Рейнира-картосоставительница

Когда Рейнира справила свои первые именины, всё королевство выдохнуло. Наиболее опасный возраст прошёл, маленькая девочка смотрит на мир своими волшебными сиреневыми глазами с тем самым любопытством ребёнка, что только начал познавать этот мир. Король не скупится и устраивает пир на несколько дней, созывает рыцарей со всех уголков Вестероса, дабы показать всему миру, что дом дракона стал ещё больше. Ради этого он даже прощает своего брата раньше обыкновенного, приглашая того отпраздновать знаменательное событие с семьёй. По улицам в честь этого раздают деньги беднякам. — Да проживёт долгие годы принцесса Рейнира! — раздаются крики во всех уголках Королевской Гавани. — Виват! — вторят им другие. Торговые ряды пестрят различными товарами, привезёнными с самых разных уголков этого мира. Изредка мелькают воришки, радующиеся, что в этой толпе их практически невозможно войти. В большинстве случаев их и не ищут, так как гораздо важнее для продавца продать подороже товар приезжим. За месяца началичь подготовительные мероприятия, собрались швеи, прибыло множество тончайших шёлков, скупаемых с невероятной быстротой. И вот сегодня придворные щеголяют в новых нарядах, из-за чего практически невозможно найти хоть одного человека, что был бы в старых одеждах. — Поздравляю, моя королева, это большое событие для каждого жителя Вестероса, — приседают в реверансе леди и целуют руку их мужья или отцы. Красный Замок блистает в своём великолепии. На стенах вывешено множество фресок, в каждой вазе стоят цветы, специально выращенные для этого в королевских садах. Нельзя не отметить и огромное множество свечей, благодаря которым не было ни одного тёмного уголка. И всему этому сиянию больше всех радовалась сама виновница торжества, большую часть времени сидящая на руках у матери или отца. Вот и в момент приветствия перед главным пиром принцесса пыталась дотянуться до волос матери, желая вытащить изящную заколку с рубиновыми вставками. Утром ей удалось добиться своего, из-за чего фрейлины были вынуждены переделывать причёску королевы. — Мой дорогой кузен, кузина, — в приветственном жесте склонил голову Веларион, — отрадно видеть счастье на ваших лицах. — Благодарю за комплимент, Корлис, но ты и сам прекрасно знаешь причину этой радости, — похлопал по плечу того король. Рейнира, будто бы понимая, что говорят про неё, что-то согласно агукнула, отвлекаясь от своей несомненно интересной задачи. — Принцесса вырастет красавицей в лучших валирийских традициях, — продолжил своё лорд, — мои дети лучшее доказательство того, что в таких суждениях я не ошибаюсь. На это королева Эймма могла лишь вежливо улыбнуться. — Да, Лейна и Лейнор взяли лучшие черты своих родителей. — улыбнулась она. Её словам не были ложью. Рейнис-почти-королева несмотря на чёрные волосы, взятые от рода Баратеонов, выглядела больше валирийкой, чем когда-либо сможет Эймма даже с белым золотом, унаследованным от матери. — Настоящие потомки Валирии. — согласился Визерис, собираясь отвернуться от родственника. — Знайте, что для принцессы всегда найдётся место в нашем доме, что дом Веларион всегда будет на стороне короны, — после этих слов Корлис вновь склонил голову, чтобы после двинуться в противоположную сторону от них. Тогда у королевы Эйммы впервые появились сомнения по поводу будущего её дочери. — Муж мой, — хотела она было начать, но Визерис не дал ей закончить с забирая принцессу с её рук. — Каким бы ни было прекрасным предложение Корлиса, именно Рейнира станет следующей королевой и женой своего брата, — эти слова на время успокоили разум королевы. После пира поздно ночью в своих покоях она едва ли не впервые серьёзно задумалась о том, что однажды её дитя станет чьей-то женой. — И всё же Визерис прав, — в тишине спальни сказала она больше для себя, — ведь так она не окажется далеко от меня, а здесь её не посмеют обидеть. Я лично заставлю отправить любого попытавшегося на плаху, а при необходимости сама занесу меч над виновным. *** Ещё три попытки родить королю сына или дочь (Матерь, она согласна на