Вариант №2

      Кабинет судебной психиатрии, где преподаёт профессор Малек Синнер, представляет собой атмосферу, где гармонично сочетаются строгость академического окружения и тонкая психологическая интуиция. Помещение занимает внушительную площадь, стены отделаны тёмным, почти чёрным деревом с едва уловимым матовым блеском.       Освещение в кабинете — мягкий свет ламп на длинных настольных подставках, встроенные в потолок светильники и естественный свет, проникающий сквозь узкие, покрытые прозрачными жалюзи окна, образуют полумрак.       В центре кабинета расположено мощное письменное стеклянное бюро, отражающее отблески ламп и почти прозрачное. За ним в расслабленном положении ранее сидел сам профессор: высокий, стройный брюнет с глубокими голубыми глазами. Его осанка прямолинейна, а манера говорить — спокойна и уверена.       Стены кабинета уставлены полками с толщающими томами юридической, медицинской и психологической литературы, переплёты которых покрыты пылью. Рядом находятся несколько старинных анатомических постеров и схем, иллюстрирующих строение мозга и центральной нервной системы, которые подчёркивают научную основу дисциплины.       Волосы сидящей на последней парте третьего ряда Одри, словно водопад тёмного шёлка, ниспадали до плеч. Каждая волна переливалась здоровым блеском, как будто окутана лунным светом. Мягкие и податливые локоны обрамляли её лицо. На губах играл бархат тёмной, насыщенной помады, а глаза, обведённые угольно-чёрным карандашом и подчёркнутые мерцающими тенями, наблюдали за профессором.       Малек Синнер объяснял тему сегодняшней пары. Чёрное, словно неизвестная тьма, пальто висит на массивном кресле из тёмной кожи. Но мужчина, столь привлекший внимание многих студенток, которые безрассудно влюбились в него, стоял у доски. Его голос ровный и на удивление приятный, но всё равно казалось, что в нём есть какой-то подвох.       Одри редко присутствовала на его уроках. Да и, честно сказать, в принципе, вообще не приходила. Она бы и дальше продолжила их пропускать, если бы Рут, её лучшая подруга, не сказала о том, что скоро зачёт. И, к сожалению, его нужно сдавать. Пропустить на этот раз не получится.       — Шизофрения, — начал профессор, — это хроническое заболевание, при котором человек словно разделяется на две линии бытия. Внутренний голос, иллюзии, галлюцинации — все это не просто фантазии. Представьте обвиняемого, который слышит команды, не имеет контроля над своими мыслями и действиями. В суде возникает главный вопрос: способен ли он осознавать последствия своих поступков?       Рут наклонилась к Одри, и её рыжие пряди волос впервые не мешали им разговаривать. Подруга наконец заплела волосы, а не оставила их распущенными. Хотя теперь, наоборот, это сделала сама Одри.       — Ты подготовилась по конспектам, которые я тебе скинула?       — Да, вчера прочла всё и попыталась выучить. Теперь главное — сдать, — так же, как и Бернард, шепчет Дюбуа.       Малек тем временем продолжал вести урок, и Одри даже начала записывать, хотя мысли у неё находились в совершенно другом направлении.       — При шизофрении человек часто теряет контроль над своими действиями. Его внутренний голос может подталкивать к поступкам, которые он не может осмыслить рационально. Поэтому юридически отвечаю на ранее заданный мной вопрос: если да — признаётся вменяемым и несёт ответственность; если нет — возможна признание невменяемым, и он нуждается в лечении и наблюдении.       Одри краем глаза глянула на подругу, которая внимательно слушала профессора и записывала к себе в блокнот каждое сказанное им слово. Девушка не завидовала тому, как Рут успевала это делать, ибо у самой это не всегда получалось. Но, по крайней мере, на данный момент её это мало волновало. В основе Одри думала над сдачей долгов, а там и зачёта.       Другие предметы она, конечно же, посещала, но кроме этого. Девушка чувствовала от Малека уловку. Как будто, если довериться ему, можно попасть в капкан. В его капкан.       Одри никогда не отрицала, что он красив и харизматичен, что притягивает к себе. Малек Синнер был как грех.       Нет, неверно.       Он являлся грехом.

