Мятеж.

Ты совсем ещё молодая,

ничего в этой жизни не видела

Я привычный спектакль играю,

только театр юного зрителя

Два месяца. Два грёбанных месяца прошли в полном одиночестве. Кощей больше не появлялся в её поле зрения. Будто сквозь землю провалился после той ночи. Сначала Вика волновалась, переживала. Думала убил кто? Заходила к нему в подъезд, стучала в дверь — никого. Только добрая соседка подсказала, что чурка эта блудная дома редко ночует, так что выловить его здесь почти невозможно. После, Вика стала просто возле его района ошиваться, может встретит, да хоть малейшие объяснения получит. Только вот и на улицах его видно не было. А женская душа молила, требовала объяснений. Тогда Вика совсем отчаялась. Загрустила. Взяла больничный на работе и целую неделю на койке провалялась, слушая пьяные бредни своего папаши и его друзей. Те чуть ли не каждый день дома у них ошивались. Сидели на твердых табуретках за шатким столом и хлестали водку, как звери дикие. По радио играл шансон, а на коленях у мужиков сидели их распутные дамы. Голосистые, громкие, зараза! Вика подушкой голову накрывает, стараясь хотя бы чуть-чуть приглушить назойливый шум. А в голове невольно вспомнился Кощей. Мужчина, чье имя и весь его образ остается загадкой. Очень сложной, но одновременно манящей и дурманящей загадкой. В такие ночи Вика гадала, ведет ли мужчина такой же распутный образ жизни? Куда так бесследно пропал? А затем пришло легкое понимание того, что девушку, как говорят в простонародье, помотросили и бросили. Было больно. Было обидно и неприятно. Вика до последнего отрицала это назойливое предположение, но сложив два плюс два, было ясно, Кощей оказался не таким идеальным, как понавыдумывала себе Лебедева. Жизнь продолжается. Она по прежнему преподавала французский детям, все также убиралась дома после вечерних мордобоев отца и все также чувствовала себя преданной и униженной. Вика всегда считала себя человеком с высокими моральными ценностями. И пусть её отец был последним алкашом отбитым, её матушка была воспитанной и культурной женщиной, по крайней мере так помнила детская наивная память Викуши. Собственно, по этому Вика всю жизнь старалась делать всё по совести. Надо помочь — помогла. Дельный совет нужен — так это запросто. Занять пару копеек — Вика всегда рада одолжить, пусть и не всегда в её кошелке было много монет. Только ценили эту помощь не все. И только Люда всегда была ей искренне благодарна. Куда же это все делось? Наверное ещё в ту несчастную ночь, когда мужчина приютил у себе Вику, как кота дворового. Отогрел, напоил и спать уложил. А ведь Люда оказалось его девушкой. И даже зная этот факт, Вика все равно поддалась искушению и пошла на поводу у этого хитрого и изворотливого мужчины. И если на Кощея Вика была до дрожи в пальцах зла, за то, что исчез, за то, что не объяснился. То перед Людой стоит извиняться. Наверняка догадливая брюнетка уже пронюхала об их связи и именно поэтому не звонит и не пишет ей уже два месяца. С тех самых пор, когда пропал Кощей. Вика сидела на кухне, попивая утренний чай. Окно открыто на распашку, впуская прохладный холодок в комнату. На женском теле длинная майка, чуть прикрывающая бедра. Растрепанные волосы, осунувшееся лицо. Этой ночью Вика так и не смогла уснуть. Снова отец со своими друзьями и шлюхами, после которых сидеть за столом было противно. Сегодня Вика планировала наконец-то навестить старую подругу. Она долго не решалась на этот шаг, ведь было попросту стыдно явится перед подругой с такой вестью. Но оттягивать уже нельзя. Вика настроена решительно. И её ничто не сможет остановить... Громкий дверной звонок разбавил тишину в тесной квартире. Лебедева нахмурилась, перебирая в голове варианты нежданных гостей. Босые ноги ступили на холодный пол и женская фигура неспешно пошла открывать дверь. А перед ней во всей красе, в своей новой темной шубке и такого же цвета шапке-ушанке, стояла Люда. Выглядела она дорого и роскошно, от чего в сердце кольнула легкая зависть. —Привет, Вика. — сказала Люда улыбнувшись, на её губах красовалась алая помада, которая контрастировала с её цветом коже. Весьма не очень контрастировала. Ей такой цвет не идет. Но сказать в слух такого Вика позволить себе не могла. Она улыбнулась на приветствие подруги и пропустила в свою обитель. Стоит заметить, что сейчас фигура