31.12
31 декабря 2025 г., 01:22
— Капитан! — раздался сверху энергичный голос и поспешные гулкие в шахте лестничной клетки шаги.
Зотов обернулся и посмотрел на бегущего вниз Далина с болтающимся на шее блестящим пушистым дождиком. Над последним пролётом доктор остановился, задыхаясь от бега, потом лихо вскочил на перила и съехал прямо в руки Зотова, который поймал и удержал его от неудачного приземления. К его удивлению от доктора веяло сладким алкоголем, и в целом он был необычно весёлым. Капитан сдержал вопрос типа «ты что, уже нажрался?», в официальной форме он звучал глупо и неуместно, да и это правда было не его дело. Во всяком случае повод очевиден, удивляться нечему. Зотов ещё ничего не успел произнести, только сдержанно улыбнулся, выпуская из рук чуть смущённого Далина, который тут же сам заговорил.
— Господи, как у вас, военных, так всё организовано, что никогда не найти того, кто за всё отвечает? Спросишь солдата — посылает к командиру отделения, командир отделения ничего не знает без старшины, старшина шлёт к лейтенанту, и так далее… Вы же заступили на смену только что? То есть, теперь это вы — начальник смены?
— Так точно, — ответил Зотов.
— Ну, если вы меня сейчас пошлёте к полковнику…
— Я пошлю к майору, — усмехнулся он. — А вот уже он — к полковнику. В чём дело?
— Кто отвечает за видеонаблюдение? Мне нужны записи с камер, касающиеся конкретного сотрудника. Почему-то никто ничего и никого не знает… У нас вообще работают камеры?
Далин огляделся и помахал небольшому чёрному прибору, висящему в углу.
— Работают. У операторов видеоконтроля сейчас тоже пересменка. Можете сообщить мне данные сотрудника, я дам распоряжение.
— Хочу посмотреть на наш видеоконтроль, — заявил доктор и толкнул дверь, ведущую с лестницы на этаж. — Куда идти?
— Смотря что вас интересует. В институте много помещений, наблюдение осуществляется отдельно во всех корпусах и на подземных ярусах.
— Ага…
В следующие несколько минут доктор увлечённо повествовал внимательно слушающему капитану о процессе изучения Монолита и пси-воздействия, о лабораториях, оборудовании, тяготах руководства проектами, финансированием, снабжением, обеспечением и обслуживанием в условиях Зоны, и снова об экспериментах, опытах, морали в науке и разностях менталитетов зарубежных коллег в этом вопросе… Это было настолько бурно, быстро, хаотично, подробно и местами заумно, что Зотова вскоре просто начало коротить и подвисать. Он уже даже не мог вспомнить, называл ли доктор суть, произносил ли, какой необходим человек или корпус, и верно ли они идут. Благо доктор уже и сам выдохся, взглянул на хмурого в сосредоточенности капитана и засмеялся, положив руку на его плечо.
— Вникать не надо, вам это всё неважно. Просто учёный и увлечённый это синонимы. Такая вот особенность работы мозга. Знаете, я же на самом деле увлекаюсь буквально всем. Всеми областями науки, а порой искусством, и даже религиями. Людьми, конечно, тоже… В широком плане — социологией, антропологией, и в личном — психологией, нейробиологией…
Зотов кивал, улыбаясь, но ощущал себя несколько растерянно в этой ситуации. Как будто звезда с неба упала, и прямо на голову. По сути доктор Далин был его самым большим начальником. На самом деле в должностной структуре всё было сложнее, но в плане субординации так. Капитан, конечно, не раз пересекался с ним здесь, в институте, пару раз доктор уже подходил с какими-то вопросами или просьбами по поводу службы «Варты», иногда улыбался и здоровался, когда его вечно увлечённый мозг успевал обратить на Зотова внимание. Но вот так дружески Далин обращался с ним впервые, скорее даже панибратски, хотя это скорее про неуважение, а доктор его, вроде бы, уважал, смотрел как будто с восхищением. Но это, наверное, было его обычно увлечение. И всё равно Зотов обнаружил приятным такое внимание к себе, особенно когда доктор обратил интерес на его костюм. Они остановились посреди корпуса в пустом зале, тускло освещённом в вечернем режиме и чуть мерцающем от новогодних гирлянд на стенах. Далин с любопытством осматривал капитана и даже ощупывал.
— И как вам этот прототип «Конвоя»? Удобно? Уменьшили количество и вес креплений для повседневной службы в институте, но я честно предупреждал, что это плохо скажется на прочности. Мне не нравится вот этот пластик. А вам?