***

      Прозвенел звонок. Студенты начали вставать со своих мест, собирая вещи. Одри, которая невольно заснула во время лекции, проснулась от прикосновения Рут к плечу. Поднимая взгляд на подругу, она замечает, как некоторые студентки подошли к Малеку. Улыбки, искры в глазах, приподнятые юбки, чуть откровенно открытые рубашки — таким образом многие девицы, видимо, хотели получить оценку «отлично».       Одри поднялась и убрала канцелярию в сумку. Вместе с Рут она спустилась по ступенькам. Подруга, на удивление, направилась к выходу. Дюбуа бы последовала за ней, но сдача долгов её не ждёт. Нужно закончить с этим как можно раньше.       — Мне нужно остаться, — говорит Одри, когда Рут кивает просто, и они обнимаются. — Увидимся ещё.       — Удачи, — подруга посылает ей воздушный поцелуй и только затем исчезает из кабинета.       Одри прижимается плечом к стене, ожидая, когда Малек останется один. В это время студентки с её группы не теряли надежду. Каждая предлагала что только можно. Дюбуа старалась в это не вникать, хотя некоторые моменты, к сожалению, всё же доходили до её ушей:       — Мистер Синнер, а какая тема следующего урока? — проговорила, кажется, Верити Фэрбенкс, хотя в её фамилии Одри могла ошибаться. Верити редко приходила на уроки. Впрочем, как и сама Одри. Но, видимо, на пары Малека Синнера одногруппница прибывала.       — Психофармакология и лечение в судебной психиатрии, — отвечает профессор, который «увлечённо» листал страницы лежащего на его столе учебника, хотя Одри, наблюдавшая со стороны, отчётливо видела, как его взгляд то и дело скользил к двум огромным буферам Верити.       — Благодарю вас, — одногруппница наклонилась к нему, а её грудь чуть не вывалилась из бюстгальтера. Если он вообще был надет. — Я обязательно подготовлюсь к уроку.       Верити поднялась, и взгляд Малека тоже поднялся, переключившись на уже саму Одри, которую мужчина наконец заметил. Фэрбенкс направилась к выходу, заодно бросив на одногруппницу омерзительный взгляд, на что та лишь непонимающе приподняла бровь.       — До свидания, профессор.       Верити остановилась у двери и, дождавшись, когда Малек посмотрит на неё, после чего самодовольно улыбнулась, исчезая. В воздухе продолжал витал нишевый аромат с богатым фруктово-цветочным букетом: черная смородина, ананас, пион и роза.       Одри тем временем шагнула ближе к Синнеру, который откинулся на спинку кресла.       — Мисс Дюбуа, не ожидал вас увидеть, — его голос был — как сладкое вино с горькой приправой, несмотря на сахар внутри. — Выспались?       Губы мужчины расплылись в улыбке, которая не коснулась его глаз, а Одри невольно нижнюю губу прикусила.       — Извините, профессор. Ночью плохо спала.       — Кошмары или кто-то мешал?       Девушка отводит свой взгляд, пытаясь сдерживать эмоции, бурлящие внутри, и лишь потом вновь посмотрела на него.       — Первое, — Одри предчувствовала следующий вопрос, поэтому сразу же продолжила, смотря прямо в глаза Малеку. — Я бы хотела сдать долги.       — И как же?       Одри молчала, а Синнер в это время открыл свой журнал, в котором были расписаны темы и вопросы к ним. Девушка наблюдала за ним, пока мужчина наконец не посмотрел на неё. Он встал с кресла и приблизился к ней. Невольно Одри сделала шаг назад, а Малек в это время задал ей первый вопрос:       — Какие методы и средства используются в судебной психиатрии?       Девушка глазами пыталась найти ответ: её взгляд скользил то к учебникам на столе, которые, как назло, оказались закрытыми, а если и были открытыми, то не та страница, либо к самому профессору, но его глаза были холодными и выжидающими. Чёрт возьми, Одри же учила ночью и даже переписывала, чтобы лучше запомнить. Так почему она ни хрена не запомнила?       — В судебной психиатрии используются методы клинического обследования, психометрические тесты, наблюдение, анализ медицинской и криминальной документации, — не дождавшись её ответа, вместо неё отвечает Малек. — Значит, следующий вопрос. Какие категории лиц освобождаются от уголовной ответственности по причине психического заболевания?       И опять молчание.       — Освобождаются от уголовной ответственности лица с психическими заболеваниями, исключающими способность понимать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими. И последний вопрос. Может быть, вы на него ответите.       — Д-да… — тихо и даже виновато отвечает Одри, её голос едва слышен.       — В чём особенности судебно-психиатрической оценки свидетелей по сравнению с обвиняемыми?       Малек ждал и смотрел. Его глаза не отрывались от девушки, которая то хмурилась, то отводила взгляд, пытаясь вспомнить ответ на вопрос. Ей нужно хотя бы на этот дать ответ. Но раньше, чем она вообще вспомнила, мужчина вновь произносит:       — Основное отличие — судебно-психиатрическая оценка свидетелей направлена на определение степени достоверности и адекватности их памяти и восприятия, а не на вменяемость или уголовную ответственность. Экспертиза ориентирована на выявление факторов, искажающих показания: травмы, стресс, эмоциональные нарушения, — закрыв журнал, кладёт его на стол, а с его губ срывается смешок. — Плохо вы готовились, мисс Дюбуа. Как тогда будете сдавать долги? И понятное дело, зачёт?       — Я не знаю… Можно мне время на подготовку?       Их взгляды встретились, но Малек смотрел на неё напряжённо, и в его глазах мелькнул какой-то блеск, который Одри не могла понять.       — Через два урока зачёт.       — Тогда.. — девушка кусает нижнюю губу, и помада остаётся на зубах, что остаётся незамеченным. — Как быстрее можно сдать долги?       «Одри и Рут тогда сидели на кровати, перед ними лежал учебник по судебной психиатрии. Девушки делали конспекты. Подруга впервые не успела дописать свои записи, поэтому сфотографировала их у Майкла — с ним она обычно сидит, когда Одри отсутствует. Дюбуа снова пропустила лекцию у Малека. По сути, она была только на самой первой, а потом начала пропускать. Многие девушки ходили к нему на пары, потому что он им нравился, но Одри Синнер никогда не интересовал.       — Чёрт, я не могу это выучить! — нервно пробормотала Одри, переворачивая страницу тетради, одновременно записывая конспект по сегодняшней теме и пытаясь её запомнить. — Как только наши всё запоминают?       — Некоторые с ним спят, — серьёзно ответила Рут, поднимая свои бледно-голубые глаза на Одри, которая удивлённо смотрела на неё. — Ага, не смотри ты так.       Смешок сорвался с губ Рут, пока Одри медленно переводила взгляд на тетрадь, где, как бы она ни старалась, всё было написано коряво, а затем снова взглянула на подругу.       — И ты тоже?       — Я нет. Так вышло, что у меня отличная память. Я всё запоминаю и отвечаю на «отлично» без интрижек с преподавателем.       — Ясно… — ошарашенно ответила Одри, но слова Рут не выходили у неё из головы уже несколько недель.»       Одри поэтому думала о двух вещах, которые помогут ей сдать задолженности: взятка и секс. Но всё равно склонялась ко второму. Учитывая слова Рут, флирт со стороны одногруппниц к профессу и само его внимание к ним, а именно к их телам. И самое главное, что девушкам это нравилось, иначе они бы по-другому одевались. А Одри ведь видела их в другой, более скромной одежде, когда проводились пары у остальных преподавателей.       — Мисс Дюбуа, переходите на отчаянные меры? — ухмылка на его губах заставляет её перевести взгляд в пол.       — Мне важно сдать долги и быть допущенной к экзамену. Я прекрасно понимаю — если не сдам, то отправляюсь на пересдачу. А если и пересдачу завалю, то отчисление, — девушка всё же посмотрела на Синнера. — Я не хочу этого, профессор.       Малек протягивает руку и легонько её щеки касается. Одри вздрагивает, а смешок из его губ вырывается. Он предельно осторожно отводит её волосы назад, очерчивая скулы своей ученицы.       — Последняя пара? — звучит его затаённый, томный голос с лёгкой ноткой безумия.       — Д-да… — она же напротив отвечает тихо и мягко.       — Так что, мисс Дюбуа, будете сдавать долги, как пробовали сейчас, или попробуем иным способом? Если выбираете первый вариант, то я не гарантирую, что у вас получится сдать, — завуалированная угроза.       Одри испытывала к себе жгучую ненависть. Она презирала себя за саму дерзость мысли о согласии. Но как иначе ей было сдать долги? А этот способ, которому название не хотела давать, да и в принципе не решалась, может помочь ей. Хотя от ужаса кровь казалась ледяной, а сердце билось так медленно, словно готово было остановиться в любую секунду.       — Второе, — очень резко говорит она, подняв свои зелёные глаза на мужчину, чьи губы изгибаются в удовлетворённой ухмылке.       — Хорошая девочка. А теперь на колени.       Одри вспоминает своих родителей, то, в какой семье она родилась и росла, и нежный румянец заливает её шею, словно лепесток розы. Но Дюбуа решительно мотнула головой, отгоняя наваждение, и, кивнув, резко опускается на колени перед мужчиной.       Малек кивает, как бы давая ей знак — «продолжай», и руки Одри потянулись к его брюкам, прикасаясь к ним. Одним движением девушка расстёгивает ремень, а там и ширинку, после этого стягивая сами брюки. Член, находящийся в чёрных плавках, напряжён, и Одри сглотнула, снимая их тоже.       Невольно брюнетка проводит языком по губам, чувствуя, как Синнер коснулся её волос, слегка наматывая их на кулак. Потянув к себе, мужчина заставляет её поднять на него свой взгляд.       — Поторопись. Нам же могут помешать. А ты же этого не хочешь? Или…       — Нет, — резко перебивает она его. — Хорошо.       Быстро облизав губы — вновь — Одри чуть обнажает головку и кончиком языка круговыми движениями начинает спускаться вниз. Её губы — мягкие, влажные, теплые — с каждым разом всё ближе и ближе, и наконец касаются этой гладкой теплой кожи на самом его кончике. Девушка не видит лица Малека, но он молчит, что только раздражает. Хотелось бы хоть звук услышать от него.       Одри обволакивает губами головку, легонько водит головой из стороны в сторону, размазывая член собственной накопившейся слюной. Её действия медленные, осторожные — они рассчитаны на то, чтобы добиться от Малека реакции. И вот наконец он сжимает её волосы. Видимо, ему всё же надоела её медлительность. Девушка поднимает на него свои глаза. Боли она не чувствует, лишь неприятные ощущения.       — Умница, — гладя костяшками пальцев Одри по щеке, говорит Малек. Тембр его голоса был ровным, немного бархатистым, с ноткой удовлетворённости, словно мужчина знал, как с лёгкостью завоевать чьё-то внимание и расположить, не нарушая личных границ и не вызывая излишней доверчивости. — Поднимайся.       Одри выполняет его желание. Или приказ? Она этого не понимала, но всё равно сделала так, как он ей это сказал. Их взгляды встречаются, и Малек одним движением рук, положив их сначала на тонкую талию девушки, усаживает её на стол. Пальцами раздвинув её ноги, мужчина становится между них. Он через её голову стягивает с неё облегающий красный свитер с высоким воротником.       