роскошной женщины в дорогой шубе весьма комично смотрелась в бедной, помотанной жизнью квартире. —Я для тебя с новостью — радостно залепетала девушка, когда Вика даже слово сказать не успела. — Мне Котик предложение сделал! Котик ... котик?! Кащей что-ли? –Я так рада за тебя! А кто такой котик? —задает уточняющий вопрос Вика, скрещивая пальцы на руках и молясь всем богам, чтобы это был совершенно другой мужчина,а не тот, о ком она думала. — Кощей конечно, кто же ещё? Мир с хлопнулся. Комедия закончилась. Занавес. Вика вытаращила свои глаза, не зная какие слова подбирать. В голове паника, сердце быстро стучит, отдавая свой ритм в виски. В глазах чуть поплыло от волнения и раздерющих женскую плоть чувств. Люда подхватила за локоть падающую подругу и махнула своей рукой, что была во всяких заморских побрякушках, ей перед глазами, дабы удостовериться, что та все еще видит. — Вик, ты чего? — Люда с легкой ноткой злорадства посмотрела на свою подружку, понимая, что план идет как по маслу. — Не рада совсем? —Рада конечно, ты чего! Будьте счастливы! — Вика отошла от шока и старалась выловить из себя искреннюю улыбку счастья. Люда удовлетворенно хмыкает и отдает пригласительное письмо девушке в руки. А затем так же неожиданно, как и появилась, исчезает в дверном проеме. Вика стоит в узком коридоре пару секунд. Переваривая услышанное. В руках было все то же приглашение. А в голове одна единственная фраза. Меня предали также, как и я предала Люду. _________ Кощей сидел на потрепанном диване в своей каморке, когда женская фигура забежала к ним в качалку. Мужские, заинтересованные взгляды тут же были прикованы к ней. Вика дрожала от страха, морща носик от неприятного запаха пота, сигарет и алкоголя. Своими глазками она забегала по мужчинам, что нагло пялились на нее. Кто-то с заинтересованностью, кто-то с похотью, а кто-то с отвращением. Девушка колебалась несколько минут, осознавая в чью обитель она наведалась. Сразу вспомнила, как после прихода Люды собралась и побежала на улицу к его дому, в его подъезд, на его этаж и квартиру. Долго барабанила в дверь, пока та не открылась. В первые за два месяца его дверь открылась. Вика с надеждой поднимает карие глазки, но тут же затухает. Перед ней был заспанный мужчина. «Молот» — пронеслось у нее в голове. Взгляд тут же пробежался по его коротко стриженным темным волосам, по мощному телу в майке алкоголичке и спортивных штанах. Вика что-то быстро пролепетала про пропажу Кощея. А молот громко засмеялся и нужный адрес ей назвал, как раз в тот момент, когда из дальней комнаты послышался женские голос. —Саш, ну ты там долго? —Иду я, иду. — Молот глянул последний раз на Вику, вежливо попрощался и захлопнул дверь. И вот теперь Вика здесь. Стоит посреди подвала, что смутно напоминал качалку,и ловит заинтересованные взгляды на своей фигуре. Блядство. –Тебе кого? — к ней подходит лысый худощавый парень. Вика сглотнула вязкую слюну, инстинктивно отшатнулась назад и уткнулась глазами в пол. –А вы не знаете, Кощей тут? — спросила тихо девушка, уже сто раз стукнув себя по лбу. И на кой черт она сюда приперлась? Сидела бы дома, в тепле, а не шастала по холодным улицам. –У себя он, — лысый парень махнул головой в сторону закрытой двери в дальнем углу качалки. Вика поблагодарила его и под гробовую тишину в помещении, пробежалась каблучками по бетону. Она спиной чувствовала это неприятное ощущение, когда ты становишься центром толпы, когда все взгляды прикованы к тебе. Девушка ненавидела это чувство. Стеснялась и до жути боялась. Резко открыла дверь, совсем позабыв о своих манерах, влетела в чужое пространство, как фурия, захлопывая за собой дверь. Кощей не шелохнулся, лишь поднял одну бровь вверх, как бы задавая немой вопрос «Какого черта она здесь делает?». Вика смутилась от его взгляда и неуверенными шагами побрела к его дивану. Она села на краешек мебели. Её спина была идеальной ровной, вытянутой, как струнка, от напряжения. Ноги плотно сведены вместе. –Ты соврал мне, — тихо констатировала факт Вика. В её голосе не было обиды, лишь сожаление и обреченность. Она приняла ситуацию как данность. Но почему то на душе все равно скреблись кошки. —Ты с Людой. Чувство, что тебя выставили полной дурой, съедало её изнутри. Именно поэтому она здесь. Именно поэтому хочет высказать всё, что накопилось у нее за это