Сэм, ты отвечаешь за «спокойной ночи»

На следующий день Зейн вызвался, как настоящий волонтер, помогать Сэму ухаживать за Дином, которому лучше не стало. Он носил ему все утро легкие закуски, чай и лекарства. Подавал ему пульт, чтобы тому не пришлось самому тянуться, ожидая дальнейших поручений. И был безгранично рад этому — что помогает охотнику встать на ноги. Так он чувствовал себя нужным и полезным. Он всем сердцем и душой полюбил их. Больше, чем кого-либо за свои небольших семь лет. — Зейн, молю, не сиди около меня так долго, — снова предупредил Дин со смесью нежности и раздражения. — Сколько раз еще мне повторить? Заболеешь. И потом придется еще за тобой ухаживать. — Но мне там с-скучно, — Зейн положил руки на спинку стула, на котором сидел, а поверх них — голову. — А торчать со мной в этой комнате, пропитанной хворью — нет? И смотреть эти фильмы, которые, между прочим, тебе смотреть еще рано. — Дин вскинул бровь и указал на телевизор. Там показывали фильмы ужасов с множеством кровавых сцен. Зейн выпрямился и вздохнул. Поскреб аккуратно подстриженным ногтем лак на деревянном стуле и медленно поднялся на ноги. Поправил бейсболку. — Я тебя на выгоняю, ты же знаешь, да? — Дин не хотел, чтобы мальчик все понял не так и обиделся. — Но это именно т-так и н-называется, — мальчик обернулся, уже почти выходя из комнаты. Лицо его выражало крайнюю обиду. — Выгоняешь. — Зейн, — сказал предупредил Дин и жестко поджал губы, намекая, чтобы он не болтал всякую ерунду, которая не является правдой. Мальчик вдруг обернулся, а на лице его — широкая улыбка. Сказал, что всего лишь пошутил. И, конечно понимает, что его не выгоняют. Зейн с каждым днем все чаще шутил и улыбался. Расцветал как цветочек, наконец дождавшийся теплого весеннего солнышка. — Сорванец, — Дин закатил глаза, когда дверь за ним закрылась, и покачал головой с нежной улыбкой.

***

Почти весь день Зейн провел с Сэмом — единственным, к кому в ближайшее время можно подходить близко, как хочется. Они бродили по огромной библиотеке и искали разные книги, что требовались Сэму, чтобы просмотреть их содержимое. Охотник старался не посылать мальчика искать книги со слишком тревожным названием. Которые могли напугать его или заставить задаться ненужными вопросами, на которые отвечать Сэм совсем не хотел, да и не имел готовности. — А дядя Дин с-скоро по-поправится? Сколько дней болеют люди? — Зейн бесцельно водил пальцем по корешкам старых книг, стоящие стопкой на столе. — Около н-недели, да? Или… б-больше? Сэм зачесал волосы назад пальцами и отвлекся от бумажной работы. Взглянул на мальчика; на его немного задумчивое, так похожее на морду медвежонка, лицо. Такое прозвище Сэм дал недавно ему, считая, что ничего более подходящего придумать просто невозможно. Зейн уже даже привык, не был против. И даже не замечал, когда он его так называл, словно это было его вторым именем. Иногда называл и Дин, когда был в хорошем настроении. — Я не знаю, медвежонок. Всегда по-разному, — Сэм ободряюще улыбнулся и положил руку ему на плечо. Он знал, как Зейн привязался к его старшему брату. — Но, зная нашего Дина, он уже сегодня к вечеру будет на ногах. Станет всячески отрицать, что все еще болен и начнет заниматься непосильными ему делами. — Пальцы Сэма сильнее сжались на плече мальчишки. — И вы снова сможете играть и читать книжки. Про ковбоев. Или чем вы там еще занимаетесь… Черты лица Зейна смягчилась; он уже предвкушал эти веселые дни, рассматривая черную обложку одной из толстенных книг. И, немного погодя, вдруг задал тот самый вопрос, который Сэм уже давно ожидал: — А