Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

— Ваше имя. - Тихий скрежет жвал раздался прямо над сенсорами улавливания звука, заменивших биологический улавливатель звука. Активированная энграмма породила злобу и презрение: низшее существо не знало своего места и смело задавать вопрос, на который должно было знать ответ! Эоны назад это повлекло бы за собой незамедлительную казнь вопрошающего под ударами фотонной плети, что будет разбивать его тело атом за атомом. Даже лишенный чувств слуга будет молить о скорой смерти после пятого или шестого удара! — Ваше имя. - Вновь повторил монотонный голос, сопровождавшийся скрежетом металла о металл. Требовалось время, чтобы подавить энграмму и вопрос был задан ещё два раза, прежде чем вопрошающий получил ответ. — Фаэрон Ор’Хатак. Владыка династии Хепс и повелитель ста золотых миров, тронутых благословением Жизни и Процветания! - С каждым словом металлический голос обретал ноты власти и возвеличивания, гордыни и уверенности в собственной безупречности: — Я - фаэрон Ор’Хатак и я заклинаю тебя, скарабей, умолкнуть и не задавать более таких порочащих твои визоры, память и знания вопросов! Ор’Хатак, некогда фаэрон Некронтир, член Совета Безмолвного Царя, а ныне фаэрон Некронов, чей разум был перемещен в тело из некродермиса эоны назад, встал со своего ложа, опустив металлические ноги на пол из черного камня. — Холодно. - Произнес фаэрон, выпрямляясь и беря стоящий неподалеку посох, искрящийся зловещими энтропийными энергиями заключенной в его навершие обреченной на вечное угасание и самовзрыв звезды. Он зашагал по черному полу вдоль стен, украшенных причудливыми узорами, рассказывающими об истории династии, о творениях, что она создавала в давние времена, когда разумы ещё не были пленниками металлических тел. Парящий рядом скарабей чуть замедлился, взглянув на фаэрона своим единственным глазом, щелкнув жвалами. — Нет. Не надо подавать геотермальные потоки в мою гробницу.  Я не про пол, Сто-Шесть. - Кивнул Ор’Хатак, а после постучал по своей богато украшенной гравировкой из красного металла груди, — Я про это. Внутри холодно. В беспокойстве скарабей уже, было, бросился проверять состояние реактора фаэрона, пытаясь подлезть под громоздкий наплечник и добраться до внутренних механизмов, но фаэрон, схватив того за лапку, покачал головой: — Чувства. Скарабей разочарованно затрещал. — Они есть! - Ответил Ор’Хатак грубым тоном, отпуская Сто-Шесть. — Сколько времени я был погружен в медитацию? Скарабей крутанулся в воздухе и тихо затрещал. — Двести шестнадцать циклов? Они дали плоды? Неуверенно пискнув, скарабей понесся вперед. Величавая походка Ор’Хатака превратилась в пружинистую, нетерпеливую. Он бы сорвался на бег, если бы не энграммы, запрещавшие ему спешить перед ликом своего прошлого. Тысячи встроенных в стены сенсоров, словно надзиратели, следили за фаэроном, хоть и были предназначены для другого. Ступая по темным коридорам, часть из которых вполне могли сойти за улицы и площади, освещенные оранжевыми огнями, фаэрон бросал взгляды на пирамидальные сооружения, заключавшие в себе могущественные машины, предназначенные для терраформирования даже не планет, а самих звезд. Оценивая их, Ор’Хатак испытал удовлетворение и гордость - работа всех машин, их состояние и команды скарабеев и каноптековых пауков, что следили за недопущением эрозии в механизмах, были настолько безупречны, что не наблюдалось и миллионной доли процента отклонения от превосходной производительности. Когда-нибудь эти машины поднимутся в небеса и преобразуют миры галактики в цветущие сады, где некроны найдут покой. На пути фаэрону то и дело встречались суетливые Воины и безликие Слуги, занимавшиеся переносом кабелей, запасных частей и сотен мелких деталей. Замечая Ор’Хатака, они склонялись в поклоне и что-то лепетали. Несмотря на то, что именно эта часть общества некронов пострадала от биопереноса сильнее всего, Ор’Хатак потратил эоны на то, чтобы научить своих не