Вместе

Скучать им точно не пришлось. Ах, если бы он только знал… Ремус возвращается к себе и снова решает прогуляться на кухню, заодно отнести посуду. Там тепло и всегда кипит жизнь. Воздух густой и пряный – витают запахи тушёного мяса, свежей выпечки, молока и чего-то сладкого. Домовики переговариваются, перебивают друг друга, спорят о порядке подачи блюд. В этом хаосе есть своя устойчивая логика – целая система, такая же, как и у всего Хогвартса. — Ох, вы сами всё помыли! Вы должны были позвать кого-то из нас, профессор Люпин. — Домовик забирает у него поднос и низко кланяется, ударяясь об пол своими длинными ушами. Тики почти сразу появляется рядом, выходя из вечно движущейся толпы. У него часто складывается ощущение, словно она ждёт его. — Вы не должны помогать домовым эльфам. Мы здесь находимся для выполнения этой работы. — Ничего страшного, — спокойно отвечает ей Ремус. — В этот раз мне так было удобнее. И всё было очень вкусно. — Спасибо, профессор Люпин. Домовые эльфы всегда рады вам помочь. Ремус не знает почему, но он ей сразу полюбился с первого дня работы и теперь Тики старается сама ему помочь по всем вопросам. Что ж, оборотень не против. — Тики, можешь тогда помочь ещё кое с чем? Сообщи, пожалуйста, Гарри Поттеру, что я уже на месте и он может приходить. — Конечно! Тики сейчас же всё сделает. — Эльфийка кланяется и сразу же исчезает. В хорошем настроении Ремус возвращается назад. Он идёт медленно, позволяя себе смотреть по сторонам, впитывать атмосферу волшебства и свободы этого места. Его память. Хогвартс всегда ощущается так, словно остального мира за стенами не существует. Здесь прошли лучшие годы его жизни. В этом ареоле повседневности и комфорта легко поверить, что всё под контролем и худшее уже позади. Уже у своей двери он краем глаза замечает в конце длинного коридора какое-то движение. Там появляются три фигуры. Ремус заходит в свои апартаменты и в два шага оказывается у письменного стола. У него мало времени. Он берёт маленький клочок пергамента и быстро пишет записку:

«Передай это С немедленно. Используй чары Патронуса.

Не звони мне по камину. Кое-что случилось. Я сам выйду на связь, просто жди.

                                                                                                                                     Л.»

Ремус складывает её пополам и прячет в карман. В этот же момент раздаётся стук в дверь. Он пытается расслабиться. Он должен выглядеть непринуждённо и спокойно. На пороге его встречают два аврора, и низенькая женщина по центру. — Добрый день, мистер Люпин, — она мило ему улыбается, в её голосе столько любезной учтивости, что Ремуса внутренне передёргивает. — Позвольте войти. — А вы? — Долорес Амбридж, мистер Люпин, глава отдела магического правопорядка. У нас есть ордер на осмотр апартаментов и проверку вашего камина, так что прошу пустить нас внутрь или это будет расценено, как препятствие следствию. — Она протягивает ему документ и Ремус быстро пробегает взглядом по тексту. — Могу я поинтересоваться на каком основании вам нужно проверять именно мой камин? — Он спрашивает это спокойно, даже умиротворённо, пропуская их в комнату. — Было установлено, что вы отсутствовали со вчерашнего вечера и до сегодня. Значит они не только исследуют карту, они следят. Ждали когда он вернётся. Интересно, это личная инициатива и превышение полномочий? В последние дни Ремус слишком расслабился, хотя и ожидал чего-то подобного. — В таком случае вам стоит проверить все личные камины моих коллег. Преподаватели имеют полное право покидать замок во внерабочее время. Пока он говорит, авроры осматривают покои, а Амбридж стоит прямо перед ним в своём розовом платье, следя за малейшей его реакцией. — Вот только никто из них не был другом Сириуса Блэка. — С которым я не виделся двенадцать лет. Вы правда