Руины

Руины пахли древностью, пылью и предательством. Шэдоу Еж, с силой Хаоса в жилах, ненавидел чувствовать себя в ловушке. Особенно в такой банальной — каменный саркофаг без дверей и окон, освещенный лишь призрачным свечением непонятных рун на стенах. Он уже оценил толщину кладки, силу своего собственного импульса и вероятность того, что потолок обрушится им на головы, если он пойдет напролом. Высокомерие кипело в нем, требуя немедленного действия, взлома, разрушения. Он был оружием, а не загадкой. — Ну что ж, ситуация ясна. Мы заперты. Опять. Голос Эми Роуз прозвучал не сзади, а где-то сбоку. Она не замерла в панике, как он подсознательно ожидал от этой надоедливой, помешанной на Сонике девчонки. Нет. Она уже методично обходила периметр, кончики ее розовых шипов почти касались холодного камня, а пальцы в белых перчатках скользили по швам между плитами. В ее движениях была практичная, сосредоточенная энергия, так не похожая на ее обычную безудержную восторженность. — Гениальное наблюдение, Роуз, — отрезал он, не отрывая взгляда от трещины в стене перед собой. — Я бы не догадался. Он чувствовал, как она фыркнула, пропуская его колкость мимо ушей. В этом тоже была ее сила — поразительная устойчивость. — Эти символы... Они похожи на те, что были в Храме Хаоса. Помнишь? Значит, это не просто комната. Это ловушка. Или тест. Тест. Слово обожгло его изнутри, как оскорбление. Он повернулся к ней, и в его темной шерсти золотом вспыхнули полосы. — Меня не интересуют игры древних цивилизаций. Мне нужно выбраться. Энергия Хаоса, послушная и разрушительная, сгустилась вокруг его сжатого кулака. Воздух затрепетал от мощности, готовой вырваться наружу одним хаотическим разрядом. — Постой! Она не закричала, но ее команда прозвучала четко и властно. Шэдоу замер на долю секунды, удивленный не столько ее смелостью, сколько внезапным авторитетом в голосе. — Что, если стены отражают атаки? Или помещение начинает заполняться песком? В таких храмах всегда есть какой-то подвох! — Она сделала шаг вперед, и теперь ее зеленые глаза, обычно такие открытые и мягкие, смотрели на него с вызовом. Он снизил мощность заряда, но не рассеял его. — Ты предлагаешь просто ждать? Пока Соник или кто-то еще спасет нас? — Его голос был гладким, как лезвие, и таким же острым. Именно этого он и ждал — вспышки эмоций, упрека, слепой веры в своего синего героя. Но этого не произошло. Вместо этого глаза Эми сузились, а ее рука легла на рукоять молота Пйо-Пйо, висевшего за спиной. — Нет! Я предлагаю подумать, прежде чем ломиться напролом! — она выпрямилась, и в ее позе была не детская обида, а уверенность воина. — Ты ведь не просто грубая сила, правда? Доктор Эггман называет тебя «величайшим творением». Значит, ты должен уметь и соображать. Тишина повисла между ними, густая и натянутая. Свечение рун на стенах будто стало ярче, подчеркивая легкое изумление на лице Шэдоу. Его кулак разжался, и золотая энергия растаяла в воздухе, оставив лишь легкое тепло. Она использовала логику. Мою же логику. Это было... неожиданно. — Хорошо, — его голос потерял ледяную язвительность, став почти нейтральным, деловым. — Говори. Что ты заметила? Эми, кажется, сама была немного удивлена его уступкой. Она кивнула и подошла к центральной стене, указывая на сложный узор. — Видишь эти руны в центре? Они не просто светятся. Они пульсируют. И ритм... он разный. Смотри. Она водила пальцем по воздуху, повторяя невидимый рисунок: три коротких вспышки, одна долгая, две коротких... Ее брови были сдвинуты в сосредоточенной гримасе. В этот момент она не была влюбленной фанаткой или безрассудной боевихой. Она была стратегом, разгадывающим шифр. Шэдоу молча наблюдал, анализируя ее движения. Его собственный острый ум, привыкший вычислять траектории и слабые точки, начал синхронизироваться с ее наблюдениями. Он подошел ближе, встав рядом, и их тени слились на каменном полу. — Это