touch me yeah

В доме Финна в Ванкувере была своя атмосфера. Какая-то домашняя, до боли уютня. Его родители были самыми добрыми людьми на свете, которые чуть ли не холили и лелеяли Ноа. В один из дней, когда Шнапп проводил свой законный выходной в доме Вулфхардов, Финн отвёл его в отдельную комнату, которую застроил под свою студию. Он сделал это ещё год назад, когда стало ясно, что ночные записи в гостиной и аренда других помещений стала слишком дорогостоящей. Для Вулфхарда - это было святилищем: звукоизолированное помещение, с толстой дверью, микрофонной стойкой, гитарами, барабанами, мониторами…Все, что нужно было для записи песен. Ноа находился здесь впервые. Он был вторым человеком, кто сюда зашел, после звукорежжисера. Он стоял посреди комнаты, рассматривая различные панели, микшеры, плакаты и неоновые вывески, на уютный диван у стены. — У тебя здесь…так уютно,- сказал он, с восторгом в голосе. — Здесь родился мой сольный альбом,- Финн усмехнулся, уже настраивая свою самую любимую гитару. Обычно он здесь один, сам со своей стихией, но сегодня он важно показал часть себя, часть своей жизни. Сегодня студия была не убежищем, а святилищем. Он усадил Ноа на диван. Место, которые казалось, было творческим истощением. Здесь он засыпал, устав от бесконечной игры и записей. Здесь он подолгу мог писать ноты и слова к песням. — Правила простые,- Финн не поднимал взгляд на Ноа, настраивая микрофон и надев один наушник,- Ты можешь создавать любые звуки. Ходить, хрустеть пальцами, наигрывать на гитаре…но не разговаривать. Но я прошу тебя, не сиди в телефоне и не втыкай наушники. Слова в этой песне уже есть. Мне…нужен контекст. Ты и будешь моим контекстом, малыш. Ноа спокойно кивнул. Он понимал творческую жилку Финна, уважал это в нем. Финн начал ждать, не включая запись Ноа обвел глазами помещение вокруг, останавливая взор на гитарах, стоящих поодаль. Шнапп встал, пол под ним скрипнул. Финн включил глаза и начал запись. Гитарный проигрыш прошёл и Вулфхард медленно начал. — vacancy was lit…- Ноа узнал песню и его чуть ли не прошибло током. Это была их с Финном песня. Они впервые тогда, три года назад, поцеловались под нее. Вместе слушали ее, деля наушники. Финн напевал её Ноа перед сном. Для Шнаппа, это песня была всем. Он всегда сравнивал её с возлюбленным. Ноа все же сдвинулся с места, подходя к гитаре и проводя пальцам по струнам. Повернув голову, он смотрел на Финна. Тот никак не реагировал, продолжая петь. Дальше все стало таинством. Ноа, втянувшись в игру, начал изучать пространство. Он постучал костяшками пальцев по подлокотнику. Тихо и ровно, как сердцебиение. Финн тут же стал подстраиваться, сделав стук основой куплета. Ноа откинулся на спинку дивана, а тот звучно проскрипел в ответ. Финн тут же увёл мелодию, а его голос стал глубже, словно уставшим. Для Ноа, это было заворажением. Он словно играл на выдуманном инструменте. Водил ладонями по джинсам, щелкал языком, замирал и просто глубоко и шумно дышал. Момент окончания наступил на словах “ feel like human again”. Финн пел с надрывом, а Ноа, пойманный эмоциями, нежно засмеялся. Вулфхард подпрыгнул на месте. Он посмотрел на Шнаппа сначала с раскрытыми глазами, потом с нежной улыбкой. Это было слишком лично в такой напряжённой атмосфере. И он снял гитару, вместо того, чтобы доиграть последнюю ноту. Подошёл к дивану и сел на корточки перед Ноа. — Повтори ещё раз,- тихо сказал он. Не приказал, попросил. Ноа, не отрывая взгляда от любимого лица, снова засмеялся, с такой же нежностью и любовью. Финн положил руку ему на коленку, поглаживая ногу через ткань джинс. — Еще. И снова смех. Финн заново пропел последнюю строчку песни, в свою же ладонь, прижатую к чужой ноге. Его голос, глухой, прозвучал как заклинание, произнесенное в того человека, которого он любил до беспамятства. Позже, Финн вернулся к пульту, он обнаружил, что все, что происходило, было записано. Он не стал ничего вырезать, лишь собрал все дорожки в один микс. Получилось что-то большее, чем песня. Ноа, слушая готовое, сидел на диване, вникая в каждый момент, в каждое слово. — Я не сказал ничего,- прошептал он, наконец нарушая молчание, которое так долго держал. — Ты сделал все, чтобы это было,- ответил Финн, сохраняя файл на компьютере,- Ты дал этой песне что-то живое. Ноа не выдержал. Он встал с дивана, подходя к Финну и осторожно обнял его за шею, поцеловал в макушку. И с тех пор, когда Финн перепевал эту песню, он глядел в темноту зрительского зала, но видел лишь свою студию, Ноа на диване. Это было его секретным оружием.