Превращение моего великолепного павлина

      Кирилл отвечает, в динамике слышен мужской голос. Суть разговора я не улавливаю — говорит слишком односложно. Когда он общается коротко, деловито, — кажется старше своих лет.       Звонок окончен, и он, не отрывая взгляда от дороги, обращается ко мне: — Александра Петровна, не хотите отужинать в одном небольшом клубе? — в речи появляется игривая нотка.       Я непонимающе смотрю на него: — Я не особо хочу есть, — отвечаю.       Не то чтобы я не была голодна, но я ем… своеобразно. Этикет — не мой конёк: то кусок мяса убежит, словно отрастил ноги, то салат попадёт на блузку. Крошки на столе вокруг меня собираются, будто я кормлю кур-несушек. — Тогда чашечку кофе, — не сдаётся Кирилл. — У меня там бизнес-вопрос с другом, но он слишком болтлив. Я не хочу задерживаться. — А, поняла, — догадываюсь. — Вам нужно побыстрее смыться, а я стану для этого уважительной причиной. — В точку, — соглашается он. — Ладно, — смягчаюсь.       Я действительно давно нигде не была. А уж в клубе — и подавно. Интересно же, как отдыхает молодёжь.       «Сяду в уголке и буду наблюдать», — решаю про себя.       Минут через пятнадцать мы заходим внутрь, и вдруг Кирилл хватает меня за руку. Не под локоть, не за рукав — а именно сжимает ладонь! — Тут темно, можете упасть, — бросает он вполголоса.       Он ведёт меня через столики, затем через танцпол, где извиваются молодые девушки, стреляющие глазами направо и налево. Я настолько ошарашена теплом его руки, пальцами, сплетающимися с моими, что почти не замечаю ни обстановки, ни людей вокруг.       Только когда он заводит меня в вип-комнату, отпускает мою руку.       На кожаных диванах за накрытыми столиками устроились молодые люди: двое мужчин примерно возраста Кирилла и трое женщин. Дамы, конечно, притягивают взор — слишком уж эффектны. Длинные, тщательно уложенные волосы струятся по плечам; короткие облегающие платья подчёркивают стройные фигуры; тонкие шпильки вытягивают силуэты, придавая им хищную грацию. Уверенные, оценивающие взгляды, пухлые блестящие губы, идеальные линии скул — будто каждая только сошла с обложки Vogue. Я сама, к своему удивлению, на пару секунд ловлю себя на том, что любуюсь. — Кирюха! — замечает его один из мужчин, худощавый, но высокий. — Наконец-то. Я уже думал, не приедешь. — Борь, я же обещал, — отвечает Кирилл, снимая куртку. — Познакомься, это Александра…       Я перебиваю его: — Просто Александра. Или Саша.       Кирилл смотрит на меня с неподдельным изумлением. Ну а что ты ожидал? Александрой Петровной себя тут величать? Вечеринка же, а не педсовет — давайте уж по-европейски. — Здравствуйте, Саша, — приветствует Борис. — Присаживайтесь. Угощайтесь. — Здравствуйте, Борис, спасибо, — отвечаю я.       Осматриваю свободные места. На столах — разноцветные коктейли, лёгкие закуски, красиво украшенные блюда. Я усаживаюсь чуть подальше, чтобы никому не мешать. Чувствую, как дамы разглядывают меня: чудо-чудное, диво-дивное. Да плевать. Через день уже и не вспомнят.       Кирилл опускается рядом с Борисом. К ним подходит официант, затем быстро перемещается ко мне. Я, как и обещала, заказываю только кофе и какой-то безалкогольный коктейль. Кириллу приносят полноценный ужин, и он тихо беседует с Борисом. Я же впервые наблюдаю, как он ест: ловко работает ножом и вилкой, движения спокойные, точные, почти изящные. Даже с зубочисткой в руках он выглядит гармонично.       До меня доносится щебетание девушек: об отдыхе в Дубае, потом о фитнес-центре и новом тренере, курсах по саморазвитию, о каких-то брендах шмоток. Заходят еще несколько дам — слишком уж в откровенных нарядах. Тонкие полоски кожи и кружева едва прикрывают то, что по закону жанра должно оставаться тайной. Кажется, одно неосторожное движение или слишком глубокий вдох — и их одежда окончательно капитулирует перед законами физики.       «Что-то они подозрительно похожи на… прости нас Господи», — успеваю заметить.       И подтверждение я вижу собственными глазами.       