полагаете, что я бы сделал нечто настолько… очевидное? Вы меня извините, но меня уже допрашивали, сразу после его побега. — Не стоит дерзить, это очень серьёзное дело. Где вы были этой ночью? — Уверен, если вы так доблестно относитесь к своей работе, вы должны знать, что через неделю заканчивается учебный семестр. Преподаватели уходят в отпуск. Я решил вернуться жить в старый дом моих родителей. Я не был там много лет и хотел за это время привести его в порядок. — И почему же вы решили покинуть старое жильё? — Она улыбается, но в глазах сквозит расчёт и предвкушение. Она действительно надеется найти Сириуса через этот трюк. Он не успевает ответить, так как в дверь снова стучат. Там его ожидает Гарри. Очень вовремя. — Профессор… — Он настороженно смотрит на открывшуюся перед ним картину. Амбридж буквально впивается в него взглядом, а Люпин мягко ему улыбается со всей своей непринуждённостью. — Мистер Поттер, как видите я сейчас немного занят, — он легким жестом указывает на служителей закона позади себя. — Но я подготовил для вас список дополнительной литературы, как мы и договаривались. — Ремус протягивает ему сложенный пергамент и Гарри кивает, забирая записку. — Если у вас возникнут какие-то вопросы, обсудим уже после урока в среду. — Хорошо. Спасибо, профессор Люпин. Не буду вам мешать, — Гарри понятливо прощается и Ремус закрывает за ним дверь. — Зачем Гарри Поттеру приходить в ваши личные покои? У вас к нему особое отношение? — Её голос так и сочится сладким ядом. — Я преподаю Защиту от тёмных искусств в этой школе. Студенты имеют право обращаться ко мне за помощью. Где ещё вам искать своего профессора в субботу? — Он не может удержаться, приподнимая бровь. Амбридж на это только хмыкает. — Джентльмены, прошу. Она отходит в сторону и один из авроров подходит к камину, накладывая заклинание. Второй останавливается возле него каменной глыбой. Камин выдаёт три последних адреса: Квартира в Лондоне, Уэльс, Уэльс. Именно в такие моменты Ремус рад, что он, чёрт возьми, умный. И осторожный. — Мы проверим последний адрес. Вы пойдёте первым вместе с аврором Грейвсом. Вдвоём они едва помещаются в камин. Аврор кладёт свою руку ему на плечо тяжёлым прикосновением. Под его натиском Ремусу неприятно, он чувствует неозвученное предупреждение. Они выходят на паркет в гостиной. Хорошо, что он вчера оставил приоткрытым окно и воздух в доме не особо спёртый. Сразу же за ними выскакивает Амбридж, после – оставшийся аврор. — Как видите здесь довольно пыльно, я ещё не успел провести генеральную уборку, — Ремус дружелюбно им улыбается, складывая руки за спиной и становясь прямо перед очагом. — Так как у вас нет ордера на проверку этого камина, я, как хозяин, разрешаю вам тут немного осмотреться. Ведь я хочу всеми силами помочь следствию. Авроры молча разбредаются по дому, один из них – Грейвс – поднимается на второй этаж. Амбридж быстро осматривает комнату своими маленькими глазками, в её взгляде сквозит отвращение и злость. Понимая, что он двигаться не собирается, она разворачивается и бежит на второй этаж. Он слышит, как она стучит своими каблуками, заглядывая во все комнаты подряд. Музыка для его ушей. Ремус очень надеется, что Гарри всё понял правильно и эта история закончится хорошо. По его примерным подсчётам час уже прошёл. Будет обидно после такой «партии» облажаться банальным звонком по тому же камину. На осмотр всего дома у них уходит минут двадцать, прежде чем авроры возвращаются к нему. Амбридж вся взъерошена, подол её платья вымазан чем-то, а в волосах паутина. Ему искренне интересно, где она лазила. — Где он?! — Она в гневе кричит на него. Видимо, её терпение окончательно иссякло. Это несказанно веселит Ремуса. — Очевидно не здесь. Я так полагаю, вы не нашли ничего полезного? — Он специально обращается к аврорам, чтобы побесить её. — Нет. Всё