Красный бюстгальтер предстаёт его вниманию, и Малек лёгкими прикосновениями губ касается её ключиц и шеи. Девушка невольно прикрыла глаза, и лёгкий стон вырвался у неё. Пока Синнер целовал её, не касаясь её губ своими, Одри почувствовал, как он снимает с неё колготки, чтобы не мешали.       Она открывает глаза, а мужчина шире раздвигает её ноги, пальцами проводя по клитору. Одри втягивает в себя воздух, а на его губах появляется извращенная улыбка.       — Влажная… — говорит Малек с вызывающей улыбкой на губах и пошлым блеском в глазах, массируя указательным и средним чувствительный бугорок, и ещё один стон вырывается у Одри.       Синнер другой рукой проводит вдоль ствола своего члена, головку подставив к её входу. Он наблюдал за её реакцией и резко толкается. Девушка ахает, кусая язык до крови, чтобы не среагировать слишком громко. Мужчина продолжает мастурбировать её клитор, двигаясь внутри неё, когда уже вновь свободной рукой грубо сжимает её бедро.       Одри осознавала, что нельзя шуметь, и старалась вести себя тихо. Малек нежно целовал её кожу, и эти поцелуи не шли ни в какое сравнение с тем, как он долбится в неё прямо сейчас. Неожиданно Синнер резко укусил её в грудь, и девушка едва не вскрикнула. Но мужчина быстро закрыл ей рот своей грубой, но удивительно приятной на ощупь ладонью.       — Тише, — шепчет он, толкаясь и глубже заходя во влагалище. — Тише, моя драгоценная…       Одри сглатывает от этих слов, чувствуя, как тепло разливается по её груди. Она медленно кивает, будто пытаясь поверить во всё, что слышит. Моя драгоценная. В её мыслях продолжает звучать мягкий, одновременно нежный и страстный голос Малека. Её пальцы лишь крепче сжимают край стола, что помогает вести себя тише, как и попросил её Синнер.       — Посмотри на меня, — и она выполняет — их взгляды встречаются.       Её дыхание стало прерывистым, каждое вдохи‑выдохи отдавалось пульсацией внизу живота. Мышцы непроизвольно сжались, а по телу прокатилась волна, сначала тёплая и тягучая, потом — резкая, как электрический разряд. Она выгнулась, пытаясь удержать это мгновение, но оно уже растекалось по венам, оставляя после себя лишь лёгкую дрожь и медленное, блаженное угасание.       — Одри, — то, как он произносит её имя, заставляет её вздрогнуть, но всё же поднять на него свои глаза. Вновь.       Малек улыбается краешком губ, как хищник. Его действия становятся быстрыми, когда он уже стремился себе доставить удовольствие. Одри была удовлетворена.       Он сжимал её кожу, оставляя красные отметины на ней. Его зубы касались её груди и ключиц. Утром — нет, даже вечером — появятся синяки. На данный момент они пока яркими отметинами представлены.       Последний взгляд. Последнее прикосновение. И тишина, наполненная тем, что не нужно было произносить вслух.       Малек тяжело дышит, его пальцы впились в её бёдра, а липкая жидкость остаётся на столе. Отстраняясь, он смотрит на то, как Одри сначала пытается отдышаться, а потом начинает одеваться. Смешок вырывается с его губ, когда он застёгивает ширинку, а там и ремень.       — Воды? — но в ответ получает молчание. — Вы справились хорошо, мисс Дюбуа.       Одри замерла. Всё вновь вернулась к тому, с чего началось. Официальное обращение. Вы. Мисс Дюбуа.       Хотя на что она рассчитывала? Сама никогда не чувствовала к Малеку чего-то большего. Сама осуждала одногруппниц после слов Рут, что они спят с профессором. Сама пусть потом и переспала, так сделала это, чтобы сдать долги и не быть отчисленной. Всё сама. Так на что именно? Назревает вопрос.       Сглотнув, она не обращает внимания на разливающуюся обиду в груди и поворачивается к нему.       — Как будете сдавать зачёт? — его губы вновь поднимаются в улыбке, а лёгкий румянец наконец побеждает Одри и появляется на её щекам, захватывая ещё и шею.