— Нормально, — ответил капитан, глядя в сторону как будто на ёлку.
— Кстати, где ваш противогаз? Должен быть в быстром доступе на случай… Ну, каких у нас тут случаев только ни бывает. Зона всё-таки, наука, — с особой благоговейной гордостью произнёс доктор и сам усмехнулся своему тону.
— На месте, — Зотов указал на подсумок у пояса. — А ваш где? Зона всё-таки.
Далин махнул рукой и полез в сумку капитана, достал противогаз, как будто ему было просто интересно в который раз осмотреть хорошо знакомую вещь. Он же сам всегда участвовал в разработке новой экипировки. Но на самом деле ему было интересно посмотреть на эти вещи уже в рабочем состоянии, когда они прошли какое-то реальное использование, показывающее порой неожиданные даже для учёных достоинства и недостатки. Осмотрев маску, он наклонился к Зотову и пристегнул её к воротнику, как предполагала задумка для скорейшего доступа.
— Знаете, какая самая распространённая реакция на угрозу? — спросил Зотов.
— Прятаться? — предположил доктор.
— Да. Конкретно — падать. Так вот если я не очень удачно упаду с этой штукой перед горлом, больно будет и ей, и мне.
— И мне, — добавил доктор, нахмурившись. — А как на тестах проморгали?
— Падали осторожно. В экстренных ситуациях не всегда удаётся.
— Мне это надо записать…
Он зашарил руками по карманам в поисках телефона или блокнота, но не нашёл ни того, ни другого.
— В конференц-зале, наверно, оставил, — развёл руками Далин. — Представляете, нас почему-то все захотели поздравить. То есть, понятно, конечно, почему… Когда мы только открывались — вы бы видели, как я тендеры выгрызал, никто и не глядел в нашу сторону, думали — очередные желающие поживиться на Зоне и на славном в научных кругах имени моего отца. А теперь, когда наши исследования, открытия, разработки буквально задали вектор развития и начали закладывать основу будущего… В общем, я успел выслушать поздравления, пожелания и, конечно, надежды и намёки на одиннадцати языках… и столько же бокалов шампанского выпить.
Зотов поднял брови, не совсем представляя, как реагировать на эти разговоры. Он вообще ощущал себя странно, то ли действительно перегрузился чем-то, но вроде бы раньше таких проблем не было, то ли ещё что. Как будто это не Далин, а он выпил одиннадцать бокалов шампанского. И вместо ответа стоял и пытался представить, полные бокалы были или не совсем. Но доктор, похоже, ответа не ждал. Он уже задумчиво смотрел на ёлку в горшке, обмотанную светящимися гирляндами, увешанную разными игрушками, всякими предметами из лабораторий, обезвреженными артефактами и фигурками мутантов. Мысли явно несли его куда-то дальше, но через несколько секунд он снова поднял свой забавный взгляд и устремил в глаза капитана.
— А вы почему в праздник здесь? — поинтересовался Далин слегка смущенно, но всё же с искренним интересом.
— Служба для меня всегда праздник, доктор, — ответил Зотов аналогом фразы из кино. — А вы?
— Да, в общем-то, тоже… Дома я бы остался один. А здесь моё всё… Мои все… Ещё несколько видео-встреч с инвесторами, партнёрами, какие-то взаимные поздравления… Странно, что эти люди тоже работают. Хотя Новый год не у всех такой большой праздник. Но я вот его люблю. Наверное, потому что мои желания правда исполнялись. Мама старалась.
— А сейчас исполняются?
— Сейчас я сам стараюсь. Но это другое. Это совсем другое.
— Звучит невесело, — осторожно заметил Зотов.
— А, ничего. Здесь своя атмосфера. Люблю свой пентхаус. Сам поставил ёлку, гирлянды, завтра высплюсь, выпью горячего шоколада с кофе, продолжу поздравления, распакую новый ежедневник на грядущий год и что-нибудь напишу… Так интересно потом смотреть, насколько по-разному начинаются и кончаются годы. А у вас есть это чувство? Волнительное и торжественное такое, мол, вот — начинается целый новый год, совсем новый, ещё пустой и… м-м-м… перспективный. Как запечатанный ежедневник. Вы любите открывать новые ежедневники в первый день года?