чисто. Спасибо за сотрудничество, мистер Люпин. — Отвечает ему первый аврор. Мерлин, Амбридж сейчас взорвётся. — Мы ещё не закончили! — Закончили. Приносим свои извинения за доставленные неудобства. — Грейвс пожимает ему руку. — Также мы официально вас уведомляем о слушании по делу, которое состоится в понедельник в десять утра. Вы заявлены, как свидетель и обязаны присутствовать в указанном месте, в указанное время для дачи показаний. — Аврор протягивает ему конверт с печатью, аналогичный письму Сириуса. — По прибытии предъявите письмо на входе, оно действует, как пропуск. Уверен, вы уже слышали – суд будет закрыт для посторонних. Ремус вежливо кивает, забирая конверт. За это время Амбридж, видимо, взяла себя в руки и снова манерно выходит вперёд с учтивым выражением лица. — Вы так спокойны, мистер Люпин, — мягко тянет волшебница. Из-за разницы в росте он бы должен чувствовать себя уверенно, возвышаясь над ней. Он не чувствует. — Обычно так ведут себя те, кому есть что скрывать. — Или те, кто ни в чём не виновен, — отвечает он, подавляя внутреннюю дрожь. Эта женщина жуткая. И опасная. Её губы растягиваются в тонкую улыбку. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. На суде. — Она выдерживает многозначительную паузу, после чего резко разворачивается. — Джентльмены. — Тут установлены антиаппарационные чары? — Нет. — Тогда, с вашего позволения, мы удалимся. Хорошего дня. — Они аппарируют. Ну, Ремус считает, что это успех.

***

Пару минут он раздумывает, не отправиться ли ему к Сириусу, но в конце концов отбрасывает эту мысль. В груди всё ещё сидит тугой, неприятный узел – не страх, скорее отголосок пережитого адреналина. Он не даёт расслабиться. Ремус возвращается в школу. У дверей его уже ждёт профессор Макгонагалл. — Всё в порядке? Я сразу же послала за директором, а когда пришла – вас уже не было. — Ничего. Он вернулся? — Только что. Идите, он ждёт. Она ещё раз осматривает его внимательным взглядом и кивает сама себе. Разворачивается и уходит, как всегда немногословная. Но Ремус знает, что она переживала. Директор встречает его, беспокойно расхаживая по кабинету, атмосфера в котором всегда была умиротворяюще спокойна. Фоукс тихо сидит на жёрдочке, перебирая перья. Серебряные приборы на столах, как обычно, тихо жужжат и этот знакомый звук почему-то действует на Люпина успокаивающе. — Я узнал о визите Долорес, — говорит Дамблдор, когда Ремус проходит. — Что именно она хотела? — У неё был ордер на проверку моего камина. Также мне вручили это, — он двумя пальцами вытаскивает письмо из кармана, демонстрируя печать. Рука напряжена, хотя он старается этого не показывать. — Они следили через карту, я уверен. — Основания для ордера? — Директор возвращается за свой стол, складывая пальцы домиком. — Моя дружба с Сириусом Блэком и отсутствие в замке этой ночью, — Ремус тяжелым грузом падает в кресло у стола. — Я со всем разобрался, они ничего не узнали. — Я в вас и не сомневался, — мягко отвечает Дамблдор. — Сегодня меня срочно вызвали на внеплановое собрание коллегии. Она специально подгадала, чтобы меня не было в замке. — Очевидно, это было запланировано, — подтверждает Ремус. — Мне кажется, она вцепилась в последний шанс, надеясь найти Сириуса до суда. Вы читали сегодняшнюю статью? — Да. Я лично поспособствовал её выходу. Эта информация одновременно и удивляет, и нет – вполне в духе директора. — Ремус, смею признаться, я был неправ. — Он снимает очки и медленно протирает их краем мантии – жест почти бытовой, усталый. — В последние дни я слишком часто исходил из предположения, что знаю, как будет лучше. Стратегия умалчивания казалась мне более выигрышной, но сейчас я понимаю, что ошибался. Действовать через прессу было довольно умно. Вы всё ещё не знаете, чья это инициатива? С секунду Ремус колеблется с ответом. Не каждый день директор