Перезапуск

      Долгожданное блаженство перезагрузки. Сладкое послевкусие бурного насыщенного коннекта. Постъитерфейсная нега, разлившаяся по всему утомлённому корпусу. Системы приятно тянуло от избыточной активности интерфейс-протоколов. Качаясь вот так на грани оффлайна, хотелось вечно плавать на грани бытия, неосознанно прижимаясь к чему-то тёплому, купаясь в уютных объятиях родного меха. Однако системы хоть и медленно, но постепенно начали запускаться, лениво восстанавливая свою работоспособность.       Внизу слегка жгло. Не слишком приятное ощущение, но это было ничто с общим процессоропомрачительным состоянием. Он словно был наэнергонен. Мутное состояние, приносящее дурманящую эйфорию безмятежного бездумья.       Тишина. Тёплый корпус рядом. Размеренная пульсация искры на фоне тихого гула остывающих систем. Такой спокойный, убаюкивающий, что сознание вновь уплывает куда-то в блаженную пустоту. Активировать системы абсолютно не хотелось.       Неожиданно перед взором стали возникать размытые кадры. Словно в симуляции, смазанные, нечёткие. Они маячили мутными тенями, постепенно меняя форму, приобретая очертания и более мелкие детали. Личности главных фигурантов оффлайновых грёз было не трудно определить ещё до того, как черты их приобрели относительную чёткость.       Вектор Прайм внутренне встрепенулся с запуском аналитического отдела процессора.       Это были не грёзы.       Воспоминания. Причём совершенно недавние. И судя по хронометражу, они вообще являлись последними. От осознания этого простейшего факта процессор пробудился окончательно, запустив процесс выхода онлайн.       Оптика медленно активировалась вместе с самодиагностикой, выдав на внутреннем экране до крайностей знакомый рельеф грудной брони. Искра пропустила импульс, гулко ударившись где-то в топливной форсунке. Праймус. Этот корпус, в уютных объятиях которого устроился хранитель времени, принадлежал именно ему. И тот факт, что тут произошло...       Вектор Прайм судорожно сглотнул антифриз, трезво анализируя ситуацию, попутно пробежавшись по оперативно всплывшим данным самодиагностики. Интерфейс-протоколы были окончательно деактивированы, сознание стало кристально ясным, а понимание совершённого ужаснуло.       Что они сотворили? Фрагнуть самого Праймуса! Шлак, додуматься до такого!..       А сам Праймус? Что он творил?       Хранитель времени опасливо повернул шлем, подняв осторожный взгляд на Создателя. Тот с безмятежным фейсплейтом мирно шуршал вентиляцией, оффлайново вспыхивая светло-желтыми проблесками в линзах. Видеть его таким оказалось несколько неожиданно приятно. Его расслабленные черты лицевых пластинок, его светлейший образ спящего бога, такой спокойный, умиротворённый, что хотелось смотреть на него как можно дольше. Это величие, эта недоступность, что ощущалась даже сейчас, когда их интерфейс-системы соединены, когда штекеры до сих пор были зажаты в его внутрипортовых гнёздах. Ощущался дискомфорт. Создавалось впечатление, что усики внутри пожгло мощностью энергообмена. Порты тоже слегка саднило. Лужа смазки под корпусом холодила броню.       Не отстраниться. Не отсоединиться. Сладкая уютная ловушка объятий, в которой так сильно он хотел оказаться когда-то давно, а сейчас... сейчас... Ему было слишком хорошо в таком положении, хоть и неловко от всего произошедшего. Он не хотел отсюда выбираться и, собственно, отсоединяться тоже не было желания. Дискомфорт подпаленной проводки был не настолько критичен, чтобы прерывать такое удовольствие, как объятия оффлайнового Праймуса.       По крайней мере, Вектор Прайм впервые видел его в таком состоянии. Всевышний никогда при нём не уходил в перезарядку. Он всегда был онлайн в этом корпусе. Кроме, разве что того инцидента у входа в Ложемент, с которого это всё и началось.       