кого угодно) не увенчались успехом: два ребёнка выскользнули из её чрева небольшими сгустками, а третий родился настолько крошечным, таким тихим, что она была уверена в отсутствии в нём жизни. Однако мейстер тогда заявил обратное. Спустя несколько мгновений с того момента, как его передали ей в руки, кроха зашевелился, попытался задергать своими маленькими ручками. А потом она услышала тихий плач. Этот звук был не похож на тот, что издавала Рейнира, совсем нет. Все находящиеся в покоях резко замолчали, даже служанки на мгновения замерли, давая королеве услышать своё дитя. Негромкие всхлипы вскоре прекратились, как и попытки шевелить ручками. — Он заснул, — внезапно раздался голос Визериса рядом. Она не решилась отворачиваться от ребёнка, что был немногим больше её ладоней. Не сейчас, когда грудь малыша слишком часто вздымалась, что не могло её не пугать. Больше периферийным зрением она уловила, как мейстер покачал головой и начал махать руками, заставляя всех вновь начать шевелиться. Она успела дать своему ребёнку имя. — Пусть будет Эйнаром. Король на это лишь устало улыбнулся и кивнул, принимая такой вариант. Лишь намного позже она поняла, что он уже тогда знал, что её малышу не жить. Что мейстер махал головой в ответ на не заданный вслух вопрос о том, будет ли жить ребёнок. Эймма хотела верить, что пусть ребёнок и выглядит плоховато, но израстётся, станет прекрасным мальчиком и братом для Рейниры, долгожданным наследником. Она лежала, смотря на сына, и мечтала о том, как спустя год отпразднуют его первые именины, назовут наследником, а через год объявят помолвку. И что он со своей старшей сестрёнкой обязательно подружится, благодаря чему она с радостью обучит его всём своим шалостям, из-за чего ей придётся качать головой на очередной доклад о том, что они с кухни украли лимонные пирожные Но вместо надежды пришли проблемы. Он не мог самостоятельно есть. На время кормлений его забирали с её рук. Эймма могла лишь догадываться, как его могли кормить, но по лицам окружающих понимала, что этого не достаточно. Но ведь мейстер что-то делал, поэтому этого должно хватить... правда же? — Мой милый принц, пожалуйста, проживи ещё немного, а потом ты научишься громко кричать, как твоя старшая сестрёнка, и пить молоко, — шептала она больше для себя, когда ребёнок лежал на её груди. Он был настолько крошечным, что его было страшно прижимать к себе руками в такие моменты, поэтому всё, что она могла себе позволить, это слегка коснуться кончиками пальцев. Следующий день не принёс успокоения. Эйнар начал много плакать. Эти тихие звуки доводили её саму до слëз. Король было приказал унести его в детскую, но она из последних сил вцепилась в его руку, чтобы умолять. Она шептала, что не выдержит разлуки, что без неё сыну будет плохо, одиноко, что он не должен с ней разлучаться. Возможно было бы лучше, если бы Визерис не послушал её. С другой стороны она никогда бы не изменила это решение. Её ребёнок продолжал много плакать. Он всё ещё много спал, но стал просыпаться слишком часто. В момент отчаяния она попыталась накормить его грудью сама, но он не понимал или просто не мог взяться за неё. Возможно это просто она не умеет кормить, ведь если бы Рейнире не были бы приставлены кормилицы... Говоря о принцессе, она не могла не вспомнить мгновения, когда её пустили в покои. Тогда она не понимала, почему её мама не может встать и почему брат такой маленький, ведь он должен быть как она. Ей пришлось постараться скрыть смешки, чтобы Рейнира выслушала объяснения о своём первоначальном росте более-менее спокойно. Тем не менее это долго не продлилось: после этого её сын снова проснулся, из-за чего принцессу несмотря на её слëзные мольбы остаться выпроводили. А ещё через пару часов после этого Эйнар умер. Плач, ставший совсем тихим, прекратился, через несколько мгновений остановилось и дыхание. В тот же момент его передали на руки мейстеру. Всё, что она могла делать, это пытаться хоть что-то увидеть и расслышать через шум снующих туда-сюда служанок и помощника. Казалось, что она перестала дышать вместе