Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Клеопатр стоял на мостике вместе с Афиклом, облаченный в полную броню. В Арсенале погружали в сон четырех дредноутов, на корпуса которых был нанесен стилизованый символ Невыразимости, означавший завершенную кампанию на этой планете: тиранид, пронзенный когтем. — Это не победа. - Произнес Афикл после долгого молчания, глядя за тем, как флот Некронов исчезает в техноколдовском измерении, становясь сначала полупрозрачным, а затем и вовсе невидимым. Там, в центре системы, взрывалась сверхновая и хватка Тени В Варпе, что сдерживала астропатов и навигаторов, спала, позволяя кораблям войти в Варп. Бронированные заслонки медленно опускались, слуги ордена суетились на мостике, готовя корабль к началу перехода - у них было меньше семидесяти минут, прежде чем первые частицы от умерших звезд превратят коггитаторы в бесполезные жестянки. Стратег ещё не оправился от ран, потому при нем всегда находился апотекарий, собиравший данные о состоянии Афикла и подающий через инъекторы укрепляющие и регенерационные снадобья. — Мы сделали то, что смогли. И даже больше, стратег. — Ты все ещё носишь его? - Афикл оглядел Клеопатра. Дилохит поднял правую руку, показывая пурпурный плащ, обмотанный вокруг неё. — Это дар памяти. Мы три года стояли и сражались с ними бок о бок. Мы им обязаны сохранением наследия павших. Пусть они и ксеносы, но они заслужили уважение как мое, так и многих боевых братьев. — Верно. - Афикл посмотрел на клинок, что лежал подле командного трона и покачал головой, — И мне жаль, что мы не запишем это в анналы ордена. — Стратег. У нас есть песни и гимны для того, чтобы рассказывать о том, о чем нельзя писать. Кивнув, Афикл вызвал перед собой голографическую таблицу данных: — В знак почтения к жертвам людей мы взяли на борт шесть тысяч человек для укомплектования экипажа «Барракуды» и... Отобрали шестьдесят юношей, потерявших своих родителей, чтобы даровать им право стать инициатами и нести наследие своего мира вместе с нами. — Редкая честь. — Заслуженная кровью и потом. И, в связи с гибелью Аклемона, нам нужен новый магистр рекрутов-гимнасистов. Клеопатр, сдай командование отделением Ферсандру и берись за новоприбывших. Проведи состязания и награди их эмблемами сообразно талантами их, что определят их судьбу среди Эфоров Никомедии. Клеопатр склонил голову в знак признательности. Флот перешел в Варп и отправился по его потокам к Мезоа, неся на истерзанных биоплазмой корпусах весть о гибели Невыразимости и гибели флота-улья. Бастион на границе владений человечества исполнил свой долг сполна и пал несокрушенным чужацкой поганью. Ор’Хатак стоял над нетронутой яростью звезды Жаровней в окружении тысяч и тысяч лордов, немессоров, криптеков. Внутренние часы отсчитывали уже тридцать третий дневной цикл, а он все ещё не произнес ни единого слова, не выказал ни единого жеста. Он просто стоял, пытаясь собрать мысли, пытаясь найти способ выказать всю свою боль и печаль от утраты. Абсолютная тьма космической пустоты, накрывшей лишенный атмосферы планетоид, ранее кишевший жизнью, была гнетущей и многие некроны чувствовали себя неуютно, но в тоже время с разгорающейся страстью обращали свои взгляды к звездам, ища в их тусклом свечении покой для своих разумов. Они не привыкли к тишине. Оплавленные, лишенные признаков активности тела Креопса и Нарим замерли в картинных позах - воздетый к небу клинок и занесенная коса. Буйство сверхновой, тысячекратно ускоренное с помощью технологий, не смогло уничтожить тела из усиленного некродермиса полностью, оставив изуродованные изваяния в качестве ужасающего напоминания для всех, кто их видел. Напоминания о том, что смерть всегда ступала подле них, жаждя взять свое, не смотря на все чаяния древней расы, на все её жертвы. Покрытые инеем бронзовые пальцы владыки сжались и взгляды всех собравшихся обратились на него. — Когда-то давно я, опираясь на волю, что была дарована мне для осознания собственного бессилия, лишь наблюдал за уничтожением миров руками своих подданных и клялся, что если нам будет дана свобода от оков служения К’Тан, мы не вернемся к пути уничтожения. Что ни один из моих подданных не приложит руку к смерти миров и звезд. Что мы найдем иной путь. - Галактика дала нам эоны, полные спокойствия. Полные возможности проявить себя. А после взяла свою плату. Своими руками я погубил то, что сотворили разумы и руки подданных моих. Достоин ли я после этого править ими? Достоин ли я носить титул фаэрона династии Хепс после того, как позволил умереть моим стражам ради того, чтобы я обрушил на Мернптах гнев звезд? Нарушить клятву, пусть и во имя спасения династии. Ор’Хатак говорил медленно, проговаривая каждое слово вслух, так что его никто не слышал кроме его самого. Слова тонули в вакууме, не достигая даже совершенных систем лордов и криптеков. В правой руке он держал принесенный Сто-Шесть синий цветок. — Мы восстанем вновь. И будем восставать снова и снова, независимо от того, сколь жестока будет к нам то, что называют Судьбой. Мы - творцы с вечным стремлением, лишённым ограничений конечной цели. За Краем Вечности мы будем идти и созидать сообразно желаниям нашим. И будем вечно помнить о тех, кто не сможет более идти с нами рядом. Ор’Хатак резко обернулся к своим подданным, обращаясь к ним через инфосвязь. Она пронеслась по знатным некронам и отправилась через них ко всем остальным: от лич-стража до последнего скарабея, что томились в гробнице в ожидании приказов, все услышали голос фаэрона. — Мы помним, кто мы есть. И через эоны пронесем память о тех, кто стоял подле нас. Мы зажжем солнца вновь, взрастим цветы и украсим венками из них наши головы, воспевая и жизнь, и смерть, как делали это всегда. Мы возродим Сто Миров в их былом великолепии. Кисти и краски уже опробованы и холсты ждут нас, чтобы мы воплотили на них свои идеи. - Но прежде мы должны воздать сообразно заслугам тем, кто стоял на защите мира, что эоны был нам домом. Тем, кто скованный плотью, шагал в огонь войны и не жалел себя. Тем, кто стоял, сражался и умирал. Мы будем помнить о них даже когда их сородичи забудут о том, как назывался на их языке Мернптах. Такова моя воля. Так велит честь. Фаэрон бросил полный печали взгляд на застывшие изваяния Нарим и Креопса. — Хаптура. Подготовь тела сих славных воинов к обряду погребения. Пусть вечно будут жить они в нашей памяти и пусть изваяния их несут вечное бдение, как и при жизни. Вскоре остовы человеческих городов будут покрыты россыпью черных обелисков, возвышающихся среди оплавков домов-башен и груд сплавленного шлака, на которых высечены имена миллиардов людей, а умелые криптеки внесут память об их деяниях путем лингво-фазирования, шифруя в иероглифике тысячи и тысячи строк, описывающих жизнь человека. Нарим и Креопс были похоронены по древним некронтирским обрядам: их тела привели в порядок, вернули им былую стать и обернули в сохранившиеся шелковые ткани разных цветов, после чего пронесли через всю гробницу, от реакторных залов до Предверия, где каждый член династии мог проститься с исполнившими свой долг лич-стражами. Нетленные тела вложили в саркофаги из камня и поместили в специальные пазы Царской Гробницы, где они обрели вечный покой и отныне, каждый раз входя через врата в свои покои, Ор’Хатак испытывал скорбь, тем самым напоминая себе об их жертве и своей неудаче. Это было его наказание. Это была его память. Геб стоял на истерзанной яростью умерших солнц каменной поверхности Мернптаха, обращая взор свой к тускло мерцающим далеким звездам. Его некродермис все ещё нес на себе отпечатки рук людей, но во тьме их было не разглядеть. Оранжевое сияние его глаз было тусклым, а бронзовые руки были покрыты глубокими рубцами - он был одним из тех, кто вызвался помогать в возведении Обелисков Памяти и, в силу неумелости, периодически наносил себе повреждения неправильным использованием скарабеев. Но он все равно творил. Стремился воздать должное павшим людям. Геб думал: "Я помню вас. Улыбки. Радость. Слова. Голоса. Как вы там? Пройдя путь через звезды, ваши души пришли к тому, кого вы зовете Императором? Надеюсь, вам там хорошо. Я оставил ваши ладони на моей оболочке. Эгоистично. Но так я могу рассказывать о вас моей семье. Они слушают. Рассказывают о похожих на вас. Мы храним и делимся, чтобы вы были живы. Душа живет, пока о ней помнят. Так говорит фаэрон. Мы будем помнить даже тогда, когда человечество исчезнет. Спасибо за память о вас."