Искру согревало приятное светлое чувство, что заставляло её пульсировать чаще. Оно, приправленное смущением, казалось чем-то возвышенным и непогрешимым вопреки пылавшей ранее ненасытной похоти. Вектор Прайм стыдился её проявления по отношению к собственному альфе. К кому угодно и с кем угодно всё было бы совершенно иначе, но только не с Праймусом.       Внутри лёгонько всколыхнулась нить. Мягко, приятно, знакомо. Тихий шорох стравливаемого воздуха где-то за мощным белоснежным корпусом, дёрнувшиеся зажатые между Всевышним и хранителем времени пальцы манипулятора и спустя длинный клик недоумённого затишья резкий взрыв чужих эмоций, ударивший по связи почти до перегрузки эмоционального блока.       Пробуждение Оптимуса было трудно не заметить. Он знатно переполошился, едва ли не шарахнувшись от Праймуса, однако надёжно зажатые во внутренних разъёмах штекеры ему этого сделать не дали. Он с перепугу дёрнул их слишком резко в попытке вынуть из обжигающего плена, но этим необдуманным поступком лишь причинил себе боль, чуть не оборвав чувствительные элементы собственной интерфейс-системы.       Тихий болезненный стон он задушить не успел.       — Оптимус? — негромко окликнул его хранитель времени, потянувшись к нему манипулятором.       Пальцы скользнули по гладкой длинной пластине крыла, которым был укрыт младший Прайм, но элементы родного корпуса нащупать он не смог.       — Вектор Прайм? — несколько испуганно прошелестел Оптимус, но всколыхнув нить неоднозначным импульсом, осторожно протиснул ладонь под мощное крыло Всевышнего и скользнул пальцами по бело-розовому манипулятору.       Вектор Прайм обхватил его за предплечную броню в ответ, потревожив связь успокаивающими волнами. И это видимо сработало. Собрат стал понемногу расслабляться, снова нерешительно прильнув немного к белоснежному корпусу. Держаться вот так за близкого меха было приятно. Это отвлекало от произошедшего, отвлекало от их нынешнего положения и от мыслей о том, что их ждало дальше.       Праймус мирно пребывал в явно очень глубоком оффлайне. Он не отреагировал ни на возню своих последователей, ни на их голоса, ни на попытки отсоединиться от него. Он не шевелился, шурша вентиляцией и изредка вспыхивая светло-желтыми огоньками оптики. Это несколько успокаивало. Ещё есть время всё хорошенько обдумать, возможно, даже отсоединиться самостоятельно или просто... просто полюбоваться крайне редким явлением. Спящий бог. Умиротворённо посапывающий Праймус. Такой прекрасный в своей величественности с крайне невинным, но по-прежнему серьёзным выражением фейсплейта. Тревожить его совершенно не хотелось. Особенно, если учесть их долгих интерфейс-марафон.       Внезапно у Вектора Прайма возник вопрос, ударивший по его процессору ещё более внезапной догадкой.       Сколько раз Всевышний полноценно перезагружался? А перезагружался ли он вообще, кроме, разве что сейчас?       В памяти вмиг пролетели все детали произошедшего здесь вопиющего безрассудства, но ни в одном из них не было однозначного ответа. Хранитель времени каждый раз при выходе онлайн обнаруживал бодрствующего Создателя, но при этом, отключаясь при вылете в перезагрузку, он видел лишь блаженство в его оптике, но уж точно не...       Искра всколыхнулась при воспоминании о последних кликах перед финальным отключением. Эта энергия, исходящая от Всевышнего, что проникала в системы, напитывала корпус сладкой пьянящей силой. Праймус буквально фонтанировал ею, сиял изнутри своей сущностью, рвавшейся на пике удовольствия за пределы столь маленького для него воплощения.       Вектор Прайм мелко задрожал от столь будоражащих мыслей. Оптимус очевидно заметил реакцию, но учтиво промолчал, погладив легонько бело-розовый манипулятор.       