С Новым Годом, Макси!

Новый год всегда приходил к Шарлю с тревогой. Всем нужно было купить подарки. Всех поздравить. Украсить квартиру. Забронировать семейный отдых, закрыть десятки медийных и немедийных обязанностей. Для Шарля тридцать первое декабря было моментом, когда время делает вдох, замирает, а потом идёт дальше, унося с собой всё, что не успело закрепиться. А в этом году уносить было что. В этот раз он хотел, чтобы у Макса осталось что-то другое. Не вспышки камер. Не шум трассы и толпы. А ощущение. Он выключил свет в гостиной ещё ранним вечером, оставив лишь гирлянды на шторах, тёплые, жёлтые, будто шампанское играет в тонком стекле. Музыка звучала негромко, фоном, почти незаметно: что-то медленное, классическое, как Шарль любил. Квартира была убрана нарочно не идеально. Слишком вылизанное пространство казалось фальшивым, а сегодня хотелось правды. Даже если она будет смущающей. Идея того, какие именно ощущения он хочет подарить, пришла не сразу. Точнее, идей было много, но все не те. Одни казались слишком скучными. Другие — слишком рискованными и экстравагантными. Но раз в год и палка стреляет. Мысль о подарке пришла перед сном слишком уж спонтанно, как для своего содержания. Она была настолько нелепой, что он сначала даже отмахнулся от неё. Полежал, уставившись в потолок, пересчитал трещинки над люстрой, попытался уснуть. Не вышло. Идея, как назойливая мелодия, возвращалась снова и снова, не оформленная, но настойчивая. В какой-то момент Шарль тяжело вздохнул, нащупал телефон на тумбочке и почти с укором к самому себе разблокировал экран. — Просто гляну… — пробормотал он в пустоту комнаты, словно оправдываясь. Сайт для взрослых открылся слишком ярко, слишком грязно, будто вторгся в его тихую ночную спальню без приглашения. Шарль поморщился, убавил яркость почти до минимума и неловко огляделся по сторонам — привычка, от которой он так и не избавился, даже находясь один. Он листал. Медленно, без особого интереса. Большая часть увиденного вызывала либо скуку, либо смутное ощущение «слишком». Слишком наигранно, грубо. Слишком не про них. Хотя Шарль и не искал чего-то конкретного — скорее ощущение. Настроение. Тот самый тонкий момент, где желание не кричит, а тянется; где взгляд и жест значат больше, чем всё остальное. Минут через двадцать он уже собирался закрыть вкладку, когда одно видео зацепило взгляд почти случайно. Не названием, оно было таким же банальным, как и сотни других, а картинкой. Красный цвет. Глубокий, тёплый, почти праздничный. Мягкий белый мех по краям халатика, который скорее намекал, чем скрывал. Движения — медленные, уверенные. Будто девушка в кадре знала, что на неё смотрят, и ей не нужно было ничего доказывать. Шарль задержал дыхание, сам того не заметив. Он смотрел не столько на тело, сколько на атмосферу: свет, падающий на плечи; ткань, скользящую при каждом шаге; красные чулки, притягивающие взгляд своей нарочитой простотой. И в этом, на удивление, не было пошлости. Была только игра. Дерзкая, немного смешная и оттого живая. — Вот… — тихо выдохнул он почти с удивлением. — Вот это. Мысль оформилась резко и неожиданно ясно. Не как сцена из видео, нет. А как чувство, которое он хотел подарить. Контраст, дом, тишина. Новогодняя ночь, и он, такой, каким Макс его не ждал. Шарль поймал себя на том, что улыбается экрану, и тут же фыркнул, качнув головой. Это было смешно и нелепо. Совершенно не в его стиле. И именно поэтому — правильно. Он тут же закрыл сайт, будто боялся передумать, и открыл браузер с магазинами для взрослых. Пальцы двигались быстро, решительно, без прежних сомнений. Красный шёлк. Белый мех. Размер — XS с запасом: лучше затянуть потуже, чем не влезть. Заказ был оформлен через десять минут. Телефон снова лёг на тумбочку, экран погас. В комнате стало тихо, как прежде, но тишина уже была другой, наполненной ожиданием. Шарль перевернулся на бок, подтянул одеяло к подбородку и впервые за вечер действительно почувствовал, как к нему подкрадывается сон. Мысль о том, как Макс откроет дверь в спальню, сама собой всплыла где-то на границе сознания. И это была лучшая мысль за этот вечер.