с сыном, желая чудом вновь услышать такой пугающе тихий, но всё же плач живого ребёнка. Через несколько минут все смолкли, в почтении склонив головы. Она знала эти жесты. Так начинался траур. — Нет-нет-нет... — шептала она тогда, с трудом поднявшись и отобрав у мейстера с рук ребёнка. Её маленькое чудо, её сыночек просто... хотелось верить, что лишь заснул крепче обычного. — Нет-нет-нет... — его забрали из её рук, сделали это слишком грубо, ему ведь наверняка больно, а он такой маленький, такой слабый, с ним нельзя так! Мейстер склонился над ней, когда она осела на пол, всё ещё слабо приобнимая тёплого, слабо пахнущего молоком ребёнка. Он не может быть мёртв. Мейстер выдохнул и забрал из её рук Эйнара, но уже ничего не стал делать, ограничившись тем, что положил её малыша на пелёнки в другом конце покоев, чтобы в итоге вернуться к ней. — Моя королева, — склонился к ней мужчина, собираясь то ли помочь подняться, то ли сообщить то, во что она не хотела верить. Возможно именно тогда она осознала всё сама, но тем не менее поверить в это казалось предательством. — Отдай мне моего малыша. Её не услышали, вновь протянув руки навстречу. — Я приказываю как королева отдать мне моего ребёнка! — казалось, что сейчас она возьмёт его в руки, а он снова будет дышать, что Матерь услышала её мольбы и вдохнула в её сына жизнь. Её затрясло. — Королева! — послышались крики со всех сторон, началась беготня. — Отдайте мне моего ребёнка! Это ошибка, это точно ошибка, ведь он родился живым! Он дышал, он плакал, а ещё у него были её голубые глаза, что стало видно после его редкого приподнимания век, он просто не мог быть мёртв! После этого она не помнила, что происходило вокруг. Кто-то поднял её с пола, уложил в кровать и, вероятно, заставил выпить маковое молоко. Происходило это далеко не один раз, так как проснулась оеа явно не через несколько часов. После пробуждения казалось, что происходящее просто продолжение кошмара. Фрейлины ей сообщили, что её мальчика сожгли в пламени Караксеса. Но ведь это не могло быть правдой, верно? Его просто забрали, унесли в детские по приказу Визериса, а дыхание ей просто приснилось. Так и должно быть, ведь после прошлых выкидышей она по несколько дней просто спала, просыпаясь лишь ради приёма пищи и редких походов в туалет. Не удивительно, что его унесли, ведь это просто забота о ней, чтобы она восстановилась. Глаза у Визериса были красными, когда он решил навестить её через несколько часов. — Жена моя, — взял он её за руку, — наверняка нам в следующий раз повезёт. Эти слова... именно после этого ей пришлось принять то, что она давно поняла. Её сына больше нет. Визерис вскочил на ноги, когда из её глаз полились слезы о сыне, о ребёнке, что родился живым, но которого ей даже не удалось похоронить! Несколько дней были словно в тумане, что рассеялся лишь после шума возни. За дверью кто-то кричал. Детский голос. Внезапно захотелось поверить, что она просто спала несколько лет, а за дверью сейчас стоит Эйнар, возжелавший увидеть мать. Она сама отлично осознавала, что это глупо, но отказываться от такого просто не могла. — Пропустите, — велела она служанке, перепугавшейся от звучания её голоса. — Но мейстер говорил о полной тишине... — начала она было что-то лепетать в ответ, но быстро смолкла. — Я сказала пустить, а не пересказывать чьи-то слова. Девушка не знала, что ей делать, понимая, что наказания независимо от выбора не избежать. В итоге она бросила взгляд на неё, замотала головой и бросилась к двери. — Королева велела пропустить! В то же мгновение в покои залетел ребёнок. Такая глупая надежда вновь начала расцветать в сердце. — Эйнар, — начала было она, но стоило лишь немного напрячь глаза, чтобы понять, что это не он, — Рейнира. Хотелось плакать. Рыдать из-за своей недалёкости, которая позволила ей в очередной раз уверовать, что хотя бы сейчас произойдёт чудо. Только вот нельзя было давать волю слезам. В этот момент с ней её дочь, для которой она должна быть примером. Хотя бы постараться. Для неё она ответственный и сильный взрослый. — Мама, а мне папа