***

Послесловие:

Работа над этим произведением заняла у меня не так много времени, как я планировал. Некоторые главы писались на одном дыхании, над некоторыми пришлось поработать, но, в целом, уже в ноябре я закончил основную часть произведения. Тяжело было отпускать некоторых персонажей, ещё тяжелее было передать эмоции тех, кому они были близки. Получилась не совсем "классическая Ваха", где война - это что-то происходящее фоном, влияющее на формирование личных успехов, трагедий и восприятия окружения, но не являющаяся основной канвой сюжета. Движитель - да. Катаклизм, породивший трагедии. Но личности в этом катаклизме важнее. Есть откровенные просадки и недосказанности, нераскрытие сюжетных линий, есть несколько моментов, которые лично мне кажутся ненужными, но я не мог их не описать. В целом получилось трагичное, грустное, но довольно яркое произведение про некронов, которые не ушли в сон. Их позиция противоречит концепту о том, что без души они не могут творить, но, вдохновляясь словами немессора Зандреха из рассказа "Отделенные", я решил, что достаточно искры, осколка души, вокруг которой соберется разум, способный к саморазвитию. Ор'Хатак прав, что его династия не та, каковой он знал её и её членов во времена Плоти. Но они следовали его заветам и обрели цель, стремления его стараниями и за шестьдесят миллионов лет сами создали в себе некое подобие души, став теми, кто они есть. И они помнят об этом.

Спасибо, что читали! Буду рад вашим отзывам.

За Краем Вечности.