Превращение моего великолепного павлина

      На кафедре с утра шумно. Бабоньки решили штурмовать китайский сайт: заказывают косметику, вещи, духи и оживленно обсуждают. Я всегда посмеивалась над их стремлением улучшать неулучшаемое, но сейчас вдруг ловлю себя на том, что тоже листаю каталог. Пусть финансов немного, но вот эти сережки… и помада — кажется, мне пойдут. — Саша, — шепчет мне на ухо ботаничка Наташа, пока я рядом с ней просматриваю товары на сайте. — Ну какой он? Расскажи. Страстный? Как в тех… ну, неприличных фильмах? — Угу, — коротко отвечаю я. — Боже, я тебе завидую, — вздыхает она эмоционально. — Ты меня прости, что я тогда на него глаз положила. Я не знала, что у вас серьёзно. Ты такая рисковая… Ни обсуждений не боишься, ни сплетен, ни его возраста, ни прошлого. — Перебоялась за всю жизнь, — сухо констатирую. — А подарки он тебе дарит? — не унимается Наташа. — Иногда, — бросаю.       Бляха, Наташ, какие подарки? Мне бы сначала его просто принять обратно. — Так и думала, что жмот, — делает вывод она. — Не бывает красивых и богатых без изъянов.       Ну… почти угадала. Только со жмотом — мимо. Я уверена: попроси я сейчас путёвку на Мальдивы — он сорвется с места. Или нет? Или ответит: «Ну даже не знаю…»       Открываю чат, пишу: — Хочу на Мальдивы. Но денег нет.       Сообщение приходит почти сразу: — Когда? Можем запланировать. Я оплачу. — Уже не хочу, — отнекиваюсь. — На шашлыки хочу. С Леркой, Оксаной и их мачос. — Я в планы вхожу? — уточняет он. — Да. Будешь мариновать шашлык? — спрашиваю. — Блин, не умею. Давай готовый куплю, — отвечает. — Нет. Шашлык, замаринованный твоими руками, будет вкуснее. На природе замаринуем. Муж Оксаны в этом ас. — Отлично. Тебя забрать после работы? Заедем в торговый центр — пару водолазок куплю, потом перекусим в кафешке или у Бориса? — предлагает Кирилл.       Борис… Мой крестный «фей». — У Бориса, — уточняю я. — Саш, выбрала помаду, — интересуется Наташа. — Ага, сейчас закажу, — спохватываюсь.       Кирилл действительно терпеливо ждёт у машины, опираясь подкачанной пятой точкой на капот. Когда я подхожу, он молча распахивает дверь.       И меня тут же накрывает флешбеком: тогда он также открыл дверь перед Юлей.       Только что наметившаяся улыбка стирается мгновенно.       Я сама пристегиваю ремень, путаясь в нём раза три. Он не тянется помочь — и я ему за это благодарна. Любое прикосновение сейчас легко закончилось бы мысленным: «да пошёл ты нахрен!».       Он ждёт. Просто ждёт.       Едем. Он рассказывает что-то про пару по эволюции Земли, и я неожиданно вовлекаюсь. Преподаватель из меня прёт основательно. — А ты знал, что всё золото на планете появилось не на Земле? — задаю вопрос. — Золотое кольцо — по сути, осколок звезды на пальце. — В смысле? — не понимает он. — Смотри. Известняк — накопленные остатки морских организмов, — объясняю я. — Он земной, органический. А золото образовалось в глубоком космосе — при взрывах сверхновых и слиянии нейтронных звезд. Его занесли на Землю астероиды еще в момент формирования планеты. Большая часть золота ушла в ядро вместе с железом, а то, что мы добываем, попало на поверхность уже после застывания коры. — Я об этом никогда не думал, — признается Кирилл. — Но ведь звёзды — в основном водород и гелий. — Звезда — кузница почти всех элементов таблицы Менделеева, — добавляю деловито. — Всё благодаря термоядерному синтезу. Мы все, по сути, сделаны из звездной пыли.       Кидает на меня быстрый взгляд. — То есть если я подарю тебе золотое кольцо, — хитро говорит он, — это будет почти как подарить звезду? — И серебряное, и платиновое, — уточняю я. — А можно? — интересуется он. — Нельзя, — отвечаю.       Кирилл обреченно вздыхает.       Мы подъезжаем к торговому центру.       