сказал, что Эйнар теперь на небушке, — начала было Нира, но она была вынуждена её прервать. Возможно в следующий раз... — А давай лучше ты сейчас расскажешь, что делала сегодня? И начался длинный рассказ о том, что большую часть дня Рейнира была занята тем, что скучала по ней, но папа запретил ей будить маму, сказав, что она болеет. Но она ведь умнее, в потому решила проверить на всякий случай, и оказалась права. Потом пошли упоминания, что её ругали за кражу пирожных, конечно совершенно незаслуженно, ведь она маму слушается... Через какое-то время глаза снова начали слипаться. Всё, что она успела, это обнять Рейниру, надеясь, что она сумеет подарить ей братьев или сестёр, ведь иначе её милая дочь останется одна в этом страшном замке. *** В честь пятилетия Рейниры к ним прибыл Родрик Аррен. Отец... Эймма не видела его уже много лет. В последний раз им удалось поговорить лишь мельком во время великого совета, жалкие минуты, которых не хватило. Какая-то маленькая часть её души желала вновь почувствовать отцовские объятия, услышать родной голос. Ненадолго стать из мудрой матери и ответственной королевы маленькой девочкой, чем-то похожей на Ниру. — Муна, — обратилась к ней Рейнира, которая недавно стала учить валирийский и отказалась звать её на общем, — а дедушка ещё долго будет ехать? Вопрос, что должен был прозвучать тихо, оказался таковым лишь в детском понимании. Стоящий рядом десница короля на это слегка улыбнулся, показывая, что понимает, мол, сам отец и знает такое. — Ты спрашиваешь это уже в третий раз. Возможно осталось ещё несколько минут. В ответ на это девочка насупилась, сложила руки на груди, но что-то ответить не успела — раздался шум открываемых ворот. Карета, посланная встретить на гавани лорда-протектора Долины, была не пуста. Рейнира едва ли не прыгала от нетерпения. Когда дверцы открылись и мужчина начал выходить, принцесса уже с трудом удерживала себя на месте, помня, что ей нельзя бегать по определению и что стоит это делать незаметно от мамы. За несколько лет морщинок на его лице стало гораздо больше, а складка между бровями стада глубже, но голубые глаза не потеряли своего сияния. Походка его, как она могла оценить за эти мгновения, когда он шёл до них, была всё также тверда, как и много лет назад. — Дедушка! — всё же не выдержала и громко позвала Рейнира, но желаемого эффекта этим не добилась — он сначала подошёл к ней. — Королева моя, — сначала склонил голову старик, — моя прекрасная дочь, — после этих слов он взял её за руки, — столько воды утекло с нашей последней встречи, а ты становишься всё краше. — Благодарю, отец, и рада приветствовать тебя в Красном Замке. На это он послал ей лёгкую улыбку, чтобы наконец-то обратить внимание на внучку. — Приветсвую, ваше высочество. После такого официального приветствия принцесса встала в свою любимую "гордую" позу: руки опустились на подол платье, подбородок поднялся, а глаза слегка сузились. Иногда Эймму интересовало, у кого она научилась такому. — Рада видеть вас у себя дома, лорд-дедушка, — но было одно но, которое меняло многое: долго так стоять терпения пока что не хватало, — а ты привёз мне что-нибудь? — глаза вновь в любопытстве расширились. — Об этом я обязательно расскажу вечером, ваше высочество. — Благодарю и жду с нетерпением, — ответила Рейнира и посмотрела на неё, ожидая разрешения пойти обратно в детскую. Ждать она не любила, как и другие дети. Отец тем временем отошёл к Отто Хайтауэру. На просьбу дочери она кивнула нянькам, чтобы те были готовы последовать за принцессой. Гвардеец, получивший такой же взгляд, подошёл ближе, чтобы сопроводить принцессу в её комнаты. Лорд Аррен в это время обсуждал время аудиенции с королём. — ...