Хогвартса признаёт свою неправоту. Но стоит ли раскрывать Андромеду? — Нет. — Он решает придерживаться первоначальной версии. — Что ж, — директор улыбается уголком губ. — Я узнал от мистера Шеклболта, что на Аластора Грюма в аврорате работает некая Нимфадора Тонкс. Она помогла нам организовать сегодняшнюю публикацию. Ладно. Глупо было ожидать, что Альбус Дамблдор чего-то не узнает, рано или поздно. — Возвращаясь к теме, нашей основной проблемой является Корнелиус Фадж. Министр имеет личную заинтересованность в этом деле – оно напрямую влияет на его репутацию и популярность в обществе. Я был уверен, что лишний шум вызовет негативное влияние на его решения, но после выхода первой статьи увидел, как социальное давление, наоборот, вынуждает его придерживаться нейтралитета для сохранения образа непредвзятости. — У него личные счёты с Сириусом? — Наверное, его уже ничего не удивит. — В некотором роде – мистер Блэк сбежал как раз после визита министра в тюрьму. Он считает его опасным и неуправляемым, а учинённый беспорядок в школе только подтвердил эти его опасения. Он всеми силами попытается ужесточить вердикт. Слава Мерлину, у нас в стране демократия. — Он не имеет право председательствовать в суде. — Именно. Но его голос важен. Ремус невольно выпрямляется в своём кресле. Он всё это отлично понимает, что толку. — Сегодня на собрании коллегии было проведено голосование, — продолжает директор после небольшой паузы. — Я не буду председательствовать на процессе. Ремус поднимает взгляд. Он знал, что так будет. — Из-за личной вовлечённости? — Из-за прошлого, — мягко поправляет Дамблдор. — И потому, что некоторые считают это удобным. Большинством голосов было выбрано Амелию Боунс. Она судит строго, но объективно. Для нас это удачный вариант. — Хорошо. — Ремус сжимает ладонями свои колени – есть момент, который не даёт ему покоя. — Сириус будет сам защищать себя в суде. Он не хочет адвоката и меня это беспокоит. — Он не знает с кем ещё поделиться этими переживаниями. — Может это и к лучшему. — директор легко откидывается назад, вытягивая руки на столе и скрещивая пальцы в замок. — Факты предопределены и конкретны. Питер Петтигрю виновен. Суд – это игра слов и формулировок, а мистер Блэк всегда отличался своим красноречием. Думаю, он сможет дать достойный отпор мисс Амбридж. — Она будет со стороны обвинения? — Да, она исполнит роль прокурора на слушании. — Повисает пауза, пока Ремус переваривает полученную информацию. — Я не сомневаюсь в решимости и способностях мистера Блэка, но мне бы хотелось поговорить с ним до суда. Нужно тщательно подготовиться, продумать ответы. Полагаю, вы знаете, где он скрывается? — Знаю. Но мне бы не хотелось раскрывать его местоположение, не посоветовавшись. — Ремус уже воспринимает Гриммо, как их общий дом и он сам пока не готов делиться этой частью с посторонними. — Думаю, мы можем организовать звонок по каминной сети? Возможно завтра? — Понимаю. Меня это вполне устроит. — Хорошо. Ремус чувствует облегчение. Но в то же время, в нём крутится какое-то беспокойное чувство. — Как думаете, Амбридж кто-то мог натравить? У меня сложилось стойкое ощущение после визита, что у неё есть покровитель. — Хм, — задумчиво тянет директор. — Интересная мысль. Она сама по себе довольно опасная личность. Ей нравится власть и она умеет пробивать себе путь. Министр к ней прислушивается, — он стучит пальцами по столу. — Знаете, мистер Шеклболт также рассказал мне, что Люциус Малфой пытался выведать информацию про Петтигрю. Пытался проникнуть в закрытую часть, где его охраняют. — Малфой, — Ремус не может сдержать желчь в голосе. — Кто бы сомневался. Важная шишка в министерстве. Он будет присутствовать на суде? — Он член коллегии, да. Он умело использует свою репутацию, ходит по тонкому льду. Показания мистера Петтигрю могут сильно ему навредить. В