on the edge

В доме Уилеров царила гробовая тишина. В эту ночь луна была полной и невероятно яркой, ее лучи освещали гостиную, где расположились подростки. Эдди включил телевизор, чтобы разбавить тишину и создать атмосферу. Звук был приглушенным, придавая комнате света от экрана. Кая сразу упала на диван лицом вниз. Ее ноги гудели, тело окончательно ослабело. — Кая, ты спать? Ты ничего не хочешь? — спросил парень, снимая свою джинсовую куртку. Девушка в ответ лишь промычала, даже не взглянув на него. — А я бы с удовольствием перекусил. Сразу на кухне послышался шум открываемого холодильника и звяканье посуды. Каждый шорох давил на виски, живот ныл от выпитого алкоголя, и сейчас девушке стало нехорошо. Она повернулась на спину, глубоко вдыхая. В глазах все расплывалось до такой степени, что она почти ослепла. — Эдди… Мне что-то нехорошо… — на последнем издыхании прошептала Кая и, собрав остатки сил, поплелась в ванную. К горлу подкатила горечь, и ее начало тошнить. Весь организм отторгал выпитый ранее алкоголь, выталкивая его наружу. Эдди зашел в ванную, тяжело вздыхая, и присел рядом с девушкой на корточки. Одна рука парня собрала распущенные волосы в пучок, а вторая легла на ее талию, мягко обхватывая. Он аккуратно ее придерживал. Эдди часто «откачивал» близких ему людей, так что в этом деле он был специалист. — Ну и напилась ты, но ничего, не смертельно, зато весело. — усмехнулся парень, и после его слов девушку вырвало сильнее. Сил у нее не было, слова друга доносились прерывисто и смутно. В ушах стоял противный звон. Лишь спустя минут десять-пятнадцать ее отпустило. Она облокотилась о прохладную плитку, закрыв глаза, желая поскорее отключиться. Парень начал прибираться. — Я больше никогда в жизни не буду пить, — выдохнула Кая, а Эдди лишь хмыкнул, зная, что это вранье. Он аккуратно умыл ее, ведь девушка была в полубессознательном состоянии. Ноги ее не держали, так что парень бережно взял Каю к себе на руки. Его крупные ладони держали хрупкое тело, как что-то бесконечно дорогое. Он не хотел сделать ей больно ни в коем случае и пытался обращаться максимально аккуратно. Руки Каи обхватили его массивную шею, она смирно сложила голову на плечо. Девушка чувствовала себя в безопасности рядом с ним и знала, что ничего не случится. Ей было немного стыдно за этот инцидент, но эти мысли она отложила на следующий день. Эдди расстелил постель и нежно уложил ее. Девушка моментально отключилась, но перед сном бросила в его сторону слабую улыбку. Он продолжал сидеть рядом на краю кровати. Его тянуло к ней. Он ждал ответной реакции, но, не получая ее, опускал руки или отступал, не решаясь на большее. Грустно улыбаясь, он наблюдал, как Уилер спит. Рука Мансона неосознанно потянулась к ней, желая прикоснуться. Он боялся разбудить, боялся сделать что-то не то. Когда пришло осознание, что Кая уснула крепко, он все-таки дотронулся до ее длинных волос и ласково начал их поглаживать. «Какие мягкие…» — промелькнуло у него в голове, и улыбка стала теплее. Некоторое время он гладил волосы, наблюдая за спящей Уилер. Лишь через минут десять он покинул комнату, уходя в гостиную. *** Монотонный шум дождя разбудил девушку. Она медленно открыла глаза, и мир навалился на нее тяжестью свинца — пульсирующей болью в висках, сухостью во рту и смутным, но настойчивым чувством стыда. Кая проснулась в ужасном похмельном состоянии. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывочно, словно сквозь густой туман.  