столь многочисленных подданных словам и жестам. Фаэрон считал, что его народ достоин осознавать всю величину своего труда и величие возложенной на их плечи задачи. От самого мелкого скарабея до горделивого лич-стража, каждому была вложена средь энграмм мысль, что они личности. Самостоятельные, но связанные одной целью, как и было когда-то давно. Ор’Хатак не любил безликость. Не любил пустоту вокруг. Осколки его памяти сохранились достаточно хорошо, чтобы он помнил пестроту своих миров, тягу к познанию окружающего мира и жажды кроить его по своему разумению, но с умением встраиваться в процесс естественного созидания природы, а не подчиняя её. Он быстро адаптировался к новым реалиям металлического существования, хотя до сих пор с трудом принимал холод своего тела, и адаптировал все и всех вокруг. Его гробница, изначально предназначенная для сохранения технологий и упокоения на эоны Ор’Хатака и его династии, не впадала в Долгий Сон, длящийся шестьдесят миллионов лет, а занималась постоянным наблюдением за планетой. Им удалось превратить безжизненный камень, омываемый волнами радиации, сначала в развивающийся живой мир, а затем, омолодив два светила системы с помощью технологий передачи энергии, в райский уголок, кишащий таким разнообразием форм жизни, что Культ Разрушителей, развившийся в остальных династиях некронов в Эпоху Войны в Небесах, пришел бы в ужас от осознания того, что все творимое ими опустошение может быть сведено на нет за какие-то десятилетия. Тем времнем, используя фазовые врата, Ор’Хатак вышел из гробницы на обзорную площадку и, заодно, террасу горы, под которой и была спрятана обитель фаэрона, где росли редкие сорта плодоносных растений. Рослая, могучая лич-страж с благозвучным именем Нарим, чье правое плечо украшали разноцветные перья, на манер архаичного наплечника, выступила вперед, приветствуя фаэрона поклоном, предупрежденная Сто-Шесть о его приближении. Отмахнувшись от столь вычурного почтения, не скованный энграммами гробницы, Ор’Хатак крутанул посох в руке, водрузил его на плечо и зашагал вдоль деревьев, трогая пальцами распустившиеся цветки. Он жалел, что не мог ощутить их шелковистость. Датчики упрямо передавали бесполезные данные о том, в каком состоянии были деревья и эти знания сильно облегчали любой процесс по их описанию и взращиванию, но разве сухие цифры могут передать запах? — Они прекрасно прижились. Как вы и планировали, через оборотный цикл мы сможем их рассадить на юге континента. - Произнесла Нарим, бережно оглаживая ствол дерева своей когтистой рукой. Когда-то она была иной. Лишь приказы Ор’Хатака заставляли её следить за безразличным ей миром и участвовать в его изысканиях. Отягощаемая тоской биопереноса, она держала злобу на все вокруг, как и сотни, тысячи других, сохранивших хоть частицу памяти, самосознания, что зиждились между энграмм разума. Обычно огонь, не находивший выхода, сжигал сам себя, оставляя пустоту, которая заполнялась ненавистью, презрением, гордыней, но направленный в нужное русло, он становится искрой, разжигающей чувства. — Плоды... Они ещё не дали плоды. - Протянул фаэрон, нарочито придавая своему голосу оттенок грусти. — Простите, но вы сами просили не ускорять их рост, фаэрон. Признаться, следить за ними было познавательно. Они вступили в симбиоз с одним из видов мотылей. Ночью они рассаживаются на цветках, испивая нектар и светятся оранжевым светом. Криптек Хоркну хочет получить ваше дозволение на катологизацию этого вида мотылей, как «Хепсат Тахрена». Крылья Хепса. Голос лич-стража был плавным и тихим, словно она боялась потревожить деревья. Воины под её началом, как и скарабеи, работали в полной тишине. Почти шесть оборотных циклов, без устали, они взращивали эти деревья и молча гордились своей работой. Ор’Хатак видел это в статусе их энграмм. Чувство довольства. Гордости. — Разве это название не несут ящеры северного полушария? Ах, точно-точно, они вымерли. - Произнес Ор’Хатак, обращаясь мыслью к своей