первую войну его связь с Тёмным лордом не была доказана. И он не терял времени все эти годы, обретая власть и знакомства. Люпин устало выдыхает. Столько переменных, столько сложностей. Как за всем уследить. — Это не будет легко, — спустя время осторожно говорит Дамблдор. — И, боюсь, нам предстоит ещё не одно неприятное открытие. У нас есть враги внутри системы, но их меньшинство и мы знаем о них. А ещё в этот раз, — тихо добавляет директор, — вы не останетесь без поддержки. Его оправдают – я уверен. Я сделаю для этого всё, что в моих силах. Ремус кивает, потирая виски. И впервые он действительно верит, что они с Сириусом не одни в этом хаосе. — Спасибо.

***

Этот разговор помог ему прийти в себя и собраться. У него нет абсолютно никакого желания заниматься работой, да и время пробежало очень быстро. Уже почти вечер. Ремусу нужно вернуться на Гриммо – Бродяга, наверное, весь извёлся, не зная, что происходит. Он заглядывает на кухню за провиантом. Его уже немного укачивает весь день дрейфовать от кухни к кухне. Смешно. — На двоих? — Он только кивает, усаживаясь в углу на низенький стул. Ему нужна маленькая передышка. Тики в очередной раз собирает ему поднос. — Вы к кому-то ходите, профессор Люпин? — Она спрашивает аккуратно, ставя перед ним чашку чая. Конечно, она не могла не понять. — Да. Я знаю, что это не очень правильно с моей стороны, так использовать вашу признательность. Просто… — он вздыхает, думая о Гриммо, — у близкого мне человека сейчас проблемы с домом, в котором он живёт. — Это ужасно! — С чувством говорит эльфийка. Ремус знает, что для домовых эльфов дом – это святое место. Возможно, ему стоит спросить… — Тики, ты ведь служила не только в Хогвартсе? Ты знаешь, как устроены магические особняки? — Конечно, Тики знает, сэр. Что вас интересует? — она отставляет уже собранный поднос, останавливаясь перед ним и доверительно глядя ему в глаза. Он прикусывает губу, подбирая слова. — Что если дом, в котором приходится жить, не принимает нового хозяина? Если раньше там жили фанатичные тёмные волшебники и теперь всё в доме несёт только плохие воспоминания? — Это очень печально, так не должно быть. Дом и хозяин в своей сути – одно. Жильё отображает волшебника. — А что делать, если это не так? Моему другу сейчас приходится жить в доме его семьи и сам особняк отвергает его. Там есть домовик, который ненавидит его, заражённый фанатичными взглядами семьи. Он отказывается служить и я не знаю что делать. — Домовой эльф – это часть дома, сэр. Мы преданны нашим людям. Домовики служат из собственного желания и из уважения к семье. — Она теребит подол своей одежды. — Тики знает, что не везде так, есть места, где эльфы служат из-за страха и это ужасно. Этот домовик прожил тяжелую жизнь, но его преданность искренняя, не важно какими методами её достигли. Мне от чистого сердца его жаль, сэр. — Я понимаю, — Ремус кивает ей. Это – очень личный разговор и он благодарен, что она готова с ним поделиться. — Вашему другу не нужно отвергать сам дом. Он должен считать себя хозяином – только тогда магия дома примет его. Волшебные особняки не задают вопросов, сэр. Они не сомневаются. Хозяин должен принимать себя в доме, тогда – он хозяин. Это очень мудрая мысль. Что-то в нём щёлкает – Люпин чувствует в ней глубину, ключ к решению. — Спасибо, Тики. — Искренне говорит он. — Это очень поможет, я думаю. — Вы тоже там живёте, профессор Люпин? Простите Тики, если она задаёт слишком много вопросов. — Не переживай. И да, я тоже буду жить в этом доме. — Тогда Тики надеется, что у вашего друга всё получится. Если Тики может чем-то помочь, обязательно скажите ей, сэр. В любое время. Она выглядит немного обеспокоенной, но решительной. Это трогает Ремуса до глубины души. — Спасибо, я это очень ценю, — он улыбается ей мягкой улыбкой. Она уже сделала больше, чем думает.

