Так ты выглядишь еще лучше, малыш. Такую картину я бы повесил прямо здесь. В любом случае, Робби нужно украсить эту квартиру. Герм пытается отвести взгляд, румянец заливает его лицо, когда мозг снова начинает работать. Чед хватает его и откидывает назад, так что они оказываются в обнимку. Герм задумывается о том, что все происходящее не должно так сильно возбуждать его, но… До ушей Водобоя доносится звук закрывающейся двери, и какое-то время он не реагирует. По крайней мере, до тех пор, пока он не начинает слышать голос Роберта. — Привет, я дома! Герм пытается встать, быстро и резко — он должен хотя бы попытаться выглядеть презентабельно. Может быть, он заберется под одеяло и будет вести себя так, будто только что проснулся! Однако Чед обхватывает плечи Герма левой рукой, притягивает его к себе, удерживая на месте. Парень вжимается лицом в его шею. — Робби, солнце! Мы в спальне! Герм все еще пытается освободиться, но это бесполезно против Фламбе. Тот лишь улыбается, уткнувшись носом в волосы Германа. Дверь в их спальню скрипела постоянно, однако раньше Водобой не беспокоился об этом. Теперь же звук его пугает, особенно прерванный на середине. Он жалобно всхлипывает и снова утыкается лицом в шею Чеда. Голос Роберта звучит разочарованно. — Серьезно? Я вообще не могу оставить вас двоих наедине?.. Чед проводит свободной рукой по груди Германа, опуская ладонь ниже. — Я думал, мы должны заботиться о тех, кто в этом нуждается. Герм практически ощущает на себе свирепый взгляд Роберта. — Ты плохо на него влияешь. — Я? Нет, это не так. Я просто пытался помочь, Роб-Боб. Пауза. — Да ладно тебе! Посмотри на него! Он сам напросился! Плечо Чеда дергается, и Герман отчетливо это ощущает. Требуется всего секунда, чтобы уловить намерения мужчины, и он больно прикусывает губу, думая о том, как Роберт сейчас мог бы его трахнуть… Он чувствует себя опустошенным, а между ног все болит от перевозбуждения. Еще одно мгновение, чтобы принять окончательное решение. Герм это выдержит. Ему это нужно. Он в соблазнительном жесте покачивает бедрами, слегка приподнимая их, все еще уткнувшись в горячую сильную шею. Рука Чеда сползает на бедро парня и крепко сжимает, легким поцелуем касается виска. Голос Водобоя звучит хрипло и неуверенно: — П-Пожалуйста. Мне… Мне нужно… Пожалуйста, Роберт, сэр… Затем он чувствует, как Чед улыбается ему в ухо и целует еще раз в качестве награды. Рука пироманта соскальзывает с бледного бедра, поглаживая чувствительную кожу между ног. Он хватает Герма за плечи, укладывая грудью на свою — широкую и горячую, приподнимая и заставляя его выгнуть спину, после чего возвращает руку к влажному отверстию. Два пальца легко проскальзывают, пока к ним не добавляется третий — без особого сопротивления. Медленными движениями продолжает растягивать парня, мимолетно кусает его за ухо, а затем произносит: — Смотри, Робби, как я подготовил его для тебя. Он такой свободный… ты можешь воспользоваться им прямо сейчас. Когда Роберт тяжело вздыхает, Герм издает тихий скулеж. Звук приближающихся шагов заставляет его насторожиться, приподняться. Рука, лежавшая на плечах Герма, отстраняется, а грубая ладонь мягко, настойчиво поднимает его голову. Роберт совсем рядом, и Герм тянется к его руке, прижимаясь к ней. Роб скользит большим пальцем по губам Германа, тот с радостью приоткрывает рот, принимая его, и начинает послушно всасывать и водить языком. Роберт бросает взгляд на Чеда, который лишь продолжает ухмыляться. — Сколько раз он кончил? Свободная рука Фламбе гладит Германа по линии челюсти, скользит вниз по шее, а затем сжимает плечо. — Дважды. Но кто знает, что он успел до того, как я его поймал. Роберт прижимает большим пальцем язык Герма — тем, что все еще находится во рту у парня. — Ты в порядке, Герми? Сможешь ещё раз? Водобой откровенно стонет, быстро кивая и активнее втягивая палец в рот. Фламбе смеётся ему на ухо. Роберт убирает палец, пока Чед удерживает парня на месте, и стягивает с себя рубашку. Герману остается лишь наблюдать, как Роберт следом снимает брюки и исчезает из поля зрения, оставляя его в подобии мучительного ожидания. Матрас прогибается, и Герм изо всех сил пытается пошевелить бедрами, но руки пироманта стискивают их, и вскоре его ладоням присоединяется третья. Он чувствует, как Роберт едва касается его там и поддается вперед, подталкивая, уговаривая не останавливаться. Роберт входит сразу до самого основания, и у обоих вырывается резкий, рваный вдох. Чед продолжает тихо ухмыляться Герму на ухо. Толчки оказываются легкими, скользящими, но каждый из них вырывает из груди Германа всхлипы и заставляет глаза закатываться от удовольствия. Чед приподнимает