вы… работаете д-детективами? Охотник поудобнее устроился на стуле, поправляя полы рубашки, выкроив пару лишних секунд на ответ. Он не знал, что ответить: правду, которую Зейн рано или поздно узнает, если теперь живет с ними, или ложь, которая сохранит его покой еще на долгое время. Но была одна проблема — мальчик видел то существо, похожее на зомби. Гуля. И, скорее всего, понял, что тот не являлся обычным человеком. Они никогда не спрашивали его напрямую об этом, но Дин сказал, что когда нашел его, тот был дико напуган и не мог описать этого «человека». — Зейн, ты видел что-то… нехорошее, странное том заводе? — решил спросить Сэм, пытаясь грамотно подойти к делу. — Нет, — сразу ответил он, будто отрепетировано. Зейн не умел врать. Ложь всегда вырисовывалась на его лица, что можно было читать по буквам. — Зейн, — Сэм вскинул бровь, ожидая правды. — Ладно, да, — он поджал губы. — В-видел. — И что ты видел? Кто тебя там напугал? Дин? Зейн закусил щеку изнутри. — И он т-тоже. Только… чуть п-позже. И он тоже… Сэм понимающе, слишком медленно кивнул, пытаясь заглянуть в глаза мальчику, который рассматривал лампу и всякие предметы на столе. — Что именно ты видел? — Сэм хотел покончить со всем как можно скорее. — Человека. С ли-лицом, как будто он д-давно уже мертвый… Сэм внимательно слушал, и решил пока проигнорировать тот факт, что Зейн отведать знал, как выглядит мертвый человек, умерший давно. — Глаза у него б-были белыми и светились, к-как лампочка. А еще он х-хромал и издавал с-странные звуки, как будто не хватало в-воздуха. А как у него зубы были в… Зейн коснулся пальцами своего рта, пытаясь показать, что имеет в виду, но Сэм его остановил. — Все, ладно, хватит. Остановись. Сэм выставил перед собой крупную ладонь. Он считал, что для него это уже слишком. Говорить так откровенно о подобном с мальчиком семи лет — было за гранью. И так понятно, что Зейн видел даже больше, чем думали изначально охотники. Ребенок успел вкусить плод того — реального мира. Теперь он знает… К их большому несчастью. — Сядь-ка, пожалуйста, — Сэм указал на стоящий перед ним стул. Когда Зейн выполнил его просьбу, Сэм сосредоточил на нем взгляд темно-зеленых глаз в голубую крапинку. Сложил пальцы домиком, и начал рассказывать ему о людях, которые становятся похожими монстров — внешне и внутри — из-за очень плохих веществ. Наркотиков. И чем хуже вещества, чем больше они принимают это — тем меньше они похожи на обычных людей. Сэм не смог… Не смог провести его добровольно в мир монстров, поэтому просто решил преувеличить вред наркотиков, и сказать, что тот гуль — жертва тех самых веществ. Что вообще-то не совсем ложь — наркотики действительно превращают людей в нечто странное. Сэм не хотел портить его и так испоганенное детство. Пусть лучше верит в Санта Клауса и пасхального кролика, считал Сэм. А если когда-то ему и откроется темная сторона мира, то пусть так. Этот разговор состоится еще раз. Но не сегодня. — Мои мама и папа тоже превратятся в таких людей? — спросил Зейн, чем ввел охотника в ступор. О подобном повороте он не подумал. — Эм… я думаю… — Сэм глубоко вздохнул и тщательно — словно строил карточный домик — обдумывал то, что скажет дальше. — Да, могут. Но мы с тобой не знаем, случится ли это когда-то или нет. Давай просто не будем об этом думать, м? Сэм протянул руку через стол, чтобы накрыть сложенные вместе ладони мальчика. Но тот резко отстранился. У охотника ухнуло сердце в пятки, а улыбка застыла на лице воском. Он испугался, что сказал лишнего и все испортил, что теперь мальчик будет вечно ненавидеть его. Избегать. — Малыш… — виновато