***

Когда Ремус выходит на Гриммо, он чувствует остаточную магию, витающую в воздухе. Она буквально оглушает его сенсорную систему. Придя в себя, он ставит еду на журнальный столик и осматривается. Комната в разрухе: шторы бесформенной грудой валяются на полу, обои оборваны, мебель немного сдвинута с места. Отойдя от первоначального шока, он слышит крики в коридоре. Оборотень осторожно выглядывает из приоткрытой двери, стараясь не споткнуться. Коридор выглядит не лучше – обои также ошмётками валяются по полу, ковёр скомкан. Сириус стоит перед портретом своей матери, ругаясь с ней… на французском. Ага. На нём нет рубашки, а на плечи накинут халат. Очень красивый халат, тёмно-синего цвета, весь расшитый золотыми и серебряными нитями, который плавно развивается, когда Сириус жестикулирует. Хорошо, всё в порядке. Ну, насколько может быть. — Сириус, — зовёт он и Бродяга сразу оборачивается. — Ремус, — он мгновенно подлетает к нему, забыв про Вальпургу. Бродяга осматривает его встревоженным взглядом, пытаясь найти повреждения. — Всё нормально. Что здесь случилось? — Он пытается поймать беспокойные руки Блэка. — Ничего. Что произошло с тобой? — Он останавливает свой взгляд, требуя ответов. Сириус на взводе, Ремус не ожидал, что тот так себя накрутит. — Я тебе расскажу, но давай сначала успокоимся. Опережая твой вопрос – уже всё хорошо. Блэк судорожно выдыхает. — Ладно. Эм… — Может пойдём в спальню? — Люпин смотрит через плечо Сириуса на портрет. Они не будут говорить здесь. И он не хочет на кухню. — Да, ладно. Они молчат, пока быстро поднимаются. Ремус чувствует, как вокруг них лихорадочно гудит магия Блэка. Его нужно как-то расслабить, снять напряжение. Спальня выглядит также и Люпин облегчённо выдыхает. Интересно, сколько комнат успел разнести Сириус в приступе тревоги. Сейчас оборотень ясно понимает, что Гриммо – не только крепость. Для Бродяги это та же тюрьма, если ему нельзя покидать стен дома. Быть отрезанным от информации, не иметь контроля над ситуацией. Банально не знать. А ещё патронус. Ремус представляет какое это произвело впечатление, увидеть своего погибшего друга, говорящего голосом Гарри об опасности. Конечно, это сильные триггеры. — Иди сюда, — Люпин просто забирается на кровать, садясь у изголовья и хлопая себя по бедру. Сириус залазит на кровать и ложится рядом. Его волосы и халат в беспорядке разметались по постели, он весь сейчас – полный беспорядок. Ремус кратко пересказывает ему события дня, чувствуя, как магия постепенно утихает. — Так что тут случилось? Сириус перекатывается ближе к нему и Лунатик просто подтягивает его к себе, укладывая голову на колени. — Я разобрал кладовую, а потом пошёл ждать тебя к камину. Когда появился патронус, я не поверил своим глазам. Он так похож… — Сириус затихает. — Знаю, — мягко подтверждает Люпин, — Это удивительно. — Да. — Пауза. — У меня случился выброс магии. Ударной волной сдвинуло мебель. Я немного подпалил шторы и свою рубашку. — Ты не поранился? Сириус на это слабо улыбается. — Нет. Бродяга закрывает глаза, накрывая их рукой. Тяжело выдыхает. Открывает и смотрит прямо на Ремуса. Уязвимо. — Меня как