— Да я не веду записей, — пожал плечами капитан. — У меня только бывает чувство, что новый год — новые проблемы. И ничего никогда не будет как раньше. Как в детстве. Мои желания никто исполнять не стремился, но… всё было легко и просто. Шум, готовка, вся эта праздничная кутерьма, потом родственники, застолье, салаты, конфеты, весёлая семья… Было хорошо. Теперь один, не считая подчинённых с их горой проблем. Скука. Тоска. Обычно не чувствуется. В праздники есть немного. Зря, наверно, я не пью.
— Звучит невесело, — в свою очередь ответил доктор, сочувственно глядя на него.
Капитан улыбнулся ему, снова фиксируя странное состояние. Он понадеялся, что это не связано с доктором, потому что каким боком вообще может быть связано? Доктор же не контролёр, чтобы нельзя было ему в глаза смотреть. Хотя в этих чёртовых аномалиях, мутациях и экспериментах фиг разберёшься, а Далин ещё и главный — должен быть в курсе всего, мог же в теории каких-то улучшений себе наставить… Но какой ему смысл сейчас воздействовать на начальника смены охранной службы? Может, это Зона как-то прорывается сквозь слои защиты? Он ощутил желание посмотреть в окно, хотя знал, что там уже темно и ничего не видно, да и отводить глаза от взгляда напротив не хотел, они уже так неприлично долго смотрели друг на друга, что это можно было счесть принципиальной игрой в гляделки, а проигрывать в такое Зотов не любил.
— Весел праздник Новый год, что захочешь — всё даёт! — раздался подозрительно знакомый и не очень-то праздничный голос.
Капитан и доктор синхронно обернулись, вздрогнув от неожиданности, и уставились на ёлку. Зотов еле сдержал рефлекторный порыв, выдрессированный Зоной, — схватить из-за спины автомат. И упасть в укрытие, да. Но первым делом надо было загнать в укрытие доктора и обеспечить его безопасность. Вот только опасности-то и не было как будто. Далин направился к говорящей ёлке, капитан пошёл рядом с ним, хмурясь больше от непонятной лёгкой заторможенности, чем от странной ситуации.
— Ты иди ко мне, не бойся. Сказке радостной откройся.
Голос Монолита доктор узнал безошибочно, слышал не раз, имел даже забавный светильник и от скуки баловался, включая, выключая и вынуждая повторять одно и то же. Капитан же не был посвящён в эти научные разработки и растерянно смотрел на верхушку ёлки в виде светящегося голубого кристалла. Не то чтобы совсем не посвящён — суть знал, но голоса Зова раньше не слышал. И под влияние не попадал. Под этот манящий зудящий гипноз, такой, что хотелось почесать этот зуд, но он был где-то в глубине головы, и становилось понятно — надо слушать и делать, подойти и покориться…
— Кто вообще до этого додумался? — возмущённо сказал Далин, но его голос прозвучал как-то сонно.
Он потянулся к игрушечной верхушке-имитации, которая сверкала уже не электричеством, а каким-то аномальным, артефактовым сиянием. Но ёлка оказалась неожиданно высокой, колючки царапали дорогой деловой костюм, а Далин всё не мог достать.
— Капитан… — только успел произнести он.
Хотел шагнуть в сторону, но Зотов среагировал неожиданно быстро, подхватил его под рёбра и поднял вверх. Доктор офигел, но всего на секунду, когда перед носом оказался этот вкусный притягательный свет, он замер, глядя на него, и внимая снова звучащему Зову.
— Всё исполню, что захочешь, если выполнишь всё к ночи! — торжественно пообещал ёлочный Монолит.
Далин мотнул головой, пытаясь прояснить сознание, схватил игрушку и стащил с верхушки ёлки. Зотов застыл внизу как механический подъёмник, будто и тяжести не чувствовал, хотя был даже не в экзоскелете. Доктор опустил взгляд и подумал, что это странно, капитан так легко его поднял и держал без специальных усилителей, будучи довольно стройным человеком. Он похлопал его по плечу, попросил опустить, Зотов ожил и выполнил, точно так же мотая головой, от этого вата в голове как будто редела и пропускала мысли.
— Что за чёрт? — спросил капитан. — Я же не пил.
— Монолит… — пробормотал доктор, вертя в руках игрушку в попытках найти выключатель.
В конце концов он начал его трясти и даже несколько раз врезал по корпусу.
— Кто не верит — тот зануда! Остальным — явлю я чудо, — уверенно прогудел на это мелкий кристалл.
— Какое чудо? — поинтересовался Зотов.
— Всё исполню, что захочешь, если выполнишь всё к ночи, — повторил он.