памяти. — Нам ждать, пока появятся плоды, фаэрон? — Нет... Нет. Не думаю, что стоит ждать. Рассадите их и подготовьте почву к проращиванию новых семян. Нужны цветы... Да. Яркие, но не ядовитые. В прошлый раз это доставило нам неприятности. — Скорее не кислота, фаэрон, а сами растения. - Ответила Нарим, — Достойный вызов для нас, созданный нашими же руками. Инцидент Три-Четыреста семь. Ор’Хатак чуть притушил глаза, словно показывая, как он закатывает их: им пришлось уничтожить целую экосистему островов, чтобы предотвратить катастрофу во всем южном полушарии планеты. Огромные, плотоядные цветы, плюющиеся кислотой... Действительно, исключительно редкий случай, когда Ор’Хатаку пришлось выводить из гробницы войско, численностью более сотни тысяч, чтобы избавится от всепожирающих растений. — Да. Повторять подобное не стоит. Сто-Шесть, ты хотел что-то показать. - Фаэрон приблизился к контрольной панели, выполненной из обсидиана и некродермиса, расположенной на открытой части террасы, лишенной земли, обратив внимание на подлетевшего к ней скарабея. Подключившись к системам панели, Сто-Шесть начал передавать изображения. Обзорная карта системы двух солнц, шесть крупных планетоидов, тридцать один планетоид-спутник, большая часть из которых была сконцентрирована у единственного газового гиганта на краю системы, два пояса астероидов и три точки, медленно плывущие через пустоту, направляющиеся прямо к планете, где находилась гробница. — Что это? — Согласно переданным нам сведениям от Триархии, это вид разумных, освоившие космические перелеты, именующий себя лю-дими. - Возникшая рядом Нарим сложила руки на груди, разглядывая точки, покрытые россыпью символов. — И... Что они тут делают? — Скорее всего собираются колонизировать этот мир, фаэрон. Наш мир. — Колонизировать? То есть они не несут нам непосредственной угрозы? — Конкретно сейчас - нет. Со временем - вероятность увеличивается. Позвольте дать вам рекомендацию? — Да. — Уничтожить их сейчас - неразумно. Лю-дими - агрессивный вид, судя по сведениям Триархии, и заселили большую часть известной нам Галактики. Их ответ на агрессию напоминает работу скарабеев: чем сильнее разрушение - тем больше их приходит для его устранения. В тоже время лю-дими обладают... Короткой памятью. Выждать момент, уничтожить их одним ударом и скрыть следы этого удара природой. — Разумно. - Потерев металлический подбородок, фаэрон посмотрел на розоватое небо мира, — Заодно можно посмотреть на адаптацию лю-дими к тем или иным условиям... Надо собрать совет. — Не лучший выбор, фаэрон. — О, отнюдь, это будет хорошее развлечение для всех нас, какие бы разрушения не учинили наши... лорды. Обычный совет других некронтирских династий отличался сдержанностью и тайными интригами, что плелись ещё со времен Войны в Небесах. Непочтения друг к другу выражались жестами, показными глифами, проносом оружия или мелкими нарушениями субординации, за которыми понималось покушения на не-жизнь. Что же касается совета династии Хепс, то это было, скорее, сборище разукрашенных и разодетых криптеков, военачальников и  лордов, наслаждавшихся самовыражением и особенно любящих бить таблицы с данными, выполненные из камня, о головы друг-друга. Гвалт голосов полностью соответствовал украшениям из перьев, в которые некроны облачали себя перед тем, как явится в зал. Не прошло и мгновения с момента закрытия дверей, как вспыхнули жаркие споры. Слуги только и успевали подавать таблички, а скарабеи собирать осколки. Ор’Хатак наслаждался представлением. Да что там, он лично кинул табличку без данных в одного из субфаэронов, который имел смелость заявить, что энграммы каждого на этом сборище являются лишенными света звезд пустышками и лишь один он может рассказать про текущее положение вещей в предвратном склепе и что там творится. Двигало им, конечно, не чувство негодования, а вызванная внутренним протоколом необходимость, призвавшая поставить зарвавшегося выскочку на место. Династия Хепс со