Идея о том, что Праймус подзарядил их обоих своей силой, чтобы самому достигнуть пика, трудно поддавалась осознанию. Эта энергия всё ещё ощущалась в цепях, струясь вместе с энергоном по магистралям. Искра трепетала в груди, рождая чувство благодарности и усиливая привязанность к Создателю. Такой щедрый жест отчего-то воспринимался, как знак теплых чувств, как подтверждение их наличия, взаимности. Хотелось сделать что-то равнозначное в ответ.       Хранитель времени в чувствах прижался сильнее к белоснежной груди, уткнувшись в неё носовым выступом, вдыхая запах перегретого корпуса Всевышнего, испачканного в смазке. Такой сладкий дурманящий аромат, заставляющий процессор поплыть, вновь окунувшись в недавнее безумие.       Ох, Праймус милостивый!       Оптимус продолжал отрезвляюще гладить манипулятор, удерживая собрата от потери трезвого рассудка. Это заставило одуматься, заглушить в себе тягу к тому, с кем ему никогда не бывать вместе. По крайней мере, последнее слово Создателя перед вылетом в перезагрузку уж точно это подтверждало. Хотя думать об этом совершенно не хотелось.       Шорох более глубокого вентцикла, лёгкое движение дёрнувшихся спросонья пальцев, и Вектор Прайм, быстро отстранив шлем, поднял взгляд. Моргнувшая ярко-желтая оптика плавно разгорелась сильнее, тут же поймав в свой плен растерянную алую. Только что вышедший онлайн Праймус смотрел на свою бэту ровно и спокойно, словно невозмутимо оценивая ситуацию и считывая информацию сразу с обоих своих последователей. Хранитель времени чуть напрягся, чувствуя себя совсем уж неловко от того факта, что он был по-прежнему подключен к собственному Создателю помимо того, что перед оптикой до сих пор стояли кадры их недавнего интерфейса.       А ещё Юникрон, чьё имя соскользнуло с этих невыносимо прекрасных губ на пике экстаза.       Шлак! Идея о том, что все они, Первые Тринадцать, были созданы при непосредственном участии обоих титанов... что второй их альфа был никто иной, как сам Владыка Хаоса... Нет! Нет-нет-нет. Он не желал даже думать об этом.       Вектор Прайм стыдливо опустил оптику, постаравшись усилием воли прогнать из своего процессора мысль о возможном союзе Праймуса с его же полной противоположностью. Выкинуть это из оперативной памяти, удалить все напоминания об этом и больше никогда не возвращаться к данной теме.       Нить напряжённо звянькнула. Оптимус настороженно притих, явно поняв, что Всевышний уже онлайн. Где-то с его стороны раздался тихий шорох. Возможно, Праймус сдвинул крыло, а после штекеры внутри опалило болезненным разрядом. Оба Прайма несдержанно зашипели, получив долгожданную свободу, но вынимать своё оборудование из подпаленных разъёмов никто из них не спешил.       — Осторожно, не навредите себе, — хрипловатым баритоном тихо пророкотал Всевышний.       То, что они подожгли элементы своих интерфейс-систем, оба Прайма уже осознали в полном объёме. Жжение штекеров, колюще-щипающий дискомфорт, и ноющие импульсы с нейроузлов при попытке изъять из Праймуса своё оборудование, были достаточным доказательством бедственного положения всех троих. Вынимать нужно было медленно и крайне осторожно. Никто из них не хотел обломать контактные усики, оставив частички себя внутри этого благородного белоснежного корпуса, как собственно и оцарапаться об огрубевшую поверхность жжённых элементов.       Вектор Прайм осторожно принялся вытаскивать пару штекеров. Его системы обожгло болезненными импульсами, но несмотря на то, что контактные усики выходили с сильным затруднением, грозясь обломаться в любой момент, но всё прошло достаточно успешно, чтобы с такой же осторожностью приступить отключать и все остальные соединения. Оптимус тоже взялся потихоньку изымать своё оборудование. Болезненные сигналы нити, которые он так старательно пытался заглушить, подтверждали этот факт.       