***

Коробка с покупкой стояла на кровати уже второй час. Шарль несколько раз проходил мимо, касался края тёмно-синего картона, будто проверяя — она всё ещё здесь или уже исчезла вместе с его решимостью. В конце концов он сдался. Красный шёлк оказался холодным на ощупь, почти скользким. Он вытащил халат осторожно, будто это было не бельё, а что-то хрупкое и живое. Белый мех по краю мягко пружинил под пальцами, оставляя щекочущее ощущение. Это выглядело… пиздец как вызывающе. Даже больше, чем он ожидал. — Ну и за каким хреном я вообще это делаю?.. — пробормотал он, глядя на отражение в зеркале. Он снял домашнюю футболку, отбросил её на стул. Прохладный воздух тут же коснулся кожи. Халат лёг на плечи непривычно легко, почти невесомо. Шёлк обнял тело, подчёркивая всё то, что обычно скрывалось под повседневной одеждой. Шарль поправил пояс, затянул его чуть сильнее… потом ослабил. Потом снова затянул. Он долго крутился перед зеркалом: боком, спиной, снова лицом. Красный цвет резал взгляд нагло и уверенно. Белый мех делал всё это ещё более абсурдным и одновременно интимным, будто он нарочно примерял на себя чужую фантазию. Чулки он надел последними. Медленно, сев на край кровати, аккуратно подтягивая ткань вверх, следя, чтобы ничего не перекрутилось и не поехало. Он ловил себя на том, что задерживает дыхание, будто от этого зависело, как всё пойдёт дальше. — Господи, блядь… — выдохнул он, снова встав перед зеркалом. Он не был уверен, смеётся он сейчас или нервничает. Телефон завибрировал где-то в комнате. Сообщение от Макса — короткое, с ошибками и лишними смайликами. Шарль усмехнулся. Значит, всё идёт по плану. Значит, он действительно пьян. Значит, скоро будет здесь. С каждой минутой ожидание становилось плотнее. Почти физическим. Он прошёлся по комнате, выключил основной свет, оставив только лампу у кровати. Проверил шторы. Потом снова зеркало. Потом пояс халата. И в какой-то момент поймал себя на том, что сердце бьётся слишком быстро. Не от страха, от предвкушения. Он сел на край кровати, покачивая бутылку в ладонях, будто взвешивая её на решимость. Хлопок пробки прозвучал слишком громко в тишине. Первый глоток оказался холодным и резким — шампанское щекотало язык, отдавая кислинкой и пузырьками, которые поднимались прямо в голову. Он сделал ещё один, помедленнее, позволяя теплу разлиться в груди и унять дрожь в пальцах. «Для храбрости», мысленно повторил он, сжимая бутылку в руке и выдыхая, будто только сейчас разрешил себе ждать. Щёлкнул замок входной двери. Где-то в коридоре раздался шум, неловкий, громкий, явно нетрезвый. Шарль замер, опираясь ладонями о край кровати. На секунду захотелось всё это снять, спрятать, сделать вид, что ничего не было задумано. Но шаги уже приближались. Дверь спальни распахнулась резко, без стука. Запах холодного воздуха, алкоголя и чужой ночи ворвался в комнату вместе с Максом. И именно в этот момент Шарль поднял голову. – Привет, – спокойно улыбаясь, сказал Шарль. – Ты как раз вовремя. Приглушённый свет красиво ложился на его лицо и волосы. Тишина в комнате была не оглушаемой, а скорее интимной, какой бывала очень редко. И что самое главное, Шарль смотрелся во всем этом так правильно, как будто был создан именно для всего этого. – Шарль... – прошептал Макс. Буквы не хотели выстраиваться в слова, а слова в предложения. У него от этой картины рот открылся. Причём нужно подметить, что такую "картину" даже Давинчи бы не написал. Шарля хотелось рассматривать, замечать каждую деталь на его костюме, особенно на этих блядских красных чулках. Красный ему всё так до ужаса шёл. Но больше, чем рассматривать, хотелось трогать. Бесцеремонно, нагло и везде. Хотелось оставить свои поцелуи на каждом сантиметре его тела. Но всё, на что сейчас был способен Макс — сделать неловкий шаг ближе, упираясь коленями в край кровати. Руки неуверенно дрогнули, то-ли от растерянности, то-ли