Глава 23
4 марта 2026 г., 18:24
Новогодний стол почти накрыт: салаты, нарезка, фрукты, шампанское в запотевшей бутылке и хрустальные бокалы. Соседка, расставляя тарелки, сокрушенно ворчит:
— Так цены поднялись… Саша, ты видела, яйца куриные опять подорожали.
— Да, — киваю я. — Говорят, птичий грипп виноват.
Мама входит с блюдом дымящегося мяса.
— Давайте садиться, — командует она. — Час до Нового года.
Затем оглядывает меня с головы до ног.
— В этой юбке тебе хорошо. И накрасилась. Прилично выглядишь, — отмечает она. — Я вот в молодости из каблуков не вылезала и макияж наносила всегда.
Вздыхаю, но молчу.
Я действительно в юбке, той самой, целомудренной. И понимаю — не просто так. Я хочу чтобы у Кирилла всплыла в памяти та ночь. Нет, там не осталось места романтике, флирту, страсти, но тогда мы были честными. До боли уязвимыми.
По телевизору идет новогодняя передача, а я — жду. Не наступления нового года, как обычно. Не боя курантов, а двенадцати тридцати. Потому что приедет он — Кирилл, которого я решила принять со всем его прошлым и непростым характером.
И теперь мне нужно научиться правильно с ним обращаться. Это будто я всю жизнь тащилась на телеге, а теперь мне вдруг выдали новенький спорткар — без инструкции и без учителя.
Мой жизненный опыт пасовал перед подобным типажом: я прежде не знала таких мужчин — успешных, амбициозных, порой циничных. Они просто проходили мимо. Чаще попадались красивые маменькины сынки — избалованные и инфантильные. Кирилл молод, где-то сломан, однако в нем много потенциала, несмотря на прошлое. Он всё еще способен меняться.
Наглым дамочкам без особых интеллектуальных способностей хватает смелости цепляться за подобных мужчин. Они умеют получать: плаксиво требуют подарков, внимания, берут без стеснения, отдавая взамен только ухоженное тело. Я так не могу — выбирать себя. Для меня простое «спасибо» уже награда.
Пока в моей голове я оставалась преподавателем, а Кирилл — студентом, ребенком, всё было понятно. Но теперь я не знаю, как себя вести. Будто двоечница, которая не усвоила материал. Поэтому мне остается лишь действовать аккуратно и интуитивно — и надеяться, что не наломаю дров.
— Задержусь. Сижу за столом с отцом, мачехой и родственниками, — приходит сообщение.
— Хорошо. Празднуйте спокойно, — отвечаю.
— Что привезти к шампанскому? — спрашивает он.
— Омара, — шучу я, напоминая наш разговор об Индии, и ставлю улыбающийся смайл.
— Хи, — прилетает краткое.
Мама грозно смотрит на меня.
— Сашка, хватит в телефон пялиться, Алечке звони. И шампанское открой — десять минут до Нового года!
Спохватываюсь и связываюсь с Алей. Она с Максом в общей комнате кампуса: небольшая ёлочка, гирлянды, вокруг — русскоязычные студенты. В Израиле не принято отмечать обычный Новый год, у них свой, но нам никто не запрещает устраивать маленький праздник.
Когда куранты бьют двенадцать, я наливаю в бокалы игристое вино, и мы все разом кричим: «С Новым годом!» Зажигаем бенгальские огни. Алечка с Максом тоже. На душе — тепло-тепло. Так давно мне не было хорошо.
На смартфоне всплывает новое сообщение:
— С Новым годом, Сашуля.
Как же ласково… как же нежно.
— С Новым годом, Кирюша, — отвечаю я быстро, сама переходя на «ты» и этот новый, интимный тон.
Я делаю пару глотков шампанского. За окном гремят фейерверки — разноцветные вспышки разрывают серое небо. Я бегу на балкон, показываю всё дочери.
— Мамочка, красиво! Вон, смотри — будто хвост дракона!
Максим стоит рядом, обнимает её за плечи, улыбается снисходительно и душевно её восторгу. Моё сердце радуется за них обоих.
Мы разговариваем, шутим, пробуем салатики. Вернее, кушают мама с тётей Люсей — я осторожно выбираю без лука и без рыбы, налегая больше на цитрусовые. На самом деле просто не хочу пахнуть столовкой.
Почти час ночи — и тишина. Не то чтобы я нервничаю: Кирилл предупредил, что задержится. Но ожидание оказалось мучительнее, чем я думала. Я подхожу к зеркалу, поправляю макияж, подкрашиваю губы яркой химической помадой. Ловлю отражение и морщусь: пора к стоматологу на чистку… и, наверное, бросать курить.
Звонок. Сердце вздрагивает вместе со мной. Прохожу в комнату и нажимаю на экран.
— Я уже подъехал, — звучит низкий голос.
На мгновение у меня перехватывает дыхание.
— Пять минут, — успеваю сказать, прежде чем сбросить.
Мне действительно нужны эти пять минут — снова вдохнуть, выдохнуть и собрать себя.
Я иду на кухню, беру заранее подготовленную тарелку с фруктами и два хрустальных бокала, затем возвращаюсь в коридор.
— Мам, я спущусь на полчасика, к знакомым.
Мама кивает. В этом дворе я выросла; неудивительно, что на Новый год люди выходят во двор с напитками и закусками — встретить праздник вместе. Сейчас так почти не делают, но раньше… раньше мы собирались у центральной ёлки, пели песни, веселились, наряжались.
И вспыхнувшие воспоминания рождают во мне идею.
Иду в комнату, перебираю пакет с игрушками и нахожу корону — ту самую, которую в прошлом году делала для Али. Она тогда постеснялась надеть её, и украшение отправилось со мной на работу для фотосессии.
Обычная проволока, серебристая мишура… правда смотрится по-новогоднему. Корона не плоская: проволока изогнута так, что она напоминает венец древних королей. Я поправляю мишуру и водружаю корону на голову.
Красиво. Даже мне нравится отражение в зеркале.
Накидываю на шею ещё один дождик, беру приготовленные фрукты и бокалы — и выхожу в подъезд.
Спускаюсь по лестнице, толкаю дверь и оказываюсь на улице.