Она принялась освежать свое состояние всеми возможными способами. Нужно было выглядеть хоть немного лучше, привести себя в порядок после вчерашнего, чтобы встретить новый день и, главное, семью. К полудню, когда дождь за окном превратился в изморось, дом наполнился привычными звуками. Сначала приехала Нэнси, а вместе с ней Майк и Уилл. Мальчики практически сразу убежали в подвал, где обычно происходили все их детские посиделки и стратегические совещания. Нэнси, скинув куртку, на кухне уже деловито начала собирать что-то на скорую руку для себя. Кая, тяжело вздохнув, направилась на кухню. Она присела на высокий стул у барной стойки, молча наблюдая за уверенными движениями сестры. — Как отдохнула? — спросила старшая Уилер, поставив перед сестрой чашку ароматного чая с мёдом, словно угадав её потребность в тепле и заботе. — Всё было нормально, — быстро ответила Кая, сделав глоток. Она решила не вдаваться в подробности своего слишком «красочного» дня. Лучше уж промолчать. — А ты как? Как твои выходные с Джонатаном? — Да ничего нового не было, — сестра пожала плечами, но в уголках её губ мелькнула лёгкая, счастливая улыбка. — Обычные посиделки, разговоры, музыка. Спокойно. Кая медленно пила горячий чай, чувствуя, как он согревает изнутри, но не в силах прогнать главную мысль. Она снова и снова возвращалась к тому, почему Эдди уехал, даже не предупредив её. Не оставив ни записки, ни намёка. Девушка была почти уверена, что он слишком разочаровался в ней после вчерашнего. Вечер и вправду вышел не самым приятным. Стараясь заглушить этот внутренний диалог, она с маниакальным упорством принялась заполнять день любыми полезными делами. Убралась в комнате, хотя комната и так сияла чистотой, перекладывая вещи с места на место. Прочитала пару глав новой книги, но слова расплывались перед глазами, не оставляя в памяти ни следа. Скоренько сделала домашнее задание на завтра. А под конец, уловив доносящийся из подвала смех и голоса, испекла яблочный пирог для мальчиков, чьё число в подвале, судя по шуму, за день явно прибавилось. Все эти дела были отчаянной попыткой не думать о том, что произошло. Но в минуты тишины прокрадывалось главное: вчерашний вечер заставлял сильно стыдиться своего поведения. И ещё — тот разговор с Билли. Как теперь он будет себя вести в школе? Отстанет ли наконец-то от неё и её друзей, или, наоборот, этот инцидент станет новым поводом для издевок? Родители вернулись ближе к вечеру, привезя с собой запах дороги и лёгкую суету. Миссис Уилер, сияющая и отдохнувшая, с упоением рассказывала дочерям об их коротком отдыхе, восхищаясь природной красотой и долгожданной тишиной, так контрастировавшей с привычным хаосом Хоукинса. Девочки слушали её с видимым удовольствием, кивали, задавали вопросы. Только Кая, улыбаясь в нужных местах, мыслями была где-то далеко, вновь и вновь прокручивая в голове вчерашний вечер и гадая, что же будет завтра. *** Ранний подъем, сонная рутина и нудная дорога к школе. Каждый шаг по серым школьным коридорам давался с трудом. Лучше бы девушка сейчас лежала дома под одеялом, уставившись в потолок, и ничего не делала. Посещение в школу было обязательно. Она бы, может, и ездила в школу без внутренних упреков, если бы не окружение. Весь день Уилер отсиживалась рядом с Робин. Подруга болтала о новом фильме, о своих проблемах с испанским, не подозревая, что творится у Каи внутри. Ведь девушка не делилась с ней своими тайнами. Она предпочитала держать свои чувства и эмоции в плотно закрученной банке внутри себя, боясь открыть крышку и нечаянно переложить этот груз на плечи других. Так было безопаснее. Для всех. На большом перерыве они, как обычно, разделились. Робин, схватив конспекты, помчалась к учительнице математики умолять о шансе исправить плохие оценки. А Кая, чувствуя знакомое сжатие в груди, потянулась к запасной пачке сигарет в рюкзаке и направилась к своему тихому месту — дальнему углу за школой. Как только она зашла за угол, шаги замерли. На её месте, прислонившись к кирпичной стене, курил Билли. Солнце