последовательность, — произнес он тише. — Код. Нужно активировать их в правильном порядке. Эми обернулась к нему, и в ее глазах вспыхнуло понимание — не радость, а именно понимание, что они на одной волне. — Да! Именно! И, кажется, я уловила закономерность... Они проработали еще минуту, обмениваясь короткими, отрывистыми фразами. «Здесь пауза длиннее», «Эта группа повторяется». Пространство между ними, прежде наполненное взаимным раздражением, теперь было заряжено иной энергией — энергией совместной работы. — Я воспроизведу узор, — наконец заявил Шэдоу, снова собрав энергию Хаоса на кончиках пальцев, но теперь она была тонкой, как игла, сфокусированной. — Отойди на шаг. На всякий случай. Эми без слов отступила, взяв молот в руки. Она не спускала с него глаз, но в ее готовности не было недоверия. Была бдительность. — Ладно. Но если что — я готова. Перед тем как начать, он встретился с ее взглядом. И снова увидел не ту легкомысленную девчонку, а того, кто стоит спиной к спине с тобой в бою. Решимость. Ту самую, что горела в нем самом. — Прикрой меня, Роуз, — сказал он, и слова прозвучали не как просьба, а как приказ, отдаваемый равному. Золотые нити энергии коснулись рун в идеальной последовательности. Камень дрогнул. Символы вспыхнули ослепительным светом, и с глухим, низким гулом, сотрясающим самые кости, массивная плита начала опускаться, открывая темный проход в следующее зало. Пыль висела в воздухе, кружась в луче света из-за спины. Шэдоу стоял неподвижно, глядя в открывшуюся тьму. За его спиной раздался сдавленный победный возглас. — Получилось! Я же говорила! Командная работа — это сила! Он обернулся. Эми сияла, почти подпрыгивая на месте, ее временная серьезность сменилась законной гордостью. И что-то в этом безудержном проявлении чувств, которое он обычно находил раздражающим, сейчас казалось... уместным. — Это не командная работа, — поправил он, стараясь вернуть своему голосу привычную ледяную сдержанность, проходя мимо нее в проем. — Это... эффективное распределение задач. Ты оказалась менее бесполезной, чем я предполагал. Он не видел, но чувствовал, как она за его спиной не оскорбилась, а скорее ухмыльнулась, наверняка скопировав его высокомерную позу. — О, спасибо за комплимент, мистер «Величайшее Творение»! — ее голос донесся следом, веселый и полный жизни. — Может, в следующий раз, прежде чем бить кулаком по стене, все-таки позовешь меня «подумать»? Шэдоу не ответил. Но в уголке его рта, скрытом белой полосой меха, дрогнула тень чего-то, что при желании можно было бы принять за намек на улыбку. Микроскопическую, эфемерную, но реальную. — Не отставай, Роуз, — бросил он через плечо, уже растворяясь в темноте коридора. И добавил, и в этих словах уже не было прежнего холодного отчуждения, а лишь суровая реальность предстоящего пути: — И держи свой молот наготове. Ловушка могла быть только первой. Шаг Шэдоу был быстрым и целенаправленным, но Эми легко нагнала его, ее легкие шаги отдавались эхом в новом, более широком коридоре. Мысли ее, уже переключившиеся с головоломки на потенциальные новые ловушки, невольно зацепились за фигуру впереди. Он двигался с присущей ему грацией хищника — никаких лишних движений, только эффективность. И под острыми шипами, под облегающим черным мехом, четко угадывался рельеф сильных мышц. Он всегда был сильным, но сейчас, в тусклом свете, это выглядело не как абстрактная мощь, а как что-то очень конкретное и физическое. Эми на секунду смутилась от своего же наблюдения и тряхнула головой, заставляя себя смотреть вперед, на новые опасности. Новая комната оказалась не камерой, а чем-то вроде обширного зала с высоким, исчезающим во тьме потолком. Под ногами скрипел мелкий щебень. И в центре этого зала зияла чернота — огромный, внезапно обрывающийся провал, невидимый с первого взгляда из-за слоя пыли и равномерного мрака. — Осторожно, здесь... — начала было Эми, но ее нога уже сделала шаг