Ведёт меня в какие-то дорогие, даже по виду, бутики. Мы переходим из одного в другой, пока он что-то ищет. Я наблюдаю, как он ловко сдвигает вешалки, взглядом цепляет нужную вещь, быстро осматривает. Он явно знает, что нужно. Чувствует себя здесь будто рыба в воде.       К нему тут же «подплывает» симпатичная консультантка. — Здравствуйте, вам помочь? — спрашивает она. — Здравствуйте, нет, — бросает он, даже не поворачивая головы в её сторону.       Она хмурится и отходит. — Саш, может, ты тоже что-то хочешь? — задает вопрос, мельком глянув на меня. — Тут есть и женское.       Не то чтобы мне не хотелось. Ткань, фасон — всё довольно сдержанное, классическое, вполне в моём вкусе. Но, как говорится, финансы поют романсы.       Я молчу.       Он подходит ближе и шепчет: — Саш, я правда хочу купить тебе. Не ради похвалы — чтобы тебе было приятно. Я понимаю, что у нас разные финансовые возможности. Я могу приобрести без напряга, когда для тебя такое будет затруднительно. — Не сейчас, — возражаю. — В другой раз. Я пока не готова принять.       Кирилл кивает, без обиды, и мы переходим в другой бутик.       Пока я сижу в мягком кожаном кресле, он уходит в примерочную с двумя водолазками в руках. Сначала мерит одну, внимательно рассматривает себя в зеркале, затем другую. Я медленно листаю глянцевый журнал, наблюдая за ним.       И чем дольше он крутится, поправляет рукава, скользит оценивающим взором по ткани, тем отчетливее у меня ощущение, что мы поменялись ролями. Гендерными. В голове всплывает картинка из типичного американского ромкома: зажиточный бизнесмен с дымящейся сигарой в зубах привёл свою бабу в кутюр-салон, а та выбирает себе наряд для вечеринки.       Если сейчас Кирилл спросит, какая лучше, я точно что-нибудь отмочу.       И, как по мановению волшебной палочки, он поворачивается и бросает: — Саш, какая лучше? Темно-синяя или графит?       Я медленно беру со стеклянного столика карандаш, подношу ко рту, словно сигарету, откидываюсь в кресле и, поигрывая бровями, говорю басом: — Детка, тебе всё к лицу. Иди ко мне, я похлопаю тебя по сладкой попке.       Кирилл замирает на секунду, растерянно моргая. Мне кажется — сейчас пошлёт к чёрту.       Губы его сжимаются. Ну всё, пипец.       Но он начинает ржать. По-настоящему, неэтично, похрюкивая, явно пытаясь сдержаться. — Боже, Саш… ты бы себя видела! — выдавливает он сквозь смех.       И я вдруг ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь.       Он замечает мой взгляд. — Саш, я правда иногда так долго выбираю одежду, — поясняет мягко. — Мой папа перестал со мной по торговым центрам ходить именно из-за этого. — Три минуты на выбор, — командую я. — Не из-за меня. Из-за себя самого. Не циклись. Лучше возьми ту, что приятнее к телу. — Понял, — кивает он и уходит переодеваться.       Через час нас встречает знакомый клуб. Всё те же красивые женщины и холеные мужчины, только отношение мое изменилось. Ни зависти, ни благоговения — я гляжу на них как на картины в витрине. Вот поярче, вот почти абстракция, а это — классический натюрморт.       Заходим в вип-комнату, Борис поднимается и распахивает объятия. — Сашуля, моя муза, — приветствует он шутливо. — Борис, мой фей, — отвечаю в том же духе.       Только он приближается, Кирилл строго предупреждает: — Руки, Боря.       Борис усмехается, останавливается. Объятия не достигают цели.       Я смотрю на Бориса — и вдруг отмечаю его полные губы. Он ведь целовал меня. И, если честно, был в этом неплох. Тогда мне было не до оценок, но сейчас мозг вдруг ставит ему твёрдую пятёрку.       Мы заказываем ужин. Борис рассказывает про общих знакомых и бизнес, Кирилл что-то поясняет. Потом Борис скидывает ему в мессенджер список бытовой химии на месяц, затем с говорят про растаможку, налоговую и машину. Вот чисто мужской треп. Я почти не вмешиваюсь, но мне нравится. Я чувствую себя включенной — не лишней. — Саш, тебе не скучно? — Кирилл поворачивается ко мне. — Может, потанцуем? Или караоке? — Нет, мне комфортно, — отзываюсь я. — Кирилл, что с ремонтом? — спрашивает Борис. — Я тебе каталог, кстати, прислал. Ты не посмотрел. — У тебя ремонт? — интересуюсь я. — Да, не особо масштабный, — бормочет Кирилл.       