времен Плоти была странной: пока вся раса Некронтир предавалась гневу из-за поражение в войне с Древними, терзала друг друга в Войнах Сецессии и сгорала от раковых опухолей - проклятого наследия своей родной планеты, омытой жестоким солнечным излучением умирающей звезды - Хепс предавались празднествам и изучению терраформирования. Они бросали вызов самой физике мироздания и добились в этом настолько значительного успеха, что сто миров династии по праву именовались рукотворным раем, где солнца, безжалостные и грозные, пали ниц перед мощью науки. Союз с К’Тан был воспринят династией с безразличием - их владения находились далеко от центральных скоплений владений некронтир. Для них Звездные Боги были ещё одним физическим явлением, которое можно было изучить и подчинить науке при достаточной сноровке. К’Тан так и не смогли разжечь жажду мести в сердцах правителей династии Хепс, что с любопытством смотрели на явившихся в коронный мир причудливых существ, чьи сигнатуры в живом металле напоминали пульсацию звезд. Лишь когда К’Тан по имени Мепхет’Ран пообещал Хепс вечность и бессмертие, позволявшие осуществить самые безумные проекты, некронтир отложили приборы для анализа, прекратили совещание и принялись слушать. Биоперенос не прошел бесследно, хоть ни один из некронов не помнил о самом процессе, кроме как обрывками и осколками, приходившими вместе с перенапряжением энграмм, грозя лишить сознания окончательно. Низшие касты общества были превращены в безмозглых исполнителей чужой воли и не было различия между купцом, актером и крестьянином. Теперь они именовались Воинами и целью их отныне стало существование в качестве бесконечного и немуолимого потока металла, уничтожающего все на своем пути. Высшим же кастам была дана свобода воли, идей и развития, но даже так они были лишь жалким свидетельством самих себя во плоти и мысли их были подчинены войне. Хепс почти отринули себя, пройдя через биоперенос. По приказу К’Тан миры, что они взращивали своей наукой, были превращены в бесплодные пустоши, лишенные атмосферы, а сила подчиненных им солнц питала колоссальные орудия разрушения, способные воспроизводить миниатюрные черные дыры прямо на планетах, разрывая те на части. Война в Небесах и породила нарушение энграмм подчинения: где одни династии гневались на К’Тан за отведенную им роль рабов, Хепс ненавидели Звездных Богов за учиняемые ими разрушение и уничтожение жизни во всех проявлениях. Когда прозвучал последний выстрел Войны в Небесах и Сарех, последний из Безмолвных Царей, обернулся против Звездных Богов, Хепс встали подле него, предложив свои изобретения, когда-то служившие темницами для звезд, для запечатывания расколотых К’Тан. Вернувшись в свои владения, Хепс отказались впадать в летаргию. Сто расколотых миров требовали их внимания, а удаленность от всех остальных позволила Сареху закрыть глаза на неповиновение и даже сорок миллионов лет назад, когда Хепс реставрировали свои миры, моделируя с помощью гравитационных поясов так называемый Взрыв-Прародитель, зажигая вновь потухшие солнца, собирая разбитые планеты, Сарех послал лишь двух своих Преторианцев для наблюдения за процессами, но не более того. Впоследствии Преторианцы появлялись всего несколько раз, информируя Неспящих Творцов, как их называл Тразин Неисчислимый, об изменениях в Галактике, на что Хепс сдержанно благодарили посланников Безмолвного Царя и тут же теряли интерес к ним, возвращаясь к созидательным процессам. По крайней мере, так было описано в хрониках Династии. — Мой фаэрон. Если вы сейчас не вмешаетесь, то достопочтенные криптек Хоркну и немессор Эхтон будут бить вазы вашего предка, так как у них закончились таблицы. - Сухой и усталый голос Креопса, лич-стража и главы Палаты Скорби, в свободное время занимавшегося воссозданием музыки некронтир на основе архивных данных вручную, был немного встревожен. — О чем они спорят? — Дуги энергии, которые требует Хоркну нужны Эхтону для пробуждения и диагностики