прошептал Сэм. Вдруг мальчик поднялся из-за стола, обошел стол и направился прямиком к охотнику. Сэм ожидал удара. Что сейчас мальчик начнет драться с ним. И был не против. Пусть мальчик лучше спустит пар на нем, чем потом будет копить на него злость и обиду. Но, к огромному удивлению Сэма, ребенок, добравшись до него, рухнул в его объятия и крепко обнял за шею. Положил голову на плечо и замолчал. Казалось, даже перестал дышать. Как и Сэм, которому нечего было сказать. Одно лишь оставалось — обнять его в ответ, предлагая свою широкую грудь в качестве убежища. — Медвежонок, что такое? — прошептал ему в волосы Сэм. На тот момент бейсболки на голове мальчика не было. Стал гладить его по спине круговыми движениями. — Не бойся ничего. Уверен, с твоими… — Сэм не хотел бередить старое. Считал, что мальчику стоит забыть о своих родителях.Как они когда-то забыли о его существовании. Хоть и понимал, что это не так уж легко. Мальчик чуть пошевелился, шмыгнув носом. — Ох, иди сюда… Когда слова иссякли, а на сердце стало слишком больно, Сэм крепко обнял мальчика, прижимая его голову к своей груди. И Зейн тихо заплакал, будто охотник, обнимая его, нечаянно активировал невидимую кнопку, спрятанную на него теле, отвечающую за эмоции. Сэм привстал, отодвинул каблуком сапога стул и опустился на колени, не выпуская мальчика из объятий. Чтобы мальчику было удобнее, ведь Сэм был гигантом по сравнению с ним. И стоял на коленях до тех, пока был нужен Зейну, позволяя ему плакать столько, сколько хочется. Сэм знал, что такое потерять обоих родителей. И знал, что за чувство, когда тебе кажется, что ты никому не нужен на всем белом свете. В тот момент Сэм задумался над тем, что охоту — семейное дело, столько лет являющееся смыслом их с Дином жизни, возможно, придется бросить раньше, чем казалось. Сэм пока не думал об этом всерьез, но сделал мысленную пометку на будущее.

***

На следующий день Дин выполз из своего логова. Ему стало лучше. Горло больше не болело, из носа перестали течь водопадом сопли, но слабость все еще была. Он решил провести остатки болезни в зале, в компании тех, кто помог ему встать на ноги. Дин не признался бы в подобном вслух, но был безмерно благодарен Сэму и маленькому помощнику. Без них он до сих пор валялся бы в кровати, как мешок с дерьмом, как он сам выразился, когда Сэм спрашивал его изредка, как тот себя чувствует. — Чай с имбирем и л-лимоном, — провозгласил Зейн, ставя прозрачную кружку на стол — рядом с локтем Дина. Он не оставлял попыток помочь охотнику поправиться окончательно. — Дядя Сэм с-сказал, что малина отлично по-помогает организму восстанавливаться после б-болезни. Дин наклонился и понюхал паровые завитки, возносящееся из кружки. — Пахнет ужасно. Но спасибо тебе, малыш, — Дин потрепал его по бейсболке, одаривая благодарной, короткой улыбкой. — Дядя Сэм все знает, да? Винчестер старший издевательски ухмыльнулся, взглянув на Сэма, который сидел неподалеку и что-то печатал на ноутбуке, сосредоточенно вглядываясь в экран. — Ага, — Зейн кивнул, уверенный в этом. — Все з-знает. Это правда. Всегда. Когда я что-то у него с-спрашиваю, он н-никогда не отвечает мне «не знаю». П-получается, он очень умный. Дин закатил глаза в ответ на слова мальчика и поднес кружку к губам. Отпил немного и хмыкнул. — Не так уж и мерзко, — сказал он, облизав быстро губы. — Это потому что я положил туда четыре ложки сахара, — Зейн улыбнулся так, словно сделал большое дело, постукивая пальцами по холодной поверхности стола. — Вообще-то я говорил не класть туда сахар, если не ошибаюсь, — вдруг заговорил Сэм, уловив