его чуть выше, поэтому Герман теряет возможность заглушить стоны с помощью плеча мужчины. Сквозь пелену перед глазами, состоящую из горячих слез, ему удается рассмотреть хищный оскал пироманта, и слезы срываются с новой силой. Голос Чеда низкий, тяжёлый, раздается в такт глухим шлепкам бедер Роберта. — Вот что тебе было нужно, правда, малыш? Чтобы мы отымели тебя до потери сознания? Герм судорожно вдыхает и кивает. — Но ты бы продолжил умолять нас, верно? Ты же, блять, просто обожаешь быть нашей сучкой. Говорить нереально трудно, слова комом застревают в горле. — Да, я… — дыхание вновь срывается на стон, когда Роберт хватает его за бёдра и с большей силой натягивает на дрожащее тело, — Я… Я люблю это. И люблю вас обоих! Эти слова заставляют их прижаться к Герму чуть крепче, Роберт склоняется, чтобы расцеловать шею парня, пока Чед ведет ладонями по его бокам, слегка задевая вновь налившийся кровью член. Дразнит, не специально, но это сработает. Герм резко глотает воздух, когда тёплая ладонь наконец обхватывает его; едва успев сделать один-единственный толчок, он снова изливается, пачкая обоих липкой жидкостью. Рубашка Фламбе бесповоротно испорчена. Герман дрожит — все это уже слишком. Но тут Роберт шепчет ему на ухо, задыхаясь и хрипя: — Как мне поступить, малыш? Куда мне кончить? Герм выгибается и издает звук, похожий на всхлип. — Внутрь, п-пожалуйста… От этого Роберт стонет, ещё несколько раз вбиваясь в парня, а тот собирает последние силы, чтобы поддаться навстречу. Чед позволяет Герму вновь уткнуться лицом ему в грудь. Теперь он чувствует себя еще более выжатым и обессиленным, но редкие подёргивания мышц напоминают Герму, что он всё ещё — очень даже — жив. Чед начинает выбираться из-под него, и Герман слабо тянется, пытаясь удержать, вернуть обратно. Вместо этого на его голову вдруг падает рубашка — влажная, тяжёлая. Приглушенный голос Фламбе доносится сквозь ткань: — Она твоя, пока я не вернусь. Кто-то же должен быть тут ответственным. Герм не находит в себе сил возражать: с блаженством закрывает глаза и опускает голову на матрас, так и продолжая лежать с рубашкой, накинутой на голову. Роберт фыркает у него за спиной, а затем ласково проводит ладонью по спине. Шёпот Роберта как прохладный бальзам для перегретых мыслей и кожи Герма. — Как ты? Герм, все еще в блаженстве и урагане ощущений от произошедшего, бормочет в ответ: — Мм… я в порядке… Роберт целует его в плечо. — Рад это слышать, Герми. Резкий шлепок разрывает тишину комнаты, и бёдра Роберта резко дёргаются. Герм издает писк от неожиданности и стягивает рубашку с головы, а Роберт вдыхает и вскрикивает. Чед смеётся рядом с влажным полотенцем в руке. Он выглядит до неприличия довольным, а Роберт пытается испепелить его взглядом. Герм лишь слабо стонет, когда Роберт встает с кровати, выхватывая полотенце у Фламбе. Роберт снова наклоняется над Германом. Полотенце тёплое и мягкое, приятно ощущается на коже, когда проходится вдоль спины и между бедер. Герм чувствует, как его переворачивают, и даже не пытается сопротивляться. Мужчины аккуратно вытирают его живот и бедра, а затем и лицо. Затем он оказывается прижатым к широкой горячей груди, и его неуклюжие конечности болтаются в воздухе, а Чеда это нисколько не смущает. Он целует Водобоя в висок, скользит по щеке и, наконец, прижимается к губам. Герм буквально тает, его окончательно измотанный член заинтересованно дёргается. Фламбе ухмыляется, когда прерывает поцелуй. — Пойдем в душ. Проверим, хорошо ли мы прибрали за собой. Роберт поворачивает голову на парней, бросив полотенце на кровать. — Я не пущу вас одних, ты только устроишь ещё больший беспорядок. Давай лучше я его возьму. Чед надувает губы и хмурится. — Ну Робби… Мы же можем все вместе. — Ты знаешь, что не можем. Во-первых, душ слишком маленький для троих. Во-вторых, тебе нужно занести продукты из машины и разложить их, помнишь? Чед недовольно бурчит, но всё же уступает Герма Роберту. Но скучать по пироманту не приходится: в душе горячая вода создаёт ощущение, будто Фламбе всё равно рядом. Герм опирается на Роберта и позволяет мыть тело и волосы, время от времени обмениваясь с ним тихими поцелуями. К Герману вскоре возвращается голос. — Почему Флам… Чеду пришлось идти разбирать продукты? Роберт заботливо выводит круги на груди и талии Германа. — У нас была договорённость. Как думаешь, почему он оказался здесь быстрее меня? — Я, э-э… я как-то об этом не подумал. Роберт тихо смеётся, подносит запястье Герма к губам и оставляет на нём короткий поцелуй. — С ним рядом вообще трудно думать, да? Герм в ответ улыбается, отводит взгляд и чувствует, как щёки снова заливает румянец. — Да.