Крамольная авантюра старшего научного сотрудника Я.О.Йотовой

      Утром Далин, устав нервно мотаться по кабинету, сел за стол и распечатал из плёнки новый ежедневник в чёрной кожаной обложке. Взял светящуюся ручку, подаренную коллегами из центра разработки методов внедрения артефактов в быт человека. Этой ручкой можно было писать в темноте, направленная подсветка достаточно освещала пространство листа. Не то чтобы Далину это было нужно, он вообще больше писал на клавиатуре, но вещь была хорошая в целом. Он надеялся, что полезная, учитывая затраты на разработку. Сейчас он нервно стучал этой ручкой по разлинованной странице с надписью «1 Января» и понятия не имел, что писать. Что проснулся в постели с капитаном охраны? Ладно бы они просто упали на койку, заснув спьяну слишком быстро. Но никто не был настолько пьян. Зотов не был пьян вообще. Как тогда они умудрились раздеться и…       Капитан вошел в кабинет, уже в форме, то есть, в облегчённом бронекостюме, проводя рукой по влажным после душа коротко бритым волосам, глядя куда-то в угол. Далин даже не знал, что чувствовать. Поэтому просто разглядывал Зотова, пытаясь понять, что на него нашло, что он вдруг это допустил или даже инициировал. В конце концов, из них двоих пил только он. Но не до такой же степени! Одиннадцать бокалов, но там было по глотку, просто для вида. Какая могла случиться настолько безумная интоксикация, чтобы он в целом чувствовал себя нормально, его даже не тошнило, но голова сошла с ума и подтверждала это лёгкой болью?       Когда они только проснулись от будильника Зотова и шарахнулись друг от друга, как от внезапно возникших из ниоткуда кровососов, обменялись обоюдными «Что вчера было?» и «Я не знаю», Далин сразу же схватил с тумбочки айпад, а Зотов звенящий КПК из брошенного у кровати подсумка. Но на удивление ничего особенного там не нашлось. Поздравления, вопросы о том, куда пропал, пожелания скорее протрезветь… А в целом в Новый год всем было не до того, даже тем немногим, кто оставался в институте в эту ночь. По большей части это были бойцы «Варты» и дежурные лаборанты, приглядывающие за долговременными экспериментами, которые нельзя было останавливать.       — Я ещё успеваю сдать смену, — тихо сказал Зотов, войдя в кабинет доктора после душа и глядя на часы.       — Сдавайте… — пробормотал Далин, всё ещё задумчиво сверлящий его взглядом. — Нет, погодите. Я иду с вами. Ничто не может быть без причин. Я всё выясню.       — Это может быть тот человек, которого вы подозревали? — спросил Зотов, глядя, как доктор снимает с зарядки планшет и поправляет галстук.       — Какой человек? — рассеянно спросил Далин, думая больше в сторону того, что кто-то подал не то шампанское, упустил контроль над экспериментом, или где-то случился пробой защиты.       — Вы говорили вчера, что вам нужны записи с камер, на которых присутствует сотрудник, занимающийся изучением Монолита, если я правильно понял… Это же всё случилось из-за Монолита?       — Нет, как… — Далин запнулся и нахмурился. — Монолит отключен. Мы не можем работать с самой установкой без… Ну, неважно. Это не может быть он. С чего вы взяли?       — Вы вчера говорили что-то о Монолите. Когда с нами разговаривала та штука, — Зотов указал куда-то в сторону кабинета.       Далин бросился туда, внезапно осенённый открывшимся воспоминанием, и действительно нашёл эту дурацкую ёлочную верхушку в форме голубого кристалла. Просто она уже не светилась и лежала под бумагами рядом с его настольной лампой в виде того же кристалла, и с утра он внимания не обратил. Вообще надо бы наконец убраться на столе. Ещё вчера стоило это сделать. Он быстро осмотрел игрушку, на просвет показалось, будто там внутри действительно небольшой механизм, но он был так хитро влит в полупрозрачный синий пластик, что ничего нельзя было понять. Тогда Далин несколько раз позвонил тому самому подозрительному старшему научному сотруднику, который давно доставал всех упорными требованиями вывести эксперименты с прототипами пси-установок, подобных Монолиту, на новый уровень. Ответа не последовало. Пока слушал пустые гудки, доктор автоматически перекладывал разбросанные по столу бумаги и зацепился взглядом за свои подписи там, где им быть не полагалось. Последний лист выпал из руки вместе с айпадом из второй.       — В чём дело? — спросил капитан, делая шаг к Далину, потому что доктор так побледнел, будто собирался в обморок.       — Я подписал… я…       Дальше доктор взял себя в руки, бросился включать ноутбук, ругаясь и нервно стуча рукой по столу, пока грузилась система, потом быстро проверил свои отправки и схватился за голову, испустив отчаянный стон. Потом треснул себя по лбу и начал что-то быстро печатать на клавиатуре. Спустя пару минут подхватился, одёрнул пиджак и решительно направился к выходу.       — Я опоздал. — Раздражённо сообщил он, когда они оба уже стояли в лифте.       Зотов молча смотрел на него, ожидая пояснений.       — Буквально на несколько минут. Нужно было сделать это раньше. Я же знал, знал, что там что-то не так. Но не могу же я один всех здесь контролировать! У меня скоро голова разорвётся. Буквально на несколько минут… Если бы мы с вами вчера добрались до камер…       — Он включил Монолит? И заставил нас…       — Она. Она заставила меня подписать разрешения на проведение экспериментов и разослать ответственным за разные области и этапы людям. Слава богу, Зоне, Монолиту и вашему будильнику — я успел удалить непрочитанные письма и сообщить об ошибке и отмене другим. Никто не начинает такую работу утром первого января. Ну, Йотова… Ну, Яна Олеговна… Если я сейчас увижу на камерах подтверждение этому всему… Подарю на Новый год недрессированную пси-собаку. Нет, уж с пси она, пожалуй, сладит — её профиль. Кровососа подарю. Пусть развлекается.       — С документами понятно. А дальше? Тоже она? — преодолевая смущение, спросил капитан.       Далин раскрыл рот, но потом нахмурился и вышел из прибывшего лифта.       — Намекаете, что это была моя инициатива?       — Нет! Имею в виду — она это… специально? Видела и контролировала? Или это побочное действие излучения?       — А, в этом смысле… Честно говоря, я даже не знаю, как ей в целом удалось осуществить всё это. Мы давно и детально изучаем пси-воздействие, это очень перспективная, но спорная область, как в плане безопасности, так и морали. Собственно, в этом и проблема. Я не могу допустить проведение опасных экспериментов с человеческим сознанием, если кто-то об этом узнает… — Он покачал головой. — За что боролся, на то и напоролся. Так куда идти?       Зотов вздохнул и поспешил вперёд, задавая направление и на всякий случай шарахаясь от ёлок, потому что на них всех были эти стрёмные монолитовские навершия. Тоже несколько тревожился по поводу того, что и как было вчера, какие моменты не сохранились в памяти, и что же могли увидеть операторы видеоконтроля… По пути написал офицеру, который должен был сменить его на посту начальника смены, что вынужден был обеспечить личную охрану руководителю, и до сих занят этим, так что пусть заступает на смену без него и как обычно. Операторы видеонаблюдения как раз менялись, и как будто ни странных взглядов, ни докладов о странных происшествиях не случилось.       Разобравшись со всем, осуществив поиск и перемотку на нужное время в нужном месте, капитан и доктор отогнали операторов от компьютера, отправили их следить за своими экранами, а сами уткнулись в запись. Наушники были на Далине, так что Зотову приходилось чуть не прижиматься к нему, чтобы хоть что-то расслышать. На экране они видели женщину с тёмными волосами, так же сидящую в наушниках за компьютером в кабинете около лаборатории. На лице у неё была полная сосредоточенность, но с лёгкой застывшей улыбкой, то ли от любопытства и азарта проведения очередного эксперимента, то ли от неосознанного смущения из-за собственных возмутительных действий. В один из моментов она поправила микрофон наушников, наклонилась над одним из приборов, которыми был завален стол, потом быстро перенаправилась к другому, повернула круглый регулятор, прижала к ушам наушники и заговорила. «Весел праздник Новый год, что захочешь — всё даёт!»       Пауза. «Ты иди ко мне, не бойся. Сказке радостной откройся.»       Далин сбросил наушники и раздражённо хлопнул по столу.       — Она. Она, стерва. И как же ей удалось…       Зотов пару секунд смотрел в экран, пока доктор ломал голову над особенностями пси-воздействия и устройством известных ему разработок, потом нажал перемотку, приложил к уху наушники, вычислил момент, где был отдан приказ подписывать и отправлять бумаги, и пустил естественным темпом. Яна Олеговна кусала светящуюся ручку, улыбка была уже какая-то хищная, что-то переключала в компьютере, внимательно глядя в экран. Потом откинулась назад и хлопнула ладонями, коротко рассмеявшись. Последним заданием доктору было — отправить ей на почту скриншот с разосланными по нужным электронным адресам документами и удалить переписку. Дальше она покусала костяшку, мечась глазами по приборам, снова широко улыбнулась, включила микрофон и произнесла свою последнюю фразу: «Всё исполнено угодно и засчитана заслуга. Вас обоих с Новым годом. Вот и радуйте друг друга.»       — Какой поэтический дар, — мрачно сказал Далин. — Интересно, она это на ходу, или в компе шпаргалка?       Зотов не ответил, он напряжённо смотрел, как учёная с бесовской улыбкой переключает какие-то регуляторы, нажимает кнопки и стучит по клавиатуре, потом снова вслушивается в наушники, кусает губы, смеётся, снимает их спустя несколько минут и выходит из кабинета в лабораторию. Больше ничего интересного они не увидели и не услышали. Старший научный сотрудник Йотова выключила приборы, заперла кабинет, выключила свет и ушла из поля зрения этой камеры. Прослеживать её дальнейший путь не имело смысла.       — Она всё слышала, — констатировал капитан.       — Ну и чёрт с ней, извращенкой. Вопрос — как она запрограммировала излучатель на провокацию конкретных побуждений? Разберусь и уволю к чёртовой матери. Только бунтующих гениев мне здесь не хватало. Но ведь всё-таки гений… Нет, всё равно уволю.       — А если будет шантажировать?       — Ради бога. Чем? Подставит сама себя. Да и кому какое дело, чем мы с вами занимаемся? Мы же не медийные личности.       — Ну, вы…       — Я учёный. В этой сфере никому нет дела до моей личной жизни. Всех волнуют достижения. Если переживаете за себя — я не позволю вас уволить.       — До меня уж точно никому дела нет.       — Мне есть. По этому поводу я приглашаю вас на завтрак.       Капитан удивлённо посмотрел на доктора и задумался. Голова всё ещё побаливала, и хотя он хорошо выспался, ситуация слишком выбила из колеи, утомила, хотелось запереться в своей комнате в казарме, отсидеться в тишине, упорядочить мысли и чувства. «Уйти интровертить» — как шутил один старлей, потому что Зотов часто так делал — избегал приглашений, компаний, уходил раньше, и так далее. Пока он терзался и пытался найти повод отказаться, перебивая поиском аргумента согласиться, в институте начался какой-то очередной форс-мажор, и они вынуждены были разбежаться по своим зонам ответственности.       Всю грядущую неделю Далин был занят разборками с Йотовой и её подпольными изобретениями, а капитан имел достаточно времени, чтобы всё обдумать, принять и примирить свою логику со своими эмоциями. Эмоции были по большей части о будущем. Он понимал, что Далину не до него, что он, если не забыл уже об этом инциденте, то не думает о нём и занимается своими глобально важными делами. Какое дело такому большому человеку до какого-то охранника? Это вот Зотову особенно нечего делать, когда в институте всё спокойно, и начинаются мысли об одиночестве и судьбе… А доктор Далин в это время вершит судьбы грядущих поколений и всего мира в своей науке.       И доктор Далин этим правда занимался, но, сбегая по лестнице в очередной вечер, искренне обрадовался, снова увидев капитана, окликнул его и слетел по перилам в его объятия. Зотов тоже не сдержал улыбки, но всё же они стояли под камерой, поэтому сразу расступились и вышли на этаж. Возникло ощущение дежавю, хотя этаж был другой, и корпус. Зотов опять волновался и молчал, хоть и знал, что хочет сказать, если придётся такая встреча. И как всегда разговорчивый доктор начал первым.       — С наступающим Рождеством!       — Спасибо, и вас.       — А вы в бога верите?       — Вроде бы нет. Не знаю. Сложный вопрос. А вы?       — Значит, мы с вами агностики. Нет смысла отрицать то, что теоретически невозможно постичь. Но и верить в это… не всем полезно. Религия правда сложный социальный феномен. Я просто люблю праздники. Что делаете в этот вечер?       Капитан снова замялся, но быстро совладал с собой и своими переживаниями.       — Ничего, наверное. Сдал смену, иду в казарму. Посижу с мужиками и спать.       — О, интересно, как солдаты отмечают здесь праздники!       — Интересного мало. Просто пьянка.       — А вы не пьёте.       — Не пью.       — А у меня есть безалкогольный глинтвейн.       — Это хорошо.       Далин рассмеялся и легонько толкнул капитана плечом.       — Это не хорошо, это приглашение. Если откажешься — не узнаешь, что случилось дальше с Йотовой и её микро Монолитами.       — Не откажусь, — улыбнулся капитан, бросая взгляд на ёлку, мимо которой они проходили. Эта была обычная. Без Монолита на вершине, в стандартных украшениях, поэтому трогательно родная и праздничная, как в счастливом детстве, и настроение теперь стало такое же.