время. Всю обиду, злость и боль. Чтобы бы на душе стало легче. –Не, Викуш, — Кощей подсел к ней ближе, так, чтобы его нога касалась её. Мужская рука аккуратно провела по хрупкому плечу, оставляя после себя горячий след. Его дыхание касалось уха, от чего по женской коже бегали мурашки. — Я просто умолчал. Её потряхивало от переполняющихся эмоций. От злости на него, от глупости на саму себя. А ещё она чувствовала, как что-то чужеродное, теплое, но такое порочное поселялось у нее в груди. Вика понимала, что это неправильно, но ничего поделать с собой не могла. Её тянуло к этому мужчине. И от этого хотелось спится ногтями себе в волосы и громко закричать. На деле, девушка прикрыла глаза, а затем резко отстранилась, намереваясь закончить это.... а на что это было похоже? —Когда свадьба? — Вика отстраняется от мужчины и пересаживается на другой конец дивана. Теперь она понимает, что разговоры с этим мужчиной вести опасно. Всё перевернет и выкрутить в свою пользу. Тогда какого черта её сердце так быстро бьется от его взгляда? От страха. Да! Точно от страха! Вика пыталась найти себе оправдание. Глупо, жалко и безисходно. Ну что поделать, если ошибка уже совершена. — Да какая, нахуй, свадьба, Викуш? — кощей громко засмеялся, подливая себе в рюмку водку. Опрокидывает спиртное в себя и продолжает: — Я че, похож на семьянина? Вика хотела бы закивать головой и громко сказать да. Ведь в её далеких мечтах он был её мужем. Заботливым, любящим человеком, что не даст её в обиду. Глупое женское сердце. Потому что разумом девушка понимала: Кощей не такой. Он другой. Властный, опасный, манящий и одинокий. Не физически, нет, с этим у него проблем не было, а морально, где-то глубоко в душе он прячет свое одиночество. —Нет, не похож. — тихо отвечает Вика, —Но Люда сегодня приходила, приглашение мне дала. Кощей брови нахмурил, подливая ещё одну стопку. —Покаж сюда, — махнул он двумя пальцами в свою сторону, давая знак, что хочет, чтобы девушка оказалась рядом с ним. Вика подсела чуть ближе, порылась в своей потрепанной черной сумочке и достала конверт с письмом. Кощей бистро его разорвал и достал письмецо. Читал молча, бегал глазами по строчкам, то хмурясь, то удивляясь. Девушке было до жути интересно содержимое письма, но как только она наклонилась хоть что-то прочитать, мужчина быстро оторвался от чтения, смял бумагу и засунул себе в карман. —Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — Кощей хлопнул себя по коленям и резко встал. —Пошли, провожу тебя, Викуша. Вика обреченно вздохнула, понимая, что попытка разобраться в ситуации усугубило положение. Ещё больше тайн, ещё больше недосказанности. Кощей накинул на себя кожаный плащ, совсем забыв про шапку, подхватил под локоть девушку и повел подальше от этого грязного места. Выходила пара из помещения под чужие непонимающие взгляды. И если Кощей на это никакое внимание не обращал, то Вика спиной чувствовала, что за ней пристально наблюдает. От этого и так ровная осанка становилась ещё ровнее. Кощей и Вика вышли на прохладную улицу, мужчина закурил. Шли они медленно и молча, будто просто наслаждались компанией друг друга. Только не успели они пройти и пару метров, как дорогу им перегораживает милицейская машина. Из нее выходят два мужичка в форме и идут прям на встречу паре. Те глянули в глаза друг другу, не понимая что происходит. А в следующий миг мужчину кулаком ударили под дых, тем самым обездвиживание бандита. Вика даже пискнуть не успела, как увидела наручники, будто цепи, сковали мужские запястья. Кощей шел с высоко поднятой головой. В глазах у Кощея непоколебимое спокойствие, на губах легкая ухмылка. Мужчина не боялся тюрьмы, не боялся приговора, ведь миссию свою выполнил. Убил гада, оставляя надежду Викуше жить спокойно. Его поволокли в милицейский тузик, наглухо закрыли дверь и умчались куда-то далеко, пока растерянная девушка смотрела им в след. По её румяным от холода щекам текли слезы. Железная дверь со скрипом открывается. За ней виднелся очередной мужик в форме. Молоденький ещё. Боится. — К вам тут посетитель. Кощей удивленно поднимает голову, внимательно всматриваясь в мента. Тот замялся, подозвал пальцем гостью, пропустил её в перед и быстро закрыл дверь. А только потом сказал: —У вас 15 минут. Мужчина оглядывает девушку с ног до головы. Та в голубом платье, на плечах любимое