от предвкушения лучшего Нового года в его жизни. — С Новым годом, Макси! — весело сказал Шарль, наклонив голову набок. — Ну, так и будешь стоять? — спросил он, до ужаса нагло улыбаясь и крепче сжимая бутылку шампанского в руке. Ему и самом не терпелось почувствовать прикосновения Макса, на себе и Макса в себе. Но нет, так просто он не покажет, что хочет этого даже больше, чем Макс. Нужно было немного подразнить, показать, что всё в этой жизни не за просто так делается. До Макса смысл сказанного дошёл не сразу. В основном через алкоголь в крови и туман в голове. Он, не сводя с него глаз, медленно опустился на колени перед ним. И теперь уже Шарль смотрел на него сверху вниз. Макс с такого ракурса выглядел как побитый щенок, что умиляло Шарля каждый раз. Рука уже чуть поувереннее легла на колено, облаченное красным кружевом. Пальцы скользили по бедру, чуть сминая кожу. А Шарль... Шарль — та ещё лисица. Нарочито по блядски сделал глоток кислого шампанского. И сразу же после этого развёл ноги в стороны. Как бы говоря этим жестом Максу "апорт", чтобы тот уже начал действовать. И надо сказать, что это сработало. Прикосновения стали увереннее, а во взгляде голландца читалась уже не та тревога, что была минуту назад. А жёсткое желание, которое он обязательно исполнит в ближайший час. Теперь уже обе руки гладили бедра, плавно поднимались от колен выше, но не доходя до самого главного. Губы нежно целовали внутреннюю част бёдер, заставляя Шарля с каждым таким разом дышать глубже. — Мм, иди сюда, — прошептал Шарль, нежно отдергивая Макса за подбородок и притягивая его к себе для поцелуя. Сначала это было лёгкое прикосновение губами к чужим. Но так было лишь до момента, пока Макс не устроился поудобнее, поставив колено на кровать межу ног Шарля. После принятия удобной позы всё резко поменялось. Поцелуй стал резким, грязным, пьянящим. Макс его определённо вёл, что не особо входило в планы Шарля. Горячий язык проходился по верхнему ряду зубов, по челюсти, по небу. Исследовал каждый миллиметр его рта, будто бы он целовал его впервые и хотел сразу же узнать его полностью. И как бы Шарль не старался, за его темпом он не успевал. Макс сплетал их языки быстрее, чем Шарль успевал это понять. Правильно говорят, что Ферстаппена нельзя списывать со счетов. На его губах вкус какого-то вискаря, который он, судя по состоянию, пил без остановки. От него самого запах парфюма с шоколадом и вишневых сигарет, которые он втихаря курил. Это всё кружило голову похлеще, чем первая победа. Больше, чем будущее долгожданное чемпионство со Скудерией. Тонкие пальцы монегаска крепко сжали волосы на затылке, притягивая ещё ближе. Другая рука удобно устроилась у Макса на шее. Не хотелось отпускать его ни на секунду. Они и так слишком долго не виделись. Макс упирался руками в кровать по бокам от Шарля. Стараясь не потерять равновесия и не завалиться прямо на него. Хотя было бы смешно, несмотря на то, что момент был бы испорчен. Губы нетерпеливо спускались ниже. Сначала лёгкие и короткие поцелуи и в линию челюсти. Влажные губы целовали ключицу и чуть выше её, у основания шеи. В местах, которые можно было спрятать под одежду, уже виделись синеватые синяки, которые сойдут только через пару дней. Холодные пальцы уже во всю филигранно сколзили под красным шелком, который уже неприлично долго скрывал прекрасное тело. Выводили на загорелой коже разнообразные узоры, вызывая тем самым толпу мурашек по телу. Вскользь обводили ореолы твёрдых сосков. Коснулся одного пальцем, легонько нажал. Шарль громко выдохнул. По коже пошли мурашки. Возбуждение внизу живота стало ощутимиее. Макс прекрасно знал, куда и как поцеловать Леклера, чтобы тот изогнулся в пояснице и промычал что-то неразборчивое в поцелуй. Хорошо знал, что если поцеловать того за ухом или в мочку, чуть оттягивая её зубами, то тот обязательно глубоко вхдохнет и крепче сожмет его