— Что выполнить-то? — спросил уже Далин, по привычке внутри головы борясь со знакомыми наплывами пси-воздействия, но увы. Бороться с ним без специального оборудования было нельзя. Мозг легко поддавался обману, путая свои мысли и добровольные побуждения с посторонним внушением.
— Доберись до кабинета, там легко решим всё это.
— Вы куда? — удивился Зотов, которого немного попустило, когда доктор пошёл к лифту. — Это кто говорит-то?
— Монолит, — снова сказал Далин не своим голосом, глухим и спокойным.
У капитана в голове начало зарождаться что-то по поводу Монолита и его гипноза, какое-то осознание, с которым он и догнал доктора, но тут мысли снова вышли из-под контроля и сменили вектор интереса.
— А мне что делать? — спросил Зотов у кристалла, даже не ощущая себя идиотом. Перспектива исполнения желания была важнее всего.
Монолит загадочно молчал какое-то время, переливаясь мягким светом, что глаз не отвести.
— Доведи его до цели, обретёте, что хотели…
— А что мы хотели? — спросил капитан, когда доктор уже нажал на кнопку, и лифт закрылся.
С мягким толчком поплывшего вверх подъёмника как будто снова стало задумчиво, и они уставились друг на друга.
— Я хочу сделать мир лучше, — уверенно сказал Далин. — А вы?
— Ну, я тоже… — не особенно искренне ответил Зотов. — Если мир будет лучше, то и мне должно стать лучше…
— Сложный и неоднозначный вопрос общего блага и личного. Порой они противоречат. Особенно остро это ощущается в процессе внедрения перемен. А что бы вы хотели сделать лучше конкретно в своей жизни?
Зотов задумался, опустил взгляд в пол.
— Можно просто счастье загадать. В конце концов, только оно и нужно, разве важно, какое?
— Сплошное счастье — патологическое состояние психики. Не думаю, что вам нужны подобные мутации, даже заболевания. Я бы всё же склонялся к конкретным запросам. Вот, например, чтобы человечество быстро и эффективно решило проблемы с экологией. Тогда в принципе очень многое станет лучше, можно будет больше времени уделить решению других проблем.
Капитан кивнул. Углубляться в свои личные проблемы с одиночеством и меланхолией, которые хотелось бы решить конкретно, не стал, тем более что лифт открылся, они вышли, снова непроизвольно впиваясь глазами и сознаниями в ёлочную игрушку.
— Знаю тайны жизней ваших. Всё в процессе исполненья. Всё не зря, и всех внимавших ждёт успех, любовь, везенье…
— Любовь? — даже сквозь туман слово кольнуло Зотова.
— Не остаться одиноким всем полезным и послушным. Эти выучив уроки, распахнутся ваши души.
— При чём тут души?
— Погодите, капитан… Что делать? Мы на месте.
Далин сел за стол в своём кабинете, с интересом глядя на светящуюся штуку перед собой. Иногда ему казалось, что всё это просто забавный прикол, розыгрыш коллег, что подчиняется он, так как ему просто интересно, чего же потребует этот мелкий прототип, и в чём суть… Но потом он слышал голос и вот уже по удивительно подробной инструкции листал какие-то папки и ставил подписи, сканировал бумаги и отправлял куда-то. Зотов стоял рядом в лёгкой прострации, наблюдая за ним, зачем-то вцепившись в холодный вартовский жетон на груди, как будто он удерживал его в реальности. Но когда доктор закрыл ноутбук и поднялся, глядя на него, он выпрямился, потеряв из внимания всё, кроме Далина и внушительного голоса исполнителя желаний.
— Всё исполнено угодно, и засчитана заслуга. Вас обоих с Новым годом. Вот и радуйте друг друга.
— В каком см… — начал Зотов, но тут из головы выветрилось окончательно всё.
Туман был глухой, но местами рваный, как нестабильная связь. Было ли счастье? Сбылось ли желание? В тех странных обрывках, которые они успевали зафиксировать на пару секунд прояснившимися мыслями понять было трудно. Зотов не успевал понять, зачем он целует начальника института исследования Зоны, как и начальник не понимал, какого чёрта толкает капитана охранной службы на свою кровать. Но в мягком полумраке комнаты, озарённой медленным мерцанием разноцветных гирлянд, наполненной уютным запахом хвои, цитрусов и одеколона, им точно было хорошо. Во всяком случае момент удовлетворения от того, что желание сбылось, они оба зафиксировали, сжимая друг друга в запутанных горячих объятиях под мягким одеялом.