понимаю, что король человек занятой, поэтому засвидетельствую своё почтение за ужином. Дела можно обсудить и завтра, когда найти время в расписании будет проще. — Благодарю за понимание, лорд Аррен. Ваши покои... — Пусть будут готовы, а пока я хотел бы провести время с дочерью. Десница, которого перебили, лишь слегка нахмурил брови, но лишь на мгновение. — В таком случае отдам соответствующие приказы, чтобы слуги, способные сопроводить вас, были рядом с королевой. — Благодарю, сир. В глубине души Эймма ощущала себя маленькой девочкой, что дожидалась отца в кабинете, желая рассказать о похвале септы, успехах в этикете... сейчас хотелось говорить о Рейнире. Что она растёт любознательным ребёнком, задаёт тысячи вопросов, а ещё недавно начала изучать валирийский. Но стоило им лишь оказаться в её покоях, как с лица отца сошло любое подобие улыбки. — Эймма, моя прекрасная дочь, — начал он, глядя на неё почти такими же голубыми глазами, с разницей лишь в том, что у него они были светлее, — кто занимается воспитанием принцессы? Не было ожидаемых слов о тяжести разлуки, воспоминаний о детских годах. Эймма растерялась. — С недавнего времени к ней приставлена септа, а также один из драконоблюстителей для обучения валирийскому. После этого оказалось, что взгляд отца до этого был лишь подобием хмурого. — Эймма, мне казалось, что я вырастил тебя благочестивой женщиной, способной воспитать новую королеву, что была бы верна домам отца и матери. Но что я вижу?! — начал расхаживать по комнате лорд Орлиного гнезда. — Маленькую девчушку, не способную должным образом обратиться к старшему, желающую лишь подарков и подношений. Эти слова окончательно разрушили картину, нарисованную мечтами о желанной встрече с отцом. Приехал не отец, а лорд-хранитель Востока. — Рейнире лишь пять... — начала было она, стараясь не дать волю слезам. И лорд Долины воспользовался этой заминкой. — Принцессе уже пять. В этом возрасте должно уметь правильно обращаться к людям, как и уметь стоять на встречах... Дальше она уже не слышала, сосреточившись на том, чтобы не разрыдаться от своих неоправданных ожиданий и слов человека, что был для неё долгие годы всем. — ...моя прекрасная дочь, — положил ей руку на плечо хранитель Востока, смотря уже мягко как в детстве, — надеюсь, что ты не повторишь подобные ошибки в воспитании наследника и исправишь допущенные. Принцесса ещё может вырасти примерной женщиной. — То есть Рейниру необходимо научить правильно обращаться, ожидать окончания встреч, стоять молча и не отвлекаться? — зачем-то решила уточнить она. — Именно, моя королева. Примерная женщина. Молчит, не задаёт вопросы, следует правилам. Рейнира и правда от этого образа далека. Но хотелось ли ей видеть её иной? *** Рейнире было семь, когда очередная беременность Эйммы закончилась выкидышем. Тогда её самочувствие настолько ухудшилось, что многие начали готовиться к похоронам королевы. Тогда же и она сама задумалась о том, что будет дальше. Без ожиданий, что в следующий раз повезёт, что она справится. Что станет с этим замком? Визерис... как бы она его не любила, но прошлое его будет жить. Весь замок прекрасно знал, что до консумации их брака в те времена ещё принц часто ходил по публичным домам, где точно не занимался обсуждением поэзии древней Валирии. И если для неё очередная попытка родить наследника окажется преддверием встречи с Неведомым, то... как бы не хотелось мечтать как раньше, она понимала, что на её месте появится другая. Первое время Эймма думала, что будет обижаться после смерти, но потом про себя решила, что это его долг как правителя. Не ей попрекать его долгом. Но тогда вставал другой вопрос: что будет с Рейнирой. Сколько ей придётся ждать до рождения так желаемого королём сына? Как к ней отнесётся новая королева? И ради ответов она была обязана обратиться к истории. — Муна, почему тебе интереснее читать книги и свитки, чем общаться со мной? — обращалась к ней с обидой Нира. — Не зная прошлого... — Не построишь будущее, знаю, — сложила руки и с максимально надменным видом прошла мимо королевы её дочь, — но тогда я тоже буду что-нибудь читать. С такой идеей она не могла поспорить, да и не было в том нужды — чтение принцессе не повредит, если то не чтиво с рынка, которым грешат некоторые леди. Это был не первый день, который Эймма проводила вот так, сидя за столом в комнате, наполненной пылью и книгами. И пока что результаты её разочаровывали. Ради выгоды