Борис хмыкает. — Ага. Настолько «небольшой», что он к отцу переселился. У него там не квартира была, а фотозона. Стоит только спальню вспомнить… — Борис! — обрывает Кирилл, буравя его взглядом. — А что со спальней было не так? — интересуюсь я. — И правда, Кирилл, что там не так? — ехидничает Борис.       Кирилл тихо поясняет: — Зеркало на потолке над кроватью.       А вот оно что. Шумно выдыхаю, качая головой.       Интересно, он на себя смотрел или на партнёршу? Или на сам процесс? Такое приватное порно с самим собой. Многие хотят увидеть себя со стороны, но вот чтобы постоянно — с зеркалом… — А убрал зачем? — спрашиваю.       Он мнется. — С другими комфортно, а со мной — нет? — раздражаюсь я. — Ты это представлял? Как я буду в зеркале, в чём мать родила, выглядеть? Думаешь, совсем неприглядное зрелище? — Саш, стопэ, — вмешивается Борис. — Кира, ты чего молчишь? — Пусть ругает, — смиренно произносит Кирилл, опуская голову. — Всё равно Саша мне сейчас не поверит. — Да что за мазохизм в тебе проснулся, — возмущается Борис. — Ему самому больше не нравится. Он хочет обычный ремонт. Как у людей. Чтобы всё прошлое — на помойку.       Я успокаиваюсь. Ну действительно чего завелась. — Не права. Извини, — обращаюсь к Кириллу. — Всё хорошо, — отвечает он. — Давай капучино закажем?       Киваю. — Борь, а кто такой Паша? — спрашиваю я, вспоминая обрывок разговора между Борисом и Кириллом. — А Пашка? Мой муж, — спокойно объясняет он, протягивая мне чашку с ароматным напитком.       Нихрена себе новости. Ты меня, значит, лобызал, а у тебя дома муж?       Боря словно все прочитал в моих глазах. — Он понял, я объяснил, — добавляет. — Я могу девчонку красивую обнять, чмокнуть даже. Но вот стоит у меня только на мужиков. Я вообще удивляюсь, как Кирилл повёлся. Он меня столько лет знает. — Да кто тебя там знает… — возмущается Кирилл, складывая руки на груди. — Даже незаряженное ружье раз в год стреляет.       Я тихо хихикаю. — Вы давно знакомы с Кириллом? — интересуюсь. — Пашка его в модельном агентстве увидел, потом познакомил со мной. Лет шесть точно, — делится Борис. — Так ты и давно в отношениях? — не отстаю я.       Борис смолкает. — Ну чего рот застегнул? — поддевает его Кирилл. — Про меня вещать как радио можешь, давай теперь про себя. — Не так давно… — бурчит Борис. — Мы с Пашкой братья. Не по крови, конечно. Росли вместе. Я его с подросткового возраста любил, а он всё на девушек смотрел. Ну… вроде как. Я не выдержал и признался. Кирилл тогда только приехал из-за границы. Паша был в шоке. Кира два дня от меня не отходил — боялся, что я руки на себя наложу. А через два дня Паша вернулся и открылся, что любит. Просто не мог принять самого себя. — Это тот самый брат Паша… чей Soho-клуб? — ошарашенно спрашиваю я. — Ага, тот самый, — подтверждает Борис. — Я кажется знаю, про что напишу следующий слэш-роман, — уверенно заявляю я.       Слышу странные звуки. Бросаю взгляд на Кирилла, тот смеется зажав рот. — И чего ржем, как сивый мерин? — возмущаюсь я. — Вспомнил про позы, — поясняет Кирилл. — Борь, у Саши с описанием поз в постели проблема. Там минимум гимнастом надо быть. С идеальной растяжкой. Особенно тому, кто в пассе. — Я не согласен, — заявляет Борис с абсолютно серьёзным лицом.       И я тоже не выдерживаю — прыскаю от смеха.       Но веселье длится всего пару секунд — в помещение заходит девушка. И не кто-то, а Марго. Та самая. Одна из чаровниц Кирилла.       Покачивая бедрами, в облегающем синем мини-платье, она направляется к нему с мягкой кошачьей грацией. — Кира, дорогой, — тянет она и пытается обнять его за шею.       