играло в его кудрявых волосах, а дым кольцами уплывал в прохладный воздух. «Какого черта он теперь отсиживается в моём месте?» — промелькнуло у Каи, и рука непроизвольно сжала пачку сигарет в кармане кофты. Она уже развернулась, чтобы бесшумно уйти, но её окликнул хриплый, узнаваемый голос. — Уилер. Присоединяйся. Не было в его тоне ни привычной насмешки, ни злобы. Была какая-то усталая нейтральность. Кая медленно развернулась , преодолевая желание бежать, подошла. Она уже полезла в карман за своей пачкой, когда Билли протянул ей что-то. Не одну сигарету, а целую, идеально ровную, запечатанную пачку импортных сигарет. — Это тебе. За ту самую сигарету, — произнёс он, глядя куда-то поверх её головы. По спине Каи пробежали мурашки. Он помнит. Помнит тот случайный разговор. Это было неожиданно и оттого вдвойне тревожно. — Спасибо.. — отрезала она, беря гладкую пачку. Она была холодной на ощупь. Билли едва заметно улыбнулся уголком губ, смотря на неё сверху вниз. Они стояли вдвоём в тягостной тишине, изредка нарушаемой лишь отдалёнными, неразборчивыми криками с футбольного поля. — Кая, — он произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус, и сделал глубокую затяжку. От дыма его голубые глаза щурились, и это в какой-то извращённой степени выглядело... сексуально. — Что было тогда — не считается за примирение. Но мстить тебе, знаешь ли, как-то... надоело. Она не ответила. Просто закурила, отворачиваясь и уставившись на футбольное поле. Билли же не сводил с неё глаз. Она чувствовала этот пристальный, изучающий взгляд на себе. Это была не просто некомфортная обстановка — это была пытка тишиной. В этой надоедливой, гулкой тишине они докурили сигареты. Кая старалась дышать ровно, делать равномерные затяжки, изображая полное спокойствие. Она бы отдала что угодно, чтобы проникнуть в его голову в этот момент. Что на уме у Билли Харгроува? И к чему такая внезапная и пугающая щедрость? Это ловушка? Новая игра? Как только он докурил, то швырнул бычок на асфальт, раздавил его обувью и, не сказав больше ни слова, молча удалился, оставив её одну. Девушка выдохнула с облегчением, которое тут же сменилось новой волной тревоги. Что это было? Неужели эта глупая, изматывающая война закончилась? Или это всего лишь затишье? Она не понимала, и это непонимание сводило с ума. --- После школы Кая ждала Нэнси у старой семейной машины, переминаясь с ноги на ногу. Но сестры всё не было и не было. Она даже успела сходить на перекур, вернувшись её всё ещё не было. Скучать, впрочем, не пришлось. К машине подвалил Стив Харрингтон с сияющей ухмылкой и с ходу погрузился в подробный рассказ о своих последних «подвигах» на вечеринке у Тины, с особым акцентом на неких «сексуальных девушках со школы». Его монолог, громкий и самодовольный, был тем фоном, на котором Кая пыталась разобраться в своих мыслях. А следом к их компании, лениво покручивая ключи на пальце, присоединился и Мансон. Когда подошел Эдди, в её глазах читался чистый, незабываемый стыд. Они так и не поговорили с того вечера. Он не объяснил, почему уехал без предупреждения, не оставил ни одной понятной причины — лишь это тягостное молчание, повисшее между ними. Парень лишь легко кивнул, поздоровался со Стивом и Каей, прислонился к бамперу соседней машины и слушал монолог Харрингтона с привычной ленивой полуулыбкой. Девушка же не могла оторвать от него взгляда. Она пилила его глазами, пытаясь разгадать эту маску безразличия, пока он наконец не поднял голову и не встретился с ней взглядом. От этого прямого контакта стало вдвойне стыдно — будто он поймал её на чём-то неприличном. Она резко отвела глаза, уставившись на асфальт.  «Господи, ну где же Нэнси?» — мысленно молила она, чувствуя, как жар разливается по щекам. Но что поразило её больше всего, что в его взгляде не было ни капли упрёка. Он был таким же тёплым и нежным, как раньше. Возможно, он и правда не слушает Стива, а так же, как и она сама, витает где-то в своих мыслях, в параллельной реальности, куда она теперь не имела доступа. Напряжённую обстановку разбавила наконец Нэнси, подбежав к машине с развевающимися волосами и охапкой учебников. — Извини, Кая, меня задержал мистер Кларк, — выдохнула она, открывая машину. Девушка, не дослушав очередную байку Стива, лишь бросила быстрое «Пока, ребята!» и буквально запрыгнула на переднее пассажирское сиденье. Нэнси что-то крикнула парням в ответ на их подколки, села за руль, и через мгновение они уже уезжали. Ещё чуть-чуть и Кая бы точно сгорела со стыда на том самом месте. Слава богу, сестра появилась вовремя, чтобы помочь смотаться из неловкой ситуации. --- Дома девушка пыталась заниматься привычными делами, но мысли путались. К семи часам вечера должна была прийти Робин, чтобы они вместе трудились над общим проектом по истории. Оставалось полчаса. Кая лежала на кровати, уставившись в потолок и ожидая подругу, когда её тишину прервал лёгкий, но настойчивый стук в оконное стекло. Она дёрнулась испуганно, подняв голову. За стеклом, на фоне завораживающего заката, виднелось знакомое лицо с непослушными кудрями. Эдди. Прежде чем она успела среагировать, он уже ловко приоткрыл раму и начал залезать внутрь её комнаты. — Что ты тут делаешь? — шокированно выдохнула Кая, отодвигаясь к изголовью кровати. Парень тяжело дышал, видимо бежал, но на его лице играла широкая, почти безумная улыбка, от которой в глазах вспыхивали озорные искры. — Я видел, — начал он, переводя дух. — Я видел и читал твои чувства на парковке. Ты переживаешь. Жутко переживаешь. — Его голос звучал низко и уверенно. Он читал её насквозь, как открытую книгу, с самого первого взгляда сегодня. И теперь пришёл за ответами, которые сам же и породил своим исчезновением. Девушка отшатнулась, сжимая в руках складки своей кофты так, что пальцы побелели. Её глаза метались по комнате к книжной полке, к плакату на стене, к закатному небу за окном, лишь бы не встречаться с его взглядом. Стыд за своё поведение в тот вечер, горел внутри неё огнём. А теперь ещё и это страх, что Эдди видел, как она курила с Билли. Резко, без предупреждения, он шагнул вперёд и схватил её за руку. Не грубо, но с такой решимостью, что она не успела вырваться. Он притянул её к себе. Они замерли, разделённые лишь сантиметрами воздуха. Его дыхание стало прерывистым, тёплым. Эдди бегал глазами по её лицу, как будто заново изучая каждую черту: от дрожащих губ до широко распахнутых глаз, в которых читались паника и что-то ещё. Предвкушение? В его взгляде бушевала настоящая буря беспокойства, но адреналин явно брал верх, придавая его движениям резкость. — Кая... — выдохнул он её имя, и этот шёпот прозвучал как сладкое заклинание. Он произнёс его так близко, что его губы почти коснулись её губ, а дыхание смешалось с её собственным. И наконец, повинуясь этому тихому зову, она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Всё вокруг — комната, вечер, предстоящий визит Робин — расплылось и исчезло. Остались только они двое в этом пространстве, где каждое следующее слово могло всё сломать или, наоборот, собрать заново. Резкий крик матери снизу, как ледяной душ, обрушился на их напряжённую обстановку. — Кая! К тебе Робин пришла! Девушка отпрянула от парня резко. Эдди, в свою очередь, растерянно отступил на шаг, и по его щекам разлился яркий, предательский румянец. Он потупил взгляд, чувствуя волну стыда за свою внезапную импульсивность и слабо надеясь, что Кая не успела прочитать в его глазах бушующие чувства, что он к ней испытывает. У них оставалась