Одна из них, томно улыбаясь, подсаживается к Боре, и он обнимает её. Вторая «шлюпка» собирается пришвартоваться возле Кирилла, но он делает запрещающий жест рукой, даже не прерывая разговора.       Уф, спасибо, поберёг нервы старушки.       Но тут же замечаю: едва она отходит, рука Кирилла поднимается, и он небрежно, привычно, дважды хлопает её по аппетитному заду — как по своей собственности.       «Еб… в… р…! — проносится в голове. — Кабелина!»       Просыпаются разом и обиженная девочка, и ревнивая еврейка.       Так, марш спать! Вам никто не разрешал поднимать головы!       У меня уже есть опыт, я умею их утихомирить. Главное — не смотреть, отвлечь себя. Будто никого нет, будто я не слышу эти фальшивые доброжелательные нотки в тоне расфуфыренных дам, мечтающих зацепить богатых успешных самцов.       Одна из них, порядком поддатая, орёт караоке. Музыка играет негромко, она сидит далеко, но уши режет прилично. Слух у меня неплохой, голос — альт. Когда-то я пела в хоре, правда бросила ещё в школе. Особого таланта нет, однако завыть для души — хватает.       Вижу цель — не вижу препятствий. Вскакиваю и направляюсь к зоне караоке. Молодой парень помогает выбирать песни. Прошу микрофон у дамы, отпевшей уши всем присутствующим. Она протягивает его, смотря на меня затуманенными от алкоголя глазами. — Что будете петь? — спрашивает парень. — Что-то из девяностых? Шансон? Или песни времен СССР? — Ты мне ещё предложи пролетарский гимн «Интернационал», — отзываюсь с сарказмом.       Парень улыбается, а я раздумываю. На секунду взгляд уходит к Кириллу: он слушает Бориса, слегка наклонившись вперёд. А рядом с ним уже устроилась одна из этих «моделей» — длинные ноги, глянцевые локоны, кукольное лицо.       Красиво, блядь. Красиво смотрятся. Конгруэнтно. Идеально. Так хорошо, что действительно хочется горланить «Золотые купола, душу мою радуют», перед этим прибив обоих.       Обвожу глазами Кирилла: светлые волосы, зелёные глаза, благородный профиль, крепкое тело…       И решение приходит мгновенно. — Врубай Valhalla Calling, — приказываю я. — Чего? — моргает парень. — В «Ассасинов» не играл? — поясняю. — Ну «Кредо убийцы», — уточняю, видя его растерянное лицо. — Неа, — пожимает плечами. — Ищи, — велю ему.       Знаний английского у меня только на «Лондон оф зе кэпитал оф грейт британ», но эту песню я знаю наизусть — наскребу.       Через минуту на экране вспыхивает картинка заснеженных гор, раздаётся гул рога. Я сажусь на высокий стул, сжимаю в ладонях микрофон, опускаю голову, закрываю глаза и начинаю петь. На фоне рычащий мужской вокал. Мое звучание выше их, однако тоже низкое. Звучит отлично. Отбиваю ритм ногой.       Разговоры смолкают. Я поднимаю голову, перевожу взгляд на экран. А там — услада для дамских глаз: викинги в драккарах. Светлые волосы, заплетённые по бокам в косы, суровые лица, кожаные латы, меха, оружие в руках. Чистая нордическая мощь. И Кирилл… чертовски похож. Только слепой бы не заметил.       Жаль, что не могу петь ниже, голос не вибрирует так, как у мужчин. Не выдерживаю и бросаю взгляд вдаль, туда, где сидят они.       Девушки уставились на экран. Ещё бы — такие виды. Мужественность притягивает женщин всегда, независимо от моды и нравов.       А Кирилл… Он смотрит исподлобья на меня, не отрываясь. С такого расстояния не понять, что именно прячется в его взоре, но сейчас он похож на настоящего северного воина. Или это я уже так его дорисовала. Голос дрожит от эмоций — и я сама того не замечая достигаю нужного вибрато.       Песня заканчивается.       Музыка смолкает. — «В моём мире я постоянно разрываюсь между желанием убить себя или всех вокруг», — говорил Рагнар Лодброк, — цитирую я.       Встаю, отдаю микрофон и возвращаюсь на своё место. Хватаю белоснежную чашку — кофе уже успел остыть. Жалко.       Парень включает ненавязчивую попсовую музыку. — Кирюх, ты это видел? Ты понимаешь, о чём я думаю? — доносится до меня довольный голос Бори. — Кажется, понимаю, — задумчиво отвечает Кирилл.       Больше ничего разобрать не удается. Да и не хочется. Накатывает уныние, ощущение безнадеги, усталости, словно меня выжали, как лимон.