в пустоту там, где должен был быть камень. Сердце на мгновение замерло. Мир опрокинулся. Но падение не состоялось. Железная хватка обхватила ее запястье, резко и безжалостно дернув на себя. Ее с силой прижали к твердой, неподвижной поверхности. К нему. Она вполоборота врезалась в его грудь, уткнувшись лицом в белый мех. От неожиданности она не крикнула, только резко выдохнула, ощущая, как ее собственное сердце безумно колотится. Шэдоу не отпускал. Его рука, обхватившая ее запястье, была словно тиски, а другая легла ей на спину, прижимая еще крепче. Он чувствовал каждый ее вздох, каждый поворот ребер, мягкость ее розового меха против своего черного. И тепло. Боже, какое всепоглощающее, живое тепло исходило от нее. Оно контрастировало с холодом камня вокруг и его собственной, всегда немного отстраненной внутренней температурой. Мысли, обычно такие ясные и упорядоченные, на мгновение спутались. Она не упала. Я успел. Но за этим следовало другое, более навязчивое наблюдение: Она крепко сложена. Сильная. Но… мягкая. В памяти всплыли обрывочные образы. Надоедливая девчонка с бантом, бегущая за Сонником с воплями обожания. Юная, угловатая, вся в порывистых движениях. А сейчас в его руках было нечто иное. Формы округлились, стали определеннее, увереннее. Плечи, которые он сейчас почти обнимал, несли не только молот, но и зрелую, выкованную в битвах силу. Когда это произошло? Время, понятие, над которым он всегда возвышался, вдруг ударило его с неожиданной стороны. Они все изменились. Соник, он сам… и эта девочка, ставшая женщиной прямо у него на глазах, пока он смотрел в другую сторону. Он почувствовал досадливый привкус на языке. Досаду не на нее, а на себя. На эту внезапную, незваную остроту восприятия. На то, что он не мог просто оттолкнуть ее, отстраниться и холодно констатировать факт спасения. Его сознание цеплялось за ощущение: вес ее в его руках, ритм ее учащенного дыхания у его шеи, тепло, проникающее сквозь их мех. — Смотр… смотри под ноги, Роуз, — его голос прозвучал чуть глубже, чем он планировал, и с легкой, нехарактерной хрипотцой. Он все еще не отпускал. Эми оторвалась ровно настолько, чтобы поднять на него широко раскрытые глаза. В них читался испуг, быстро сменяющийся облегчением, а потом — легкое, розовеющее на щеках смущение от такой близости. — Я… я не увидела. Спасибо, Шэдоу. Он наконец разжал хватку, позволив ей отступить на шаг, но его ладони еще помнили очертания ее руки и спины. Воздух между ними снова загустел, но на этот раз не от взаимного раздражения, а от чего-то нового, незнакомого и тревожного. — Не благодари, — отрезал он, резко поворачиваясь к пропасти и изучая ее, лишь бы отвести взгляд. — Слепо бежать вперед — удел других. Я думал, ты умнее. Но в его словах не было прежней язвительности. Была какая-то внутренняя напряженность, будто он отчитывал не только ее, но и самого себя за минутную слабость. За то, что заметил это тепло. За то, что отметил, как время коснулось их обоих, сплело их истории в этот неловкий, слишком тесный момент в кромешной тьме древнего храма. Обойти провал оказалось делом техники. Шэдоу, собравшийся с мыслями и загнавший назойливые наблюдения обратно в темные уголки сознания, просто использовал Хаос Контроль, чтобы коротким всполохом перенести их обих на другую сторону. Быстро, эффективно, без лишних касаний. Эми лишь на миг зажмурилась от вспышки света и, оказавшись на твердой почве, кивнула ему в благодарность, но не сказала ни слова. Тишина между ними теперь была другого качества — неловкой, насыщенной невысказанным. Коридор начал полого подниматься, стены стали светлее, а впереди забрезжил не каменный, а солнечный свет. Наконец, они вышли из каменных недр, и перед ними открылось неожиданное зрелище. Это был Сад Чао — маленький, нетронутый рай, зажатый в кольце отвесных скал. Из расщелины бил чистый ручей, впадающий в небольшое озерцо с кристально чистой