пальтишко, волосы струились по спине, а в глазах была жалость, будто мужчину не только за решетку садят, но и давно убили. —Викуш, ты че слезы то льешь,дурочка? — с заботой произносит мужчина. Понимает, что в его душе тепло непонятное растекается. Приятно чтоли было. –Кощей, — Лебедева замялась, пытаясь подобрать нужные слова. Глубоко выдохнула и протараторила волнующий вопрос: — Ты хоть раз кого-то любил? Любил ли он? В детстве любил с пацанами во дворе носится. Любил воровать. В тюрьме любил в карты играть. На свободе любил напиться, чтоб на утро с кровати не встать. Любил хорошо потрахаться. Но чтобы любить кого-то? Нет. С ним такого не случалось. И Кощей уверен, что не случиться никогда. Отсутствует у него вся эта сопливая херня, чтоб прям с чувствами, с искренностью и нежностью. Нет, если бы его попросили с чувством трахнуть какую-нибудь симпотяшку. Такую, чтоб фигурка ягодка. Чтоб задница в ладонь не умещалась, чтоб стонала громко, когда он входит. Тогда Кощей сразу согласится. Но вот любить и отдавать всего себя человеку — увольте. —Не, Викуш, — он откинулся назад, прикасаясь спиной о бетонные стены камеры. — Херня это всё. Вот так просто, без задней мысли, его слова вылетели из рта, причиняя боль девичьей душе. Вика сглотнула вязкую слюну. Глазки, словно пуговки, карие-карие, стали стеклянными от слез, что рвались наружу. Пальчики теребили край сумки, не зная что ещё сказать. Кощей видел её волнение и переживание, потому медленно встал с тюремной койки, указательным пальцем подозвал Викушу к себе. Та тяжело выдохнула, но подошла. Его горячие ладони легли на хрупкие плечи, он гладил их указательными пальцами. — Викуш, ты это, — он на секунду замолк, подбирая нужные слова, — Не загоняйся, домой езжай. Отдохни, поспи, а завтра... Вика гранула на него своими глазками, полными искренности и такой преданности, которой Кощей ещё не видел. Этот взгляд пробирался под кожу, цеплял, заставляя фантазировать о её теле. Он внимательно смотрел на нее, а женское сердце глухо отбивало свой ритм. Блять. — А завтра уезжай из этого города, слышишь? Уезжай! — резкие слова больно ударили по женскому сердцу, а все надежды и мечты испарились. Розовые очки треснули, а через них уже пробирался реальный, опасный мир. — Почему? — Просто сделай это. Кощей тяжело выдохнул, с какой-то непонятной ни ему, ни ей — заботой. А затем поцеловал женский лоб. Она вышла на холодный мороз в гордом одиночестве. С неба большими хлопьями падал снег. Кружился на ветру и медленно падал на землю. Точно так же в голове у Вики крутились мысли о том, что было, есть и будет? Девушка медленно побрела в свою холодную квартиру, где наверняка был пьющий отец, его друзья и шлюхи. Надо уезжать. Завтра наступило. Вика стояла на Казанском вокзале с чемоданом и накопленными сбережениями. Душа её болела от волнения, которое чувствовалось на кончиках пальцев. Сердце отбивало тяжелый ритм, заставляя сомневаться в правильности её спонтанного бегства. Коллеги на работе смотрели на Лебедеву как на полную идиотку, пытались остановить, упросить остаться, но девушка была непоколебима. Раз Он попросил, значит так надо, значит нужно уезжать. Только вот зачем? Почему? Ответы на эти вопросы Вика вряд ли сможет получить. По крайней мере сейчас. Она показывает проводнице билет в один конец «Казань — Москва», заходит в вагон, идет по узкому коридору, тоща за своей спиной большой чемодан с вещами. Находит нужное место, прячет чемодан и с опустошением внутри —уезжает. Оставляет этот запутанный, непонятный и опасный город за спиной. Вика так и не успела попрощаться извинится перед подругой, так и не смогла признаться ему в чувствах. Только отцу написала на вырванном из тетрадки листе о том, что едет налаживать свою жизнь. Но скорее всего, Владимир Николаевич не прочтет весточку дочки. Теперь это не важно, ведь бог его знает, когда Виктория Лебедева вернется в Казань. В этот же день Кощея осудили на 7 лет. Заходя в холодную камеру, мужчина лишь ухмыльнулся, понимая, что так и не успел в полной мере насладится свободой после первой ходки. Его встречали холодные стены, решетка и бывалые сокамерники. Всё как всегда. В следующий раз они увидят друг друга совершенно другими людьми..

Любовь - не сцена из драмы,

Где двое плачут от счастья;

Это шрам на запястье,

что прячут от мамы

Под длинными рукавами.