состояния вашей третьей флотилии. - Вставила Нарим, поправив пышный наряд-доспех, предназначенный для подобных мероприятий и не имевший никаких иных практических функций, кроме как создания пестрого образа. В отличие от неё, Креопс не носил ничего, кроме бронзово-красных пластин дополнительной брони и третьей руки, исходящей из левого бока с тремя когтистыми пальцами для игры на кхуале, тринадцати струнном традиционном инструменте, представлявшем собой резонаторный корпус из специального металла, стилизованного под дерево, с натянутыми над ним струнами из проводящих солнечную энергию струн из некродермиса. — Разве нам не хватает энергии? Пусть воспользуется иным источником! — Это принципиальное дело для них, мой фаэрон. — Постойте, но ещё недавно они спорили об окраске секций воинов-наблюдателей! — Они и не прекращали. — Так, Эхтон... Он тянется к вазе? — Да. — Зачем? — Чтобы разбить её о голову Хоркну. — Стоп! - Повысил голос Ор’Хатак. Эхтон так и замер с пальцами на вазе, многие лорды и криптеки выронили таблицы, немессоры в помятых одеждах высшей военной касты медленно разжимали пальцы, которыми царапали лица-маски друг-друга. — Рассаживайтесь. Я услышал каждого из вас. - Дежурно произнес фаэрон, принимая наиболее возвеличенную позу. Величие. Безупречность. Присутствующие склонили головы, подчиняясь как из-за энграмм, так и по собственной воле. Ор’Хатак хоть и слыл сумасбродным правителем, но все его действия всегда несли благо Династии: пока некроны других династий грызлись между собой, страдали от проклятия Свежевателя, Хепс процветали, насколько можно процветать в условиях не-жизни. Вскоре в центре залы совета остались лишь скарабеи, убиравшие осколки таблиц, тогда как знать и криптеки расселись на трибунах. — Совет династии Хепс готов выслушать своего фаэрона. - Громогласно произнес Креопс, стукнув нижней частью боевой косы о пол, чем вызвал неодобрительный треск скарабеев подле него, принявшихся заделывать возникший скол. Тысячи пар глаз воззрились на Ор’Хатака. Тот медленно поднялся с трона, сопровождаемый шелестом своего плаща из защитных пластин. Владыка сотни миров обвел взглядом зал, источая гордость. Хепс были небольшой династией, всего двадцать миллиардов подданных, но полнящейся изобретателей, исследователей, теоретиков и практиков, одержимых своими начинаниями. Каждый вызов они принимали с неподдельным любопытством, жарким обсуждением и страстью холодных разумов. — Друзья. Ханума! - Архаичная форма слова отдавала теплотой, несвойственной некронам, — Сегодня я узнал, что звезды посылают нам испытание. Три космических тела из металла, приводимые в движение с помощью примитивных двигателей, двигаются к нашей планете, неся в себе низшую форму жизни, именуемую лю-дими. Неизвестно, что ведет их сюда и какие цели они преследуют, но разве это не прекрасно? В наш цветущий сад, взрощенный нашими руками прибывают те, кто будет адаптироваться к нему, пытаться ужиться и подчинить себе наши труды! Наконец-то сама вселенная бросает нам вызов, пусть и несколько недостойный наших знаний, но явно способный развлечь наши энграммы любопытства! Лорды, субфаэроны, немессоры, бароны и криптеки закивали, занося в свою память новые данные для осмысления, разбора и обработки. Лю-дими. Новый объект исследования. Новые знания. Обмен предварительными наработками стал настолько активен, что всполохи оранжевых молний проносились по залу, создавая видимость грозы. — Нужно проявлять осторожность. - Тихо произнес Креопс. — Ощущаю насмешливость. — Прошу прощения. Просто большая часть досточтимых членов высшей касты имеют... — Избыточный энтузиазм. — Превосходно, фаэрон. Меньшего от вас и не ждал. Да, они проявляют избыточный энтузиазм. — Нужно сформулировать запретительные алгоритмы с постепенным снижением их приоритета соблюдения. - Задумчиво потерев подбородок, Ор’Хатак посмотрел на зависшего рядом Сто-Шесть, — Пора возлагать на себя долг правителя. Завершить протокол Совета к концу цикла.