дочерей отдавали кому угодно. Из последних примеров принцесса Визерра, выданная за человека, кому она годилась во внучки. Юная романтичная принцесса... взгляд невольно сместился на Рейниру, сидящую не так уж далеко от королевы. Будет ли она такой же? Нужны ли королевству строптивые принцессы и королевы? *** Королева не находила себе места. Очередная беременность, приковавшая её к постели, не могла убедить её оставить волнения. Казалось, что встреча с Неведомым состоится уже совсем скоро. И она к этому абсолютно не готова. Совет может и ждал этого, уже думая над кандидатурами на её место, но у неё ещё были здесь дела. Было необходимо убедиться, что Рейнира будет в безопасности. Что она сможет сама о себе позаботиться, если этого никто не сделает. И ради этого она пригласила Деймона. — Моя дорогая кузина, — лёгкой походкой направился к ней принц, вызывая лёгкое чувство зависти. — Дорогой брат, рада тебя видеть. И это не было преувеличением. Деймон мог быть сколь угодно раздражающим, саркастичным, но никогда не становился скучным. — Могу ли я поинтересоваться, для чего меня вызвала сама королева? — с лёгкой усмешкой спрашивает брат короля, усаживаясь на кресло, стоящее рядом с кроватью. — Да, у меня есть к тебе вопрос. Есть ли карта ходов Мейгора? Лицо Деймона в то же мгновение меняется: улыбка и лёгкий прищур сменяются нахмуренными бровями и подозрительностью. — Зачем тебе это знать, кузина? Неужели ты что-то замышляешь? На это Эймма закатывает глаза. Да, это неприлично, но на фоне Деймона она в любом случае будет образцом порядка и благочестия. — В моём положении что-то замышлять... да, всегда мечтала родить в каком-нибудь пыльном коридоре, пока за стенами бегают люди, не зная, как туда войти. Деймон на это лишь хмыкает. Подозрительность никуда не пропадает. — И всё же для чего-то тебе это нужно? Эймма выдыхает и качает головой. — Не мне. Рейнире. Принц на это лишь больше начинает хмуриться, явно пытаясь понять, о чем она говорит. — Для чего ребёнку такие сведения? — наконец спрашивает он, стуча пальцами по колену. — Я хочу, чтобы у Рейниры было преимущество в случае моей смерти. Деймон вскакивает со своего места, чтобы оказаться рядом с ней, схватить её за руки и сжать их в своих ладонях. — Ты не умрёшь, — начинает горячо отрицать эту возможность принц, — ведь бы же сумела выносить Рейниру, почему же ты считаешь, что в этот раз будет всё иначе. Эймма приподнимает бровь. — Всё королевство молится, чтобы ты сумела выносить здорового принца... Дальше она может уже не слушать. Не первый раз в исполнении разных людей Эймма слышит эти слова. Молятся ли? Или же боги давно отвернулись от их семьи? Уже не важно. — Деймон, — решает она всё же отвлечь его, — просто скажи, есть ли такая, и пообещай, что если есть, то ты положишь это в одну из книг Рейниры. Принц отходит назад. — Ты сама не веришь в то, что справишься? Эймма качает головой. — Я просто хочу знать, что моя дочь будет способна изменить происходящее в свою пользу. Просто ответь, есть ли такая? Деймон снова садится в кресло, утыкаясь лицом в ладони. — Такой нет, но я могу её нарисовать, — голос его приглушён, из-за чего она с трудом разбирает сказанное. — Обещаешь в случае моей гибели отдать её Нире? Деймон отрывает лицо от ладоней. — Тебе станет от этого... — теряется принц, подбирая слова, — проще? — Гораздо. — Обещаю. В первые за вечер она улыбается кузену. *** Постепенно в книгах и шкатулках Рейниры оказывается всё больше нового. Записки, рекомендации, направления. После каждой ночи с королём Эймма пытается справляться с эмоциями. Каждый раз кажется, что смерть уже за спиной. Что за Неведомым стоит матушка, готовая забрать в свои объятия её или очередное её дитя. — Муна, зачем мне столько украшений? — однажды спрашивает Рейнира. Она не говорит ничего против, но видит, что что-то не так. — Мне хочется тебя порадовать, милая, — отвечает Эймма и целует дочь в макушку. — Меня радует твоё присутствие, — довольно обнимает мать принцесса. Эймма просто готовится. Будет нелегко, но в случае её гибели Рейнира сможет сбежать.