всего пара минут, пока Бакли не поднимется по лестнице и не застанет эту неожиданную, слишком красноречивую картину. — Эдди, я просто не понимаю, — зашептала Кая, слова вырывались сдавленно и быстро. — Зачем ты уехал и ничего не сказал? Я чем-то тебя разочаровала? И ещё тот разговор с Билли… — Она таращилась на растерянного парня, пытаясь поймать его бегающий взгляд. — Нет, я просто… Мне нужно было уехать по делам. Ничего такого. Я к тебе так же отношусь, и всё нормально. Ты же моя подруга… — Он говорил скороговоркой, избегая пауз. — И какой-то паршивый разговор с Билли не изменит моё отношение к тебе. Но в его голосе, в том, как он не смотрел ей прямо в глаза, чувствовалась явная неуверенность и фальшь. Кая видела это насквозь. Сердце сжалось от обиды: почему он ей солгал? Выяснять сейчас не было ни секунды. Уже слышались уверенные, быстрые шаги Робин на лестнице. — Я пойду. Надеюсь, теперь всё будет нормально, — он на мгновение поднял на неё глаза. В них читалась какая-то странная, почти болезненная надежда. Но надежда на что? Уилер ничего не понимала в этом хаосе. Эдди развернулся и так же ловко, как и появился, выскользнул в открытое окно, растворившись. Кая едва успела дёрнуть за штору, скрывая его побег, когда дверь распахнулась и в комнату вошла Робин. Весь оставшийся вечер девушки потели над проектом, разложив книги и бумаги по всему столу. Параллельно они обсуждали школьные конфликты, одноклассников, вчерашние сплетни о том, кто с кем встречается. Кая наконец-то почувствовала себя свободной от гнетущей тревоги, позволив себе смеяться и болтать о ерунде. Но где-то на самом дне сознания, сидел тот короткий, сбивчивый разговор с Эдди. Его слова, его взгляд, его ложь. Она отгоняла эти мысли, пытаясь сосредоточиться на словах Робин. И всё же в глубине души теплилась слабая, осторожная надежда, что он сказал хоть часть правды, и теперь в их и без того запутанных отношениях наступит долгожданное затишье. Прошло около недели. Дни текли размеренно, сливаясь в спокойную, почти сонную череду уроков, домашних заданий и тихих вечеров дома. Кая не замечала вокруг себя резких изменений, и в этой непривычной стабильности была своя прелесть. Билли, к её удивлению, действительно отстал. Он больше не строил козни, не подкарауливал после уроков и не отпускал колкости в её сторону. Иногда они пересекались в школьных коридорах, и его ледяной, пристальный взгляд на миг останавливался на ней, полный какого-то невысказанного, сложного выражения. Он смотрел, не стесняясь совершенно, но и не приближался. Это было странно, но по сравнению с его прошлым поведением казалось почти благословением. Эдди вёл себя как обычно — шумный, окружённый своей бандой неформалов. Он болтал с ней на переменах, смеялся над шутками. Никаких намёков, ни ложных, ни истинных. Ни тени той странной напряжённости, что витала в её комнате тем вечером. Всё вернулось на круги своя, будто ничего и не происходило. Даже учёба наладилась. Оценки пошли в гору, учителя стали кивать одобрительно. А та долгая, изматывающая тревожность, что жила под рёбрами, словно растворилась, уступив место лёгкой усталости и даже редким проблескам беззаботности. Она наконец-то смогла расслабиться, вздохнуть полной грудью. Кая почти поверила, что буря миновала. Что все проблемы с Билли, с Эдди, с её собственными страхами ушли, отступили перед скучной, но такой желанной обыденностью. Она даже позволила себе улыбнуться собственному отражению в зеркале, поймав в нём знакомый, но почти забытый огонёк в глазах. Так она считала, наивно и искренне, наслаждаясь затишьем. Даже не подозревая, что это затишье временное. И что самое страшное, самое неожиданное ждёт её впереди, готовое обрушиться с новой силой, когда она перестанет его ждать.