Кот Фриц и все-все-все.

Дорога в Пустоши была похожа на путешествие в пасть доисторического ящера. Яркий, вылизанный Зверополис остался позади, сменившись сначала унылыми пригородами, а затем и вовсе выжженной землей, где асфальт трескался под безжалостным солнцем. Воздух стал сухим и горячим, пах ржавой пылью и полынью. Пейзаж состоял из рыжих скал, похожих на обломанные зубы, и остовов сгоревших машин, полузанесенных песком, — памятников чьей-то неудачной погоне за американской мечтой. В салоне старого полицейского внедорожника тишина была густой и вязкой. Джуди вела, вцепившись в руль с такой силой, будто боялась, что он вырвется и убежит. Она сидела прямо, вся — натянутый нерв. Ник, напротив, развалился на пассажирском сиденье, закинув ноги в армейских ботинках на приборную панель и прикрыв глаза. Он мог бы спать, но подрагивающие кончики ушей выдавали, что он слушает. Слушает тишину. — Навигатор говорит, через три мили съезд на грунтовку. Каньон Сломанного Клыка, — нарушила молчание Джуди. — Звучит гостеприимно, — пробормотал Ник, не открывая глаз. — Надеюсь, у них там есть кофейный автомат. Плохое расследование без плохого кофе — моветон. Джуди не ответила, лишь крепче сжала руль. Они свернули. Машину затрясло на ухабах. Рыжая пыль взметнулась за ними, как хвост кометы. Они ехали еще минут двадцать, когда Ник сел прямо и прищурился, глядя вдаль. — А вот это уже интересно. На горизонте, там, где по всем картам должен был быть просто гигантский шрам в земле, появилось странное мерцание — отблеск солнца от чего-то большого и металлического. Что ожидала увидеть Джуди? Пару трейлеров-вагончиков. Небольшой палаточный лагерь для ученых. Двух-трех полусонных сурикатов-охранников у шлагбаума и, может быть, пару вялых геологов, ковыряющихся в земле лопатами. Научную экспедицию, пусть и щедро профинансированную. Что она увидела, когда они, оставив машину за скалой, подобрались ближе и посмотрели в бинокль, заставило ее уши инстинктивно прижаться к голове. Это был не научный лагерь. Это была крепость. Периметр кратера был обнесен не сеткой-рабицей, а трехметровым сплошным забором из стальных листов, увенчанным спиралью колючей проволоки, блестевшей на солнце, как злобная ухмылка. Через каждые пятьдесят метров на заборе висели коробки инфракрасных датчиков движения. На поворотных штативах медленно и бесстрастно вращались объективы камер наблюдения, словно черные глаза циклопов, выискивающих нарушителей. Но и это было не все. По углам периметра стояли дозорные вышки. Не хлипкие деревянные конструкции, а башни из темного металла, похожие на сторожевые башни Мордора в миниатюре. И на каждой из них Джуди разглядела по две фигуры. Два огромных волка в тактической форме цвета пустыни. В лапах у них были не дробовики с солью, а автоматические карабины. Они стояли неподвижные, как статуи, сканируя окрестности через бинокли. — Ох… — вырвалось у Джуди. Ее рот приоткрылся в беззвучном изумлении. — Ник… Лис молчал, не отрывая бинокля от глаз. Он не выглядел шокированным. Скорее… впечатленным. Он медленно переводил взгляд с одной вышки на другую, оценивая секторы обстрела, потом сфокусировался на единственных воротах — массивной стальной конструкции, перед которой стоял бронированный черный джип без опознавательных знаков. Джуди опустила свой бинокль. — Это… это не научная экспедиция, — прошептала она, словно боясь, что ее услышат за полкилометра. — Это Форт-Нокс. Что, черт возьми, он там охраняет? Метеорит из чистого золота? Ник наконец опустил бинокль. Он не улыбался. Он просто хмыкнул — тот самый его фирменный хмык, который означал, что игра оказалась в десять раз сложнее и в сто раз интереснее, чем он предполагал. Он издал тихий, восхищенный свист. — Золото? Морковка, не будь такой приземленной. Судя по этой маленькой армии, он там охраняет нечто поважнее. Он снова поднял бинокль и навел его на центр кратера, где виднелись верхушки буровых установок и тяжелых экскаваторов, работающих с яростным гулом, который едва доносился до них. — Похоже, наш волк копает не просто камушки, — тихо заключил он, и в его голосе смешались азарт и капелька профессионального уважения. — Он копает что-то, ради чего можно развязать небольшой конфликт. Они лежали за скалой еще полчаса, наблюдая за отлаженными, почти военными перемещениями внутри периметра. Здесь не было места случайностям. Это был почти хирургический процесс. Четкий, дорогой и смертельно опасный для тех, кто сунет сюда свой нос. Обратно они ехали в еще более тяжелой, задумчивой тишине. Джуди перебирала в голове статьи уголовного кодекса. Незаконное вооруженное формирование, сокрытие доходов, нарушение природоохранного законодательства… Но это были лишь догадки. У них не было ничего. Ни единой зацепки, кроме забора и хмурых волков. А Ник думал о другом. Он думал о масштабе. О дерзости. И впервые за долгое время он почувствовал, как в груди шевельнулось что-то давно забытое. Не праведный гнев копа. А чистое, почти эстетическое уважение к противнику, играющему на таких ставках. И эта мысль пугала его гораздо больше, чем любые пушки на вышках.