Кирилл резко встаёт, и её руки лишь скользят по крепкой груди. — Марго, я тебе всё объяснил. Чего ты ещё хочешь? — жестко бросает он.       Я перевожу взгляд на Бориса — тот только разводит руками. — Ну чего ты такой злой? — театрально вопрошает она, и голос вдруг становится почти девчачьим. — Ты меня заблокировал, не хочешь говорить… А я ведь страдаю. — Марго, я тебе ничего не обещал, — отрезает Кирилл. — Мы сразу обо всем договорились.       Ой, бляха, разборки с бывшей. Отличное окончание вечера. — Борь, тащи попкорн и колу, — шепчу я. — Спектакль начинается.       Борис хмыкает. — Неправда! — взвизгивает Марго. — Ты меня два раза в Турцию возил!       «Турцию вычеркиваем из списка моих будущих путешествий», — подсказывает мозг. — И что? — равнодушно отвечает Кирилл. — Я много кого куда возил. Давай выйдем поговорим. Не устраивай концерт.       Ага, «много кого» и «много куда». Список стран надо будет уточнить. — Нет! — кричит она. — Ты говорил, что я обалденная в постели! Это что-то да значит!       Ой, девочка… Нифига это не значит. С высоты опыта говорю.       Я откидываюсь на спинку дивана. Спасать не собираюсь. Сам заварил — сам расхлебывай. — Марго, давай выйдем, — холодно повторяет Кирилл. — Не при всех.       Но Марго уже не слышит. — Ты мне золотые часы подарил! — визжит она.       О, да я угадала! Эпическое оружие Марго от Кирилла — часы. Прости, родной, мой медведь дома остался — драться нечем. — Марго, всё кончено. Угомонись, — жестко режет он.       Она срывается и пытается вцепиться длинными ногтями ему в лицо. Кирилл мгновенно хватает ее за запястья. Лицо у него злое. По-настоящему. — Я не бью женщин, — произносит он ледяным тоном, — но если ты сейчас не успокоишься, я тебя скручу и сдам охране.       Марго выдергивает руки, но смотрит с ненавистью. — Скотина! Сволочь! Блядина! — орёт она.       Вот тут — подписываюсь под каждым словом. — Саш, пойдем, пожалуйста, — говорит Кирилл мягким тоном, поворачивая голову.       И тогда Марго переводит взгляд на меня.       Я встаю, машу Борису рукой и надеваю куртку. — Так это из-за неё? — ядовито тянет Марго, глаза ее блестят от гнева. — Из-за этой бабы? Ты, блядь, ослеп?.. Это старая жирная корова! — Марго, заткнись! — гаркает Кирилл.       Честно — держалась как могла.       Подхожу к Марго. Она смотрит на меня сверху вниз, с презрением.       Я резко хватаю её за руку, применяя болевой приём — и она с воплем валится на пол. — За «старую жирную корову», — кидаю я.       Кирилл стоит офигевший. Похоже, не понимает, кого от кого спасать.       Я подхожу, вскидываю руку и влепляю ему пощечину. — А это — за всех, кого ты обидел!       Он вздрагивает. Лицо становится уязвимым, почти детским. Зрачки бегают. Прижимает ладонь к горящей щеке.       И у меня вдруг ёкает сердце.       Что же я творю?..       Накатывает так, что трудно дышать. Губы дрожат. Слезы начинают катится по лицу. Мне невыносимо жалко Кирилла.       Я его люблю.       Люблю… люблю…       К чёрту! Кто бы меня пожалел.       Его взгляд меняется — тревожный, болезненный. — Борис, пока! — бросаю я и выхожу.       Почти выбегаю из бара.       Небеса… Я живая… Я чувствую боль.       Не думала, что когда-нибудь буду ей рада. Наверное, где-то я тоже мазохистка.       И в этот раз меня догоняют. — Саш… Сашуля, не убегай, — слышу за спиной.       Ну конечно. Убежишь тут — без кроссовок, с лишним весом, от подкаченного почти двухметрового обалдуя.       Оборачиваюсь.       Стоит растерянный. Щека все еще горит.       Нда… не от Марго — так от меня получил.       Вздыхаю. Как там у Экзюпери? «Мы в ответе за тех, кого приручили».       Он подходит почти вплотную, приходится задрать голову. — Не плачь, Сашуль, — тихо просит он. — Я заслужил. На улице стемнело, не ходи одна. Давай я тебя домой отвезу.       Я киваю. И иду в сторону машины.