Праймы периодически шипели, когда опалённые фрагменты намокали в смазке внутри порта и прижимались к белоснежному корпусу, пережидая неприятные ощущения. Праймус же не двигался. Он старался облегчить своим последователям процесс отключения от своих систем, поэтому благоразумно предпочёл им не препятствовать. Случайно сорвавшийся в один момент с белых губ болезненный стон заставил обоих Праймов остановиться, вопреки тому, что до полного отсоединения оставалось совсем немного. Уж что-что, а причинять боль Всевышнему они точно не собирались.       Хранитель времени медленно поднял изучающий взгляд на Создателя, желая убедиться, что с ним всё в порядке. Лёгкая тень болезненного дискомфорта на краткий миг отразилась в плавно моргнувших светло-желтых линзах, но его величественный фейсплейт оставался непроницаемо серьёзным.       Последние предельно аккуратные движения, и оба коннектора внутри сложились в свой первоначальный вид, после чего медленно покинули влажно хлюпнувшие порты. С них стекла порция смазки, сброшенной при вылете в перезагрузку. Оптимус сразу же отполз назад, наблюдая за тем, как Праймус сложил крыло и с уставшим вентциклом откинулся на спину.       Чуть привстав следом, Праймы растерянно переглянулись, но тут же стыдливо отвели оптику в сторону.       — Идите сюда, — хрипло позвал их Всевышний, в приглашающем жесте откинув манипуляторы.       Намёк был кристально прозрачен, но оба собрата подчинились лишь с некоторой заминкой. Оба шлема — и розовый, и синий — неловко опустились на каждый белоснежный плечевой блок. Было немного неудобно вот так совершенно не по-праймовски вести себя в присутствии самого Бога Созидания. Это полное отсутствие субординации и абсолютно бесстыдное поведение резонировали с протоколами приличия и совести, которые после всего произошедшего вдруг соизволили запуститься.       Где ж они были раньше, когда Праймы шпарили Всевышнего с двух сторон!?       Оптимус судорожно сглотнул антифриз, мельком бросая на предшественника быстрые взгляды. Тот был смущён, пылая разогретым фейсплейтом, но поглядывал на него в ответ блестящей пылающей ярко-алой соблазнительно манящей оптикой. Нить с его стороны относительно спокойна, что повлияло и на младшего Прайма. Тот постарался расслабиться, протянув через белоснежный торс манипулятор, и получив схожий жест в ответ, с облегчением переплёл родные пальцы.       Тепло корпуса рядом, контакт манипуляторов с любимым мехом, его убаюкивающие импульсы по связи... Общая выматывающая усталость и лёгкое прикосновение к шлему, словно невесомое поглаживание, вопреки болезненному пощипыванию интерфейс-оборудования, сделали своё дело.       Соскользнуть в оффлайн оказалось также легко и незаметно, как это было в самом начале пребывания здесь. Возможно снова это было делом манипуляторов Праймуса, а возможно они отключились сами, но это оказалось неожиданно приятным.       — Бэты мои, — услышал вдруг Оптимус на грани сознания тихий убаюкивающий шёпот Всевышнего.       Он даже не успел толком понять неверность данной фразы. Ведь он же не был зажжён Создателем. У него были альфы. Однако это уже не имело никакого значения, ибо мягкие волны тепла и уюта уже унесли его в объятия оффлайна.

***

      Онлайн оба Прайма вылетели стремительно вместе со жгучей болью в интимном месте. Они оба вскрикнули от неожиданно обрушившегося шквала совершенно неприятных ощущений. Они подскочили на платформе, резко сев, и захлопнув интерфейс-систему, с болезненным стоном прижали к груди коленные шарниры.       Это было жестоко!       Праймус сидел рядом с ними с самым невозмутимым видом, держа в обоих манипуляторах по маленькому пустому кубу. Изверг с невинной светло-жёлтой оптикой! Благодетель шлаков! Кислоту что ли плеснул в отместку за то, что его светлейший бампер откатали по полной программе!? Внизу всё жгло, щипало, горело, словно металл плавился под действием активного вещества, а он смотрел на своих последователей, даже не собираясь что-либо предпринимать.       — Регенерационый эфир, — сухо пояснил Всевышний, дематерилизуя одни кубы и материализуя другие уже со знакомым содержимым, и протянув их Праймам добавил. — Скоро пойдёт.       Оснований не доверять не было ни у одного, ни у другого. Да, Всевышний многое умалчивал, да, он любил недоговаривать, увиливать и неоднозначно намекать. Однако он ни разу их не обманул и никоим образом им не вредил. Ну, разве что случайно подпалил интерфейс-систему, которую тут же обработал восстанавливающим средством. Поэтому сбивчиво вентилируясь от болезненных ощущений, они приняли предложенный энергон.       Баки за такой активный период времени уже успели опустеть, из-за чего возникала базовая потребность подзаправиться. Вектор Прайм первый вскрыл куб и стал поглощать его мелкими глотками. Глядя на него, Оптимус с короткой заминкой последовал примеру собрата. Праймус медленно поменял позу, усевшись так же, как и его последователи, только фейсплейтом к ним и материализовал ещё один куб.       Оба Прайма бросили на него недоумённый взгляд, а после переглянувшись, стали исподтишка за ним наблюдать. То, как едва заметно дёрнулись пластинки белоснежного фейсплейта в момент приземления бампера на поверхность платформы уловил каждый. Это было слишком похоже на то, что Всевышний поморщился от неприятных ощущений. Неужто его системы тоже настолько повреждены? И он так же обработал себя, как и своих последователей?       Праймус вскрыл куб, начав обыденно заправляться, как самый простой мех. С той лишь разницей, что вливал он в себя "белый свет". Оптимус опустил взгляд на серебрящуюся жидкость в своём кубе и, сделав пару небольших глотков, отвёл в сторону.       Платформы, сдвинутые вместе ранее не понятно кем и как, вновь занимали свои привычные места, а та, на которой они все разместились... она... Младший Прайм осмотрелся по сторонам в поисках следов откровенного святотатства, но ни на платформе, ни на себе, ни на собрате, ни даже на самом Праймусе он не обнаружил. Всё было чисто. Ни пятен, ни разводов, ни царапин. Только узор рельефа некоторых белоснежных пластин брони, что ранее никак не отличался по цветовой гамме, вдруг приобрёл тёмно-серый оттенок. В принципе, это не слишком бросалось в оптику, как и несколько золотистых вставочек по всему корпусу, но витиеватые завитушки, которые до этого вообще были незаметными, вдруг привлекали внимание своей замысловатостью. Тонкие линии узора теперь украшали грудную пластину, основную часть крыльев от стоек до сложенных компактно узких пластин, что приобрели светлый серебристо-серый оттенок, а также более редкие и мелкие фрагменты украшали предплечные пластины и нижние сегменты ног.       Это было странным.       Вектор Прайм похоже тоже это заметил, ибо встретившись взглядом со своим альфой, но как-то подозрительно дёрнул нить, быстро стрельнув оптикой на собрата и вдруг стушевался. От него веяло сомнением и лёгким напряжением, однако он счёл лучшим не озвучивать свои мысли.       Так в тихой уютной обстановке под молчаливые переглядывания заправка плавно подошла к концу. Боль внизу постепенно стихла, оставляя слабый, но противный зуд, а опустевшие кубы, перекочевавшие в манипуляторы Всевышнего, вмиг испарились.       — Пришло время, — коротко возвестил глубоким баритоном Создатель, ловко соскочив с платформы, и ожидающе обернулся на Праймов.       Те слегка скривившись от дискомфорта в паховой секции плавно и гораздо медленнее последователи его примеру.       — Для чего? — поинтересовался Вектор Прайм, выпрямляясь рядом со своим альфой.       — Пойдёмте со мной, сами всё поймёте, — ответил он, переведя взгляд с одного недавнего партнёра на другого, а после развернулся и невозмутимо направился к выходу.       Праймы лишь переглянулись друг с другом прежде, чем поспешить следом.