краем уха их разговор. Он вскинул брови и склонил голову набок. Зейн поспешил оправдать свои действия: — Тогда бы дядя Дин не стал пить чай дальше. — Верно, — Дин поддержал его в этом, продолжая хлебать невкусный чай, но ставший сносным благодаря сладости сахара. — Это та еще дрянь. — Видишь? — Зейн указал руками на Дина и пожал плечами. — Да, — Сэму нежно покачал головой, коснулся в усталом жесте длинными пальцами лба, и вернулся к работе. — Вижу. Винчестер младший шерстил новостные сводки: в Оклахоме пропали трое приятелей, которых последний раз видели в местной кафешке. Ни тел, ни криминала, ни даже намека на ДТП. Именно эта кричащая пустота и зацепила его взгляд. Охотник медленно перечитал абзац, просеивая слова в поисках той единственной зацепки, что превратит банальную хронику в потенциальное дело для двух охотников на нечисть. — Сэмми, — окликнул Дин, дождавшись, пока брат отвлечется от экрана. — Что там? Ничего нет для нас? — Он кивнул в сторону ноутбука, искоса посмотрев на мальчишку — чтобы убедиться, что тот ничего не понимает. Зейн тем временем что-то мастерил из салфетки. — Пока пусто. Вот, как раз пытаюсь понять. — А дело, о котором ты говорил мне вчера? — Дин снова хлебнул из кружки, вытирая губы ладонью. — Нет. Тоже мимо. Оказалось не по нашей части. — Ясно, — выдохнул Дин. Кажется, он соскучился по охоте. По ощущению, когда очередная нечисть погибает от твоих рук и больше никогда не сможет навредить невинным людям. — А что значит «по вашей части»? — не отрываясь от своего оригами из салфетки, спросил Зейн. Винчестер медленно повернул к нему голову и почесал щетинистую щеку, не зная, что на такое ответить. — Это и значит, — прочистил горло он. — Что дело по НАШЕЙ части. Только для взрослых, понимаешь? А не для таких любопытных медвежат, как ты. Он дотянулся до лица мальчишки и ущипнул за нос, и тот поморщился, закончив наконец делать свое творение из красной салфетки. — Это тебе, — провозгласил Зейн, и протянул Дину бумажный цветочек, похожий на тюльпан. Дин замер, брови чуть опустились. Он был удивлен, хоть это и был всего лишь детский, милый жест. Но не для Дина — в его жизни было так мало ласки, что даже такой пустяк был для него — событием. — Э… спасибо, — Дин усмехнулся, потер пальцами подбородок, а затем неуверенно взял цветок. Стал рассматривать его, стараясь не улыбаться слишком широко. Сэм, увидев это, весело фыркнул. — Я и тебе сделаю, дядя Сэм! — пообещал мальчик, хватая салфетку, чтобы сделать еще один цветок. Младший охотник признательно кивнул. — Кто тебя научил так круто делать цветы из бумаги? — поинтересовался Сэм, время от времени стуча длинными пальцами по клавиатуре и попивая кофе из темно-зеленой кружки. — Никто. Я сам. Смотрел видео в интернете. — Сам? — удивился Сэм. — А почему именно это занятие тебя так привлекло? — Я хотел сделать много красивых цветов, чтобы подарить маме, — объяснял мальчик, складывая углы салфетки. — Думал, что так она перестанет быть злой и вечно ругаться. Братья молча переглянулись, понимая его боль. У них болело сердце за него — уже в который раз. Мальчик хотел заслужить любовь. Сделать маму счастливее, чтобы она перестала агрессивно себя вести и бить его. Зейн не сказал этим утром ничего о том, что она поднимала на него руку, решив обойтись сжатым изложением его бывшей жизни. Зейн закончил создавать цветок для Сэма, вскочил из-за стола и подарил ему его. Сэм в ответ притянул мальчика к себе и обнял одной рукой, положив щетинистую щеку на его макушку в знак благодарности. И сказал ему, чтобы тот никогда не терял своего светлого, доброго сердца.