будто накрыло, не знаю как описать. Руки чесались и было много энергии. Я осмотрелся и мне стало так противно от всего. От этих стен, мебели. Я сдёрнул шторы, потому что мне не хватало света. Я задыхаюсь от всего вокруг. Начал срывать эти мерзкие обои – мы бы всё равно от них избавились. Ремус на это кивает в подтверждении, поглаживая его руку, лежащую рядом на покрывале. — В коридоре мать начала на меня орать. Ничего нового. И я пошёл в её комнату. Без рубашки было холодно. И я решил порыться в её шкафу. — Халат? — Он висел там, как в склепе. Я не помню, чтобы она вообще когда-то его надевала. Пока Сириус говорит, у Ремуса есть возможность рассмотреть его получше. Тёмно-синяя ткань, местами почти чёрная, местами переходит в глубокий ультрамарин. Красивая вышивка. Теперь он видит, что это ночное небо: мелкий узор похож на млечный путь, а крупный – на мириады созвездий. Звёздный халат. — Ты любишь халаты, я помню. — Да. Я буду его носить. И не назло ей, хотя так она и подумала. Честно признаться, выбесить её этим было приятно. Просто… он мне нравится. Он шёлковый, — многозначительно тянет Бродяга. — И это хорошо? Тебе идёт. — Он приятный к телу. И красивый. Он ей не нужен. — Сириус немного смещается, заворачиваясь в халат и укладываясь поудобнее на коленях Ремуса. — Всё в этом доме – твоё. Здесь нет её вещей, дорогой. Больше нет. Лунатик зарывается рукой в его волосы, мягко массируя кожу головы. Он думает о словах Тики. «Хозяин должен принимать себя в доме» — Закрой глаза, — просит он. Сириус пару мгновений смотрит на него снизу вверх, после чего всё же прикрывает глаза. Ремус продолжает мягко и неторопливо перебирать его волосы. — Расскажи мне, как выглядит наш идеальный дом? Блэк поднимает на него растерянный и непонимающий взгляд. — Давай. Расскажи мне, дорогой. Наш дом, какой он? Он сглатывает, но снова закрывает глаза. На комнату опускается тишина. Ремус его не торопит, продолжая играть с волосами. — Там много света, — через пару минут Сириус начинает говорить. — Много воздуха и свободного пространства. Там всегда тепло и уютно. Ничего чёрного. — Он выдыхает. — У нас будет играть музыка, мы будем слушать нашу коллекцию пластинок, постоянно её пополняя. — Ты будешь танцевать. — Да… А ты будешь смотреть и любоваться мной. — Я уже любуюсь, — нежно говорит Ремус. — Прекрати. — Слёзы тихо скапливаются в уголках его закрытых глаз. — Что ещё? — Библиотека. Огромная библиотека, где я поставлю огромное мягкое кресло, в котором даже ты утонешь со всеми своими конечностями. —Я уже люблю его. Буду засиживаться там вечерами. — Оно будет ярко оранжевым. — Почему? — Лунатик приподнимает в удивлении брови. — Не знаю. Просто… Хочу оранжевое, тёплое, как само солнце. Ещё мы можем сделать оранжерею на крыше. Там есть веранда, знаешь? Раньше это было моё любимое место в доме, я часто забирался туда подышать воздухом свободы. — Ты уже поднимался туда? — Нет. Ещё нет. — Тогда давай возьмём еду, которую я принёс и пойдём туда? — Ладно, — Сириус открывает свои заплаканные глаза. Они поднимаются не спеша – впервые они не бегут от дома, а шаг за шагом двигаются к воздуху и свету.