плечи или простыни. Знал, что если делать всё нарочито медленно и аккуратно, то Шарль будет вымаливать ускорить темп и стать жестче. Даже когда он был пьян, он никогда не забывал об этом. — Макс... — тихо прошептал Шарль в поцелуй, взамен получив лёгкий укус в нижнюю губу. Макс провел ладонями по бёдрам Шарля, облаченным в кружева. Углубил поцелуй и вновь почувствовал вкус шапманского, оставшийся сладким следом на его губах. — Макс, пожалуйста... — шептал Шарль, дергая того за волосы. Он хотел, что бы Макс ускорился, был настойчивее, чтобы уже наконец, трахнул его. Но в голове всё перемешалось от одного только вида пьяного Макса. Такой он ему тоже очень нравился, такой он был намного честнее. Так, что из себя получалось выдавить только это. Развязав халат, он легко, одним движением спустил его с плеч Шарля. Обнажая подтянутый торс, широкие плечи и едва заметные веснушки и родинки на них. Дорожка не весомых поцелуев прошлась от губ до предплечий. — Знаешь...если бы кто-нибудь ещё сейчас тебя видел, я бы ему руки сломал, — хрипло усмехнулся Макс, сказав первое, что крутилась у него в голове. Шарль действительно был невозможен. Вся эта атмосфера как будто была создана специально для него одного. Да что там атмосфера, весь мир был только для него. По крайней мере, Макс считал именно так. — Ревнуешь? — на выдохе спросил Шарль, на мгновение возвращаясь себе маску хитрой лисы. Ведь знал, что Макс от одного только слова "ревность", как с ключика заводиться. И не только в постели, в жизни его тоже оно до не возможности бесило. — Да иди ты... — он не стал договаривать, а лишь сплюнул на ладонь и тут же, не дав ничего ответить, обхватил его член. Начал водить рукой вверх, вниз. одновременно целуя все до чего только мог сейчас дотянуться. Целовал до дрожи в голосе, до сбитого дыхания,до толчков в собственную руку. Макс чувствовал, как член под его пальцами быстро твердеет, как тихий скулеж Шарля становится громче с каждым новым движением и поцелуем. Как он ещё нетерпеливо толкается бедрами в ответ. На головке уже проступила капелька смазки, которые Макс растер пальцами по всей длине, наслаждаясь таким видом монегаска. Он специально не увеличивал темп, медленно скользя ладонью по всей длине, зная, что это сводит с ума, что приближает к разрядке слишком быстро. В какой-то момент он вообще сжал руку посильнее у основания, а другой заваливая его на кровать. Шарль застонал, крепко зажмуривая глаза. Максу хотелось растянуть удовольствие по максимуму. Поэтому он кое-как заставил себя остановиться и переключить внимание на нечто другое. Он приставил два пальца ко рту Шарля, заставляя того открыть рот и хорошенько смочить их. Да, конечно, где-то в тумбочке валялась смазка, но Леклер решил об этом промолчать. Он знал, что им обоим нравится, когда кто-то из них не подготовлен до конца и по-нормальному. Макс с нажимом держал их на языке Шарля, внимательно смотря ему в глаза, в которых не было ни капли стыда за то, что сейчас он буквально выглядел как последняя шлюха с трассы. Когда ему показалось, что этого достаточно, он медленно приставил его к сжатому колечку мышц, помассировал, как бы смачивая и его тоже. Нажал и проскользнул внутрь, где было горячо и до ужаса тесно. Шарль нетерпеливо заерзал, насаживаясь на палец и ещё сильнее царапая плечи Макса. Одного пальца ему явно было мало, но Максу хотелось как можно дольше поиздеваться над ним, не давая того, чего он хочет. Он добавил второй лишь спустя минуту аккуратных толчков, и Шарль с жадностью его принял, подался навстречу. Его мышцы сомкнулись вокруг пальцев плотной и горячей хваткой. Он толкнулся пальцами, чуть резче согнул их так, чтобы задеть самую чувствительную точку. Через все тело Шарля прошёлся как будто разряд тока. Он тут же изогнулся в пояснице, крепче цепляясь руками за простынь. Макс вытащил пальцы, провел ими по бокам и паху Шарля, вырисовывая на