Глава 22
26 февраля 2026 г., 15:03
Вот и канун Нового года. Я с утра вожусь на кухне, готовлю. К маме придет подружка, поэтому тружусь в поте лица. И, конечно, думаю о Кирилле.
За сутки мне почти удалось отделить того Кирилла — от нынешнего. В конце концов, это его прошлое, и он должен оставить его там, если решится быть вместе.
В голове у меня уже выстроен наполеоновский план. И первый пункт — не спешить. Моя проблема в том, что я не умею быть холодной. Я всегда загораюсь — будто спичка. А потом требую того же огня в ответ. Задалбываю свой объект вожделения признаниями, чрезмерной заботой и в свою сторону жду ровно столько же. Правда тот, кто привык только брать — отдавать не стремится. А когда не получаю — расстраиваюсь.
Пальцы так и чешутся схватить смартфон и позвонить Кириллу, но я не хочу, чтобы он думал, что я цепляюсь за него. Однако нужно подать сигнал — я готова попробовать стать ближе. И я сейчас не знаю как. Он ушёл тогда такой огорченный, и я действительно не уверена — не передумал ли он.
«Вы мне очень нравитесь», — звучит его голос у меня в голове.
И я выбираю поверить ему. Вопреки советам подруг.
— Здравствуйте, Кирилл, — пишу.
Лицо предательски вспыхивает, руки дрожат, когда отправляю сообщение. Ответит или нет?
— Здравствуйте, Александра Петровна, — загорается на экране приветствие. — Я хотел бы извиниться. Я вёл себя не всегда правильно. Вы можете думать, что я играл с вами, но это не так. Той ночью всё было всерьёз.
Э-э-э, куда в галоп сразу пустился. Я тут стараюсь марку держать. А ты словно непослушный жеребец понесся.
— Извинения при встрече, — строчу я.
— Вы согласны со мной встретиться после всего?
— Мы многое не обсудили, — поясняю. — Честно и открыто не поговорили.
— Знаю, — приходит от него. — Когда вы сможете?
— Сегодня Новый год, — напоминаю. — И вы, и я должны провести его с семьёй и близкими. Значит, числа третьего.
— Не хочу с друзьями или отцом, — вдруг упрямится он. — С вами хочу.
Ну что за ребячество… Я же не могу привести его к маме — поберечь бы её сердечко.
— Можем встретиться у подъезда в двенадцать тридцать. С вас шампанское — с меня мандарины, — предлагаю.
— Заметано, — одобряет он.
Я радостно улыбаюсь, облизываю кончиком языка нижнюю губу — словно он рядом, и я кокетничаю.
Пока сооружаю салаты, Кирилл периодически присылает сообщения. И кажется, будто ничего не изменилось: он шутит — я в ответ.
— А я ваш стих читал, — пишет он вдруг. — Последний.
Рука вздрагивает, я проливаю молоко для рулетиков из омлета. Васька мгновенно оказывается рядом и с удовольствием слизывает белую лужицу с пола. Отгоняю его, быстро вытираю мокрое пятно тряпкой и наливаю недовольному коту свежее молоко в блюдце.
— И? — кратко спрашиваю.
— Понравился. Особенно вот эти строчки:
«…Теряюсь я в звенящей пустоте
Обычных фраз и будничных обрядов,
Но я в ночи, запутавшись в дожде,
Зову тебя, как будто здесь ты… рядом».
Не знаю, что ответить. Становится неловко: ведь стих о чувствах к нему, его я звала. И Кирилл это отлично понимает.
— Спасибо, — благодарю я.
— А вот гей-романы я не осилил, простите, — добавляет улыбающийся смайлик. — Слишком ванильно.
Чертыхаюсь.
— Там романтика, — заявляю ему. — Кстати, многие женщины мечтают именно о таких отношениях.
— Вы тоже? — задает вопрос.
— Наверное, — соглашаюсь уклончиво.
— А почему ваш персонаж из «Я украду твою душу» подозрительно похож на меня? — и тут же летят три улыбающихся смайлика.
Ты решил сделать из меня спелый помидор? У меня стыда не хватает.
— Потому что я решила — вы гей и списала образ, — признаюсь я. — Простите.
— Не знаю, почему вы так подумали, но я не гей. Правда льстит — быть прототипом, — излагает он. — Только с постельными позами у вас косяки, — и сразу три подмигивающих смайлика. — В жизни так не получится: от роста много зависит. Да и вообще есть ошибки.
«Ну уж извините, мне не с кем было подробно изучать», — почти язвлю я.
Но усмиряю порыв. Нет, Саш, прекращай. Так ты себя в дебри заведешь. И его.
— Расскажете потом, как правильно, — отвечаю. — Если захочется.
Пауза. Тишина в чате становится осязаемой.
— Вы видели, да? — приходит вопрос, и я сразу понимаю, о чем он.
— Нет, — честно обозначаю. — Подруги полезли смотреть, а я — нет. И даже не пытаюсь. Я видела и слышала только то, что было тогда… той ночью.
Колеблюсь, затем добавляю:
— Мне будет больно.
— Я понимаю, — коротко отзывается.
Опять тишина.
— Мне сказали у вас родинка на попе, — не выдерживаю я, пытаясь разрядить обстановку.
— Хе-хе, — прилетает от него.
Я успеваю перемазать коржи маленького тортика. Входящее сообщение:
— Мне нужно отъехать по делам.
— Хорошо, — соглашаюсь.
Меня тут же триггерит слово «дела». Воспоминание о том, как он поцеловал Олю, все ещё слишком живое. Я не могу ему полностью доверять… хотя всем сердцем желаю.
— Действительно по делам, — уточняет он.
От простой фразы будто камень падает с души.
Думаю отправить ему фото аккуратно выстроенных в ряд салатов — чуть-чуть похвастаться. Размышляю. Нет не то… Ищу ракурс получше, чтобы подбородок не выделялся. Тень на лицо не падала. Синяки от переживаний под глазами не были видны.
Небеса, как Кириллу вообще получается подрабатывать в моделинге? Я одно домашнее селфи делаю уже полчаса, а выходит всё криво да косо. Камера меня явно не любит.
Наконец получается что-то более-менее приличное, и я отправляю.
— Не дразнитесь, — всплывает на экране.
Он о салатах? Голодный?
В ответ приходит фото, однако там не лицо Кирилла. На фоне сидения автомобиля, его ноги в джинсах, а между ними отлично выделяющаяся мужская выпуклость.
Что ж ты со старушкой делаешь? У меня пульсовое давление сейчас в облака улетит. Нервно сглатываю и провожу пальчиком по экрану словно поглаживаю.
— Слишком? — интересуется.
— Нормально. Главное — ручники не перепутайте, — подшучиваю я.
А в ответ смайлик обозначающий смущение.