***

      Двери Ложемента, ранее тёмные и запертые, сейчас освещались достаточно хорошо, чтобы с далека можно разглядеть, что заперты они были не настолько серьёзно и плотно, как это было в последний раз, когда их видели Праймы. Сейчас они были заперты лишь на три уровня замков, которые плавно отомкнулись стоило Праймусу только к ним приблизиться. Створки распахнулись узкой щелью достаточной лишь для того, чтобы протиснуться в неё боком. Вектор Прайм в ней чуть было не застрял из-за оружейного модуля, но каким-то образом умудрился изловчиться и протиснулся вслед за Создателем.       Внутри ослепительно ярко сияла Всеискра, неровно вспыхивая мелкими короткими вспышками. Оптику слепило от столь яркого света, но причину подозрительного мерцания хранитель времени хоть и с запозданием, но всё-таки рассмотрел. Он нервно сглотнул антифриз и, сделав пару шагов к слепящему огромному сгустку энергии, поражённо замер.       Оптимус не сразу понял, в чём дело. Ему потребовалось чуть больше времени, чтобы откалибровать оптику под такой уровень яркости и разглядеть мелкие комочки света, что медленно вращались вокруг сердца Кибертрона. Их сложно было сосчитать. Несколько десятков уж точно, возможно больше сотни, и каждая отсвечивала разным оттенком. Это невероятное зрелище завораживало своим великолепием. Искра отчего-то сладко сжималась при взгляде на крохотные сгустки энергии, и трепетно тянулась к ним навстречу.       Оптимус поддался порыву, шагнув в сторону собрата, но остановившись на шаг позади него.       — Это то, что я думаю? — зачарованно обронил младший Прайм.       — Да, — тихо ответил завороженный зрелищем хранитель времени.       Событие, которого не видали уже несколько тысяч ворн, которое уже считалось невозможным по разным причинам, тем более после отравления Всеискры тёмным энергоном. Событие, которое скоро потрясёт весь Кибертрон. Соответствующей инфраструктуры на только что восстановленной планете не было. Её жители давно позабыли, что это такое, они не знали, как быть с новоактивированными Праймусом, не помнили, что такое вообще возможно. Ведь всё поколение, активированное в военное время и незадолго до самой войны, было зажжено исключительно в рамках самовоспроизводства.       У Праймуса очень давно не было бэт. И вот теперь...       — Их так много, — не имея возможности оторвать взгляд от слепящего оптику чуда, почти шёпотом обронил Оптимус и, поддавшись ещё немного, сравнялся плечевыми блоками с собратом.       Тихий шелест за спиной, пара спокойных шагов, и оба легонько вздрогнули от прикосновения. Всевышний непринуждённо приобнял их, прижавшись корпусом к ним обоим.       — Бывало и больше, — бархатно пророкотал он какой-то подозрительно мягкой, едва ли не влюблённой интонацией.       Праймы синхронно развернули в его сторону шлем, подняв на него заинтересованный взгляд.       Праймус смотрел на свою же заискрённую Искру с какой-то щемящей нежностью в мягко мерцающей жёлтой оптике. Фейсплейт его по-прежнему оставался неизменно строгим, но сияние линз выдавало его со всеми болтиками. Он был доволен своим положением. Даже можно сказать счастлив.       Вектор Прайм отчего-то вдруг резковато дёрнул нить и отвернулся в сторону.       — Не при мне уж точно, — несколько отстранённо фыркнул он, снова вернув своё внимание на Всеискру.       Оптимус перевёл взгляд на собрата. От него снова по связи исходили приятные волны спокойствия, что даровало созерцание нескольких десятков новозажжённых искорок. На миг ему показалось, что хранитель времени чем-то разочарован, однако, вспомнив их первые клики после прибытия сюда, младший Прайм быстро выбросил из процессора эту мелочь. Вектор Прайм знает Праймуса гораздо лучше, чем он, поэтому сложившиеся между ними отношения имели свои неформальные особенности. К тому же Всевышний тоже счёл эту реакцию незначительной.       Он медленно обошёл их, сделав несколько шагов к своей Искре, и протянув к ней манипуляторы, резковато взмахнул ими.       Что-то, лежащее на полу неподалёку от ослепительного сгустка энергии, взметнулось в воздух и полетело в сторону Праймуса. В летящем объекте Оптимус распознал мечи Вектора Прайма, которые, как он сообразил с запозданием, и составляли основу ловушки времени. Праймус ловко схватил их за рукояти, плавно взмахнув ими, и развернувшись к Праймам, направился к ним. Он подошёл к своему спарку и, протянув оба меча, мягко пророкотал.       — Возвращаю.       Хранитель времени спокойно протянул манипуляторы к своему оружию. Металл привычно откликнулся на прикосновение владельца, вспыхнув слабым зеленоватым сиянием. Серые пальцы невольно скользнули по белоснежной ладони, отчего в Первородной искре всколыхнулось нечто тёплое, которое тут же погасло стоило лишь Всевышнему убрать манипуляторы. Тот, казалось и вовсе этого не заметил.       Вектор Прайм, как ни в чём не бывало, одним взмахом вернул мечи себе в оружейный модуль, а после поднял на Создателя уверенный взгляд.       — Так значит ты теперь... — быстро начал он, но запнулся, опустив взгляд на тёмный узор на белоснежной грудной броне, вокруг которого проступал едва заметный бежеватый контур. — /Единый/? — тихо закончил он, неуверенно подняв на альфу оптику снова.       Вопрос, который так и не смог сформулировать Оптимус, хотя признаки изменений он тоже заметил в этом великолепном создании. Ответ отчего-то казался более, чем очевиден, но Всевышний не спешил давать чёткое разъяснение, молча окинув спокойным взглядом обоих своих последователей, а после плавным движением манипуляторов притянул их к себе в объятия.       — Для вас я так и останусь Праймусом, бэты мои, — тихо произнёс он в розовую макушку, после чего оставил тёплый поцелуй на синем шлеме.       Оптимус смутился и близости Всевышнего, и невинного прикосновения его губ, и его слов. Он не являлся спарком Праймуса и не считал себя связанным родственными узами с ним, несмотря на то, что его альфы были зажжены им. Однако эти слова, которыми Всевышний непринуждённо признавал его своим созданием, отзывались в искре чем-то тёплым, приятным.       Вектор Прайм был в схожем положении. Лёгкие пятна смущения на фейсплейте, сладкие импульсы привязанности и громкий грохот пульсации его искры — красноречиво свидетельствовали об этом. Ему было безумно приятно прижиматься к Создателю, тогда, как младшему Прайму всё ещё было немного неловко от этого. Однако собрата он больше не ревновал, хотя и понимал, что к Праймусу у него чувства всё же сильнее.       — Вам пора, — спустя целую вечность, уложившуюся каким-то чудом в мимолётный клик, подал голос Всевышний, выпуская из объятий своих последователей. — Вас давно уже ждут.       Оба Прайма с некоторым чувством сожаления отстранились, подняв оптику на Создателя. Тот смотрел на них своим строгим проницательным взглядом, которым обычно ответственный альфа одаривает своих бэт перед очень важным этапом их жизни. В его линзах не было холода, несмотря на общий серьёзный вид. Она лучилась теплом, мягко мерцая спокойствием. Он отпускал их, молчаливо прощаясь. Отправлял в путь их жизней, словно знал наперёд, что их ждало в будущем.       И он знал. Точно знал, но ничего им об этом не скажет. Просто будет смотреть, как они, переглянувшись друг с другом, развернутся к выходу, что темнел узкой щелью приоткрытых в Ложемент массивных дверей, и медленным неспешным шагом напрявятся к нему.       Лишь оказавшись у выхода и пропустив вперёд собрата, Вектор Прайм на миг замер, желая в последний раз перед разлукой взглянуть на Создателя, но уже начав поворачивать шлем, отдёрнул себя в последний момент.       — Вектор, — вдруг окликнул Праймус свою вновь чуть не застрявшую в проёме бэту. — Передай, что я его жду.       — Кого? — недоумённо спросил хранитель времени, просунув шлем обратно в проём.       Однако Всевышний, оказывается, бесшумно сопроводивший их к выходу, едва ли не фейсплейт к фейсплейту склонился к нему. Вектор Прайм вынужденно отпрянул чуть назад, чтобы иметь возможность видеть своего альфу.       — Поймёшь, когда придёт время, — довольно пророкотал Праймус, выпрямляясь, а в следующий миг дверь в Ложемент неожиданно резко захлопнулась, заставив от неё отшатнуться.

***

      Они снова остались с Оптимусом наедине. Тот бросал на собрата быстрые взгляды, явно собираясь что-то сказать, но весь путь к границе Комплекса Всеискры так и не проронил ни слова. Осуждал ли он, сожалел или может всё ещё не знал, как быть со всем произошедшим здесь? Вектор Прайм не хотел заморачиваться с расшифровкой спутанных сигналов их связи. Он просто решил закрыть на всё это оптику и, постаравшись прогнать мысли о собственных чувствах, одним взмахом манипулятора открыл портал.       Обратно на Атлантиду-2.