них маленькие сердечки. Леклер тяжело дышал, все его тело мелко дрожало, губы были искусанные, а взгляд до ужаса размыт. Макс слегка провел языком по головке, задевая уздечку кончиком языка. Он редко так делал, но знал, что Шарля это сводит с ума. Он много чего делал редко, был грубым или вёл себя слишком пошло. Но Шарль отчаянно намекал, что именно это ему и нравится. Шарль громко выдохнул, когда Макс обхватил его ягодицы руками и раздвигая их. А после и вовсе застонал, когда Макс от копчика до самого низа влажно лизнул чуть расслаблено колечко мышц. Монегаск застонал так громко и высоко, что Макс даже на секунду остановился, наслаждаясь этим звуком. Он прошелся языком еще раз, теперь по кругу, и Шарль ещё больше прогнулся в пояснице, хватая того за волосы. Макс отстранился лишь на секунду, для того, чтобы самому раздеться. Шарль же, немного передохнув, приподнялся на локтях наблюдал за ним. Он из-за немного дрожащих рук еле как справился с ремнем на брюках. Сняв их полностью вместе с бельём, он тут же прижался снова, жарко целуя в губы. Приставив член к его входу. Он вошел одним плавным движением и замер, давая Шарлю время немного привыкнуть. Шарль от этого лишь откинул голову на подушки, до крови прикусывая губу. — Не надо так, — прошептал Макс, наклонясь к нему. А уже через секунду он слизывал кровь с его губ, мокро целуя после этого. Его руки нежно гладили бедра, чтобы немного отвлечь Шарля возможных неприятных ощущений. Чуть позже он, конечно вернул их на бедра, крепко их сжимая пальцами, оттягивая края чулок. Он сделал первый толчок, резкий и неожиданный, до шлепка и сорвавшегося с губ сладкого стона. Толчки с каждым разом усиливались, а руки крепче сжимали бедра. Находил нужный ритм, чтобы при каждом движении изо рта Шарля доносился громкий вскрик, который совсем не был похож на обычный стон. Леклер перед ним был натянутой до предела струной. Такой же напряжённый, тонкий, готовый издавать любые звуки, которые только Макс попросит и заставит. Он пытался работать бедрами, двигаясь в такт движениями Макса. Но будем честны, получалось у него плохо. Макс настолько сильно кружилась ему голову, что даже на это он был не способен в полной силе. — Макс, боже...блядь.... —вскрикнул Шарль, когда Ферстаппен вновь опустил свою руку ему на член. Работая рукой точно в ритм своим точкам, он выбивал из груди Шарля такие звуки, которых давно не слышал. Каждое слово, каждый стон Шарля оглушительно взрывались внутри, росли и напрягались вместе с подступающим оргазмом. В пьяных глазах всё плыло и смешалось. Макс сейчас и сам был на пределе. Низ живота, каждую конечность сводило судорогой от сильного возбуждения. Он вновь полез целоваться, ускоряя тем, превращая его в безумный, от чего Шарль ещё больше царапал его спину и был готов кончить в любую секунду. — Макси...блядь, блядь, блядь...ммх — бормотал Шарль, бедра и ноги которого дрожали уже намного сильнее, чем в начале. Макс сразу понял, к чему это ведёт, поэтому по максимуму ускорился, целуя в шею и за ухом шепча что-то до ужаса пошлое. — Ммм блядь, Эмилиан...— простонал Шарль, изливаясь Маку в руку и сжимая его член в себе. Конечно, после такого, Макс кончил вслед за ним, впиваясь зубами в его плечо, постепенно замедляясь, а потом и вовсе заваливаясь рядом с ним. Макс лежал рядом, уткнувшись затылком в подушку, устало улыбаясь в потолок и пытаясь восстановить дыхание. Его ладонь лениво скользнула по бедру Шарля, невозможно легко, и он хрипло усмехнулся: — Ну и… с какой феи по вызову ты эти чулочки снял? — С мамы твоей, дебил. — фыркнул Шарль, не открывая глаз от Макса. — Это, между прочим, был главный подарок тебе на Новый год, — бросил он и цокнул языком, скидывая его руку со своего тела. Макс тихо рассмеялся, уже не пытаясь вернуть ладонь обратно. Он просто лежал рядом и думал о том, что, если быть честным, ничего круче ему в жизни ещё не дарили.