Приманка для Хёна

В зале воняло энергетиками и дешёвым антисептиком. Умути сидел у зеркала и пытался оттереть пятно с кроссовка. На нём были широкие кожаные штаны и черная кофта. — Руи, бля, ты заебал. Мы это движение уже сороковой раз прогоняем, — выдохнул Хару, сползая по стенке. Младший сегодня припёрся в плиссированной юбке поверх джинсов. Руи даже не обернулся. Он стоял в центре зала, поправляя выбившиеся пряди волос. Его взгляд был прикован к Хёну. Хён стоял неподвижно, как скала, в своих безразмерных карго и глухом чёрном худи. Спокойный, как удав, и такой же холодный. — Хён-и, подойди сюда, — мурлыкнул Руи, поманив его пальцем. — Нужно подправить связку во втором куплете. Без этого номер — полная хуйня. Хён нехотя подошёл. Он вообще был парнем простым: пришёл, отпахал, ушёл. Тактильность? Нет, не слышали. Если к нему прикасались без предупреждения, он мог и локтем в челюсть прописать, чисто на рефлексах. — Короче, смотри, — Руи резко сократил дистанцию. — В этом моменте ты должен стоять сзади. Руки на мои бёдра, вот так... Руи бесцеремонно схватил ладони Хёна и прижал их к своим бокам, медленно ведя их выше, к талии. Он прогнулся в пояснице так, что это выглядело уже не как хореография, а как прелюдия в дешёвом порно. — И потом я медленно разворачиваюсь, и ты проводишь ладонью по моей шее, задевая губы... — Руи чуть ли не тёрся затылком о плечо Хёна, прикрыв глаза. Умути перестал тереть кроссовок и медленно поднял взгляд. — Так, стопэ. Руи, ты чё совсем что-ли? Мы айдолы, а не порно актеры. Хён в это время аккуратно, но твёрдо убрал руки. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой брезгливости, смешанной с усталостью. — Перебор, — коротко бросил он, отходя на шаг. — Я это делать не буду. Слишком дохуя пафоса и грязи. Руи тут же выпрямился, картинно вздохнув и закатив глаза, будто он непризнанный гений, а вокруг — стадо баранов. — Ой, да ладно вам! Ну да, согласен, чё-то я разошёлся. Это реально уже слишком, — он усмехнулся, хотя внутри него всё выло от того, что Хён снова «соскочил». — Просто хотел добавить искры, а вы как сухари. Умути встал и подошёл к Руи, ткнув его пальцем в плечо.— Слушай, извращенец, я тебе в сотый раз говорю: Хён у нас — не тактильный челик. Не еби мозг человеку, делай нормальный танец. Хару, сидевший в углу, издал какой-то странный звук, похожий на подавленный смешок и всхлип одновременно. Когда все обернулись на него, он поднял руки вверх. — Да я чё... я ничё. Просто Руи-хён реально, походу, кукухой поехал на почве искусства, — Хару замялся, косясь на Руи. — Я просто вчера ночью в туалет вставал... и, кажись, слышал, как Руи во сне чьё-то имя стонал. Угадайте на букву «Х», ага. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Хён медленно повернул голову в сторону Руи, приподняв одну бровь. — Слышь, хореограф, — голос Хёна стал тише и грубее. — Если ты реально на меня фапаешь втихую — это твои проблемы. Но в зале веди себя нормально. Ещё раз так прижмёшься — сломаю палец. Ясно? Руи облизнул губы, ни капли не испугавшись. В его глазах полыхнул азарт. Ему нравилось, когда Хён злился. Это было хоть какое-то проявление эмоций. — Посмотрим, Хён-и. Посмотрим... Тишина в общаге была тяжёлой, давящей. Хён выбрался из-под одеяла, стараясь не скрипеть кроватью. В горле пересохло, а мысли о вчерашней тренировке никак не давали уснуть. Тот момент, когда Руи прижимался к нему в зале... Хён до сих пор чувствовал кожей то тепло, хоть и строил из себя недотрогу. Он шёл по тёмному коридору, когда до его ушей донёсся тихий, рваный звук из комнаты Руи. Хён замер. — Хён… ах… Хён-и… — это был едва слышный шёпот, переходящий в сдавленный стон. Хён сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Твою мать, Хару не соврал — пронеслось в голове. Сердце заколотилось где-то в горле. Ему нужно было просто пройти мимо, но ноги сами повернули к полуоткрытой двери. В комнате было светло от уличного фонаря. Руи разметался по кровати, на нём была только свободная майка-алкоголичка, которая задралась, обнажая живот. Он тяжело дышал во сне, хмурился и снова что-то неразборчиво бормотал, выгибая шею. Хён медленно подошёл к кровати. Весь его образ «грубого и спокойного челика» сейчас трещал по швам. Никто в группе и подумать не мог, что за этой холодностью скрывается желание просто вжать этого сумасшедшего хореографа в стену и не отпускать. Хён боялся этой своей тактильности больше, чем провала на дебюте. Он присел на край кровати. Кровать едва ощутимо прогнулась. Руи не проснулся, только выдохнул чуть громче. — Идиот ты, Руи, — шёпотом произнёс Хён, и в его голосе не было и капли привычной грубости. — Доиграешься ведь. Он затаил дыхание, глядя на пульсирующую жилку на шее Руи. Соблазн был слишком велик. Хён медленно, почти не дыша, наклонился. Он чувствовал запах парфюма Руи — что-то сладкое, перемешанное с запахом чистого тела. Хён едва коснулся губами горячей кожи на шее, оставляя невесомый, но обжигающий поцелуй. Всего на секунду. Руи во сне сладко вздрогнул и затих, на его губах промелькнула слабая улыбка. Хён резко отстранился, чувствуя, как лицо заливает жар. Он быстро поднялся и почти выбежал из комнаты, стараясь не оглядываться. Если бы он обернулся, он бы заметил, как Руи приоткрыл один глаз и проводит рукой по тому самому месту на шее, где всё ещё горел след от поцелуя. — Попался, — едва слышно прошептал Руи в темноту, ухмыляясь. Теперь он точно знал, что хореография «с перебором» была очень даже кстати.