водой. Ярко-зеленая трава, цветы, и несколько мирных Чао, лениво качающихся на лианах. Прямо над головой сиял клочок ясного неба, а впереди, за озером, пространство снова обрывалось в бездну тумана — путь дальше, судя по всему, лежал через эти скалы. Эми, увидев воду, издала короткий, облегченный вздох. Пыль храма покрыла ее розовый мех сероватым налетом, а пережитый только что испуг и физическое напряжение требовали смыть все это. — Минуту, — бросила она через плечо и, не дожидаясь ответа, направилась к краю озера. Шэдоу, стоя на границе тени и света, скрестил руки. Он должен был оценить обстановку, найти путь наверх, продумать дальнейшие действия. Вместо этого его взгляд невольно следовал за ней. Он наблюдал, как она опускается на колени, снимает перчатки, зачерпывает ладонями воду и умывается, отряхивая капли с забавно наморщившегося носа. Какое-то детское, простое действие. И от этого контраст с тем, что он чувствовал в темном зале, был еще острее. Именно в этот момент два маленьких Чао, увлеченные игрой в догонялки, пронеслись рядом с ней. Одно из них, пятясь и визжа от восторга, не глядя, ткнулось ей прямо в бок. — Ой! Это был короткий, нелепый звук. Эми, застигнутая врасплох и находящаяся на самом краю, потеряла равновесие. Она отчаянно взмахнула руками, но было поздно. С легким всплеском она исчезла в озере. Шэдоу закатил глаза. Раздражение, острое и знакомое, тут же вспыхнуло в нем. Неуклюжая. Вечно попадает в дурацкие ситуации. То в яму, то в воду. Как она вообще выживает? Он уже готов был бросить какую-нибудь колкость, когда она, фыркая и отплевываясь, вынырнула. И слова застряли у него в горле. Вода облепила ее с ног до головы. Розовый мех потемнел до почти кораллового оттенка и гладко прилип к телу, подчеркивая всё. Каждую линию, каждую изгиб, который раньше лишь угадывался под пушистым мехом и свободной одеждой. Белый топ и шорты стали полупрозрачными и плотно обтягивали формы, о которых он, к своему вечному раздражению, теперь не мог перестать думать. Она выбралась на берег, отряхиваясь, совершенно не осознавая, какое зрелище представляет. Вода стекала с ее шипов, с кончиков ушей, с ресниц. Она пыталась стряхнуть воду со своих игл, потом перешла к топу, скручивая мокрую ткань и вызывая тем самым новый виток безумия для наблюдающего за ней ежа. Шэдоу стоял как вкопанный. Его раздражение растворилось, сменившись чем-то гораздо более сложным и неуместным. Он снова, как и тогда в темноте, поймал себя на мысли о тепле — но теперь оно сочеталось с этой визуальной откровенностью. Она выросла. Не просто повзрослела, а расцвела, обрела эту уверенную, женственную грацию, которая была заметна даже в таких нелепых обстоятельствах. А он стоял здесь, в этом затерянном саду, и не мог оторвать взгляд, будто завороженный. — Фух, вот это неожиданный душ! — рассмеялась Эми, наконец подняв на него взгляд. И увидела его выражение. Не насмешку, не холодность, а пристальный, тяжелый взгляд, от которого у нее самой вдруг перехватило дыхание. Она посмотрела на себя, будто впервые видя мокрую одежду, и легкий румянец залил ее щеки. Быстро скрестив руки на груди, она сделала шаг назад, к солнцу. — Эм… Наверное, быстро высохну на солнце. Шэдоу резко отвернулся, уставившись на отвесную скалу, как на величайшую загадку вселенной. Его собственные мысли казались ему предательскими и глупыми. — Делай что хочешь, — прорычал он, и в его голосе снова была знакомая резкость, но на этот раз она была направлена внутрь, на самого себя. — Только не замерзни. И не задерживай нас надолго. Но даже глядя на камень, он видел ее — сияющую на солнце, облепленную мокрой тканью, неловкую и в то же время безумно притягательную. И он с досадой понимал, что образ этой мокрой, смеющейся ежихи в солнечных лучах затерянного сада теперь навсегда врежется в его память, став еще одним странным и необъяснимым фрагментом этой вечной, слишком долгой жизни.