​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Когда внедорожник наконец свернул с шоссе на знакомую гравийную дорожку, ведущую к дому родителей, на крыльцо тут же выбежала Марта, вытирая руки о передник. Генри вышел следом, неторопливо и основательно, с неизменной доброй прищуркой. — Приехали! — воскликнула Марта, заключая меня в такие крепкие объятия, что у меня перехватило дыхание. Затем она повернулась к Каю и, ни секунды не колеблясь, обняла и его. — Кай, дорогой, ты совсем исхудал в этом своем городе. Ну ничего, сейчас всё исправим.       Генри подошел к Каю и крепко пожал ему руку, задержав её в своей чуть дольше обычного. Его тяжелый, опытный взгляд скользнул по лицу Кая, и отец довольно кивнул. — Стал другим, — просто сказал Генри. — Лед в глазах сменился на силу. Это хорошо. Теперь ты похож на человека, который знает, за что стоит.       Дом встретил нас запахами свежей выпечки, сушеных трав и дровяного дыма. Здесь всё было пропитано настоящей, земной жизнью, в которой не было места котировкам акций и судебным искам. Пока Марта суетилась на кухне, Генри кивнул нам в сторону заднего двора. — Поможете? Нужно перетащить те бревна к навесу, пока дождь не собрался.       Мы переглянулись и, не сговариваясь, скинули лишнюю одежду, оставаясь в одних футболках. Работа была простой и тяжелой, но именно она давала Каю то самое «заземление». Кай подхватывал край тяжелого, шершавого бревна, я — другой, и мы слаженно несли его, чувствуя через связь напряжение мышц друг друга.       Воздух Керноса был прохладным, но пот уже катился градом, пропитывая ткань. Я замер на мгновение, переводя дух, и мой взгляд буквально прилип к Кайрену. Тонкая серая футболка полностью промокла и теперь облепляла его тело, как вторая кожа, подчеркивая каждый рельеф, каждую литую мышцу. Я видел, как перекатываются его широкие плечи, как напрягается пресс под мокрой тканью, когда он поднимал очередную тяжесть. Ох уж этот чертов альфа-самец... Его движения были хищными, уверенными, пронизанными какой-то дикой, первобытной мощью. Я почувствовал, как внизу живота начал завязываться тугой, горячий узел. Горло пересохло, и я с трудом сглотнул, чувствуя, что нахожусь на грани того, чтобы просто бросить всё и впиться в эти губы прямо здесь, посреди двора.       Кай, конечно, заметил мою реакцию. Я почувствовал через связь его внезапный прилив самоуверенности и лукавое торжество. Он не подал виду перед Генри, но начал откровенно дразниться. То медленно наклонится за щепой, натягивая футболку на широких плечах и спине так, что у меня темнело в глазах, то выпрямится, вытирая лоб предплечьем и намеренно выгибая торс, демонстрируя свою силу. Он играл со мной, транслируя по связи низкую, вибрирующую волну возбуждения, смешанную с тихим внутренним смехом. Я держался из последних сил, сжимая челюсти и стараясь сосредоточиться на работе, но внутри буквально плавился от этого зрелища. — Знаешь, — начал Генри, когда мы закончили с бревнами и присели на широкую скамью у стены дома. Старик вытер руки о ветошь и посмотрел на заходящее солнце. Напряжение после провокаций Кая в моей крови немного спало, но не до конца — внутри всё еще тлел уголек желания. — Эл ведь всегда был... особенным. Слишком много знал для своего возраста, слишком глубоко смотрел. Иногда мне казалось, что в его глазах мудрости больше, чем у нас с Мартой вместе взятых. Я всегда переживал, Кай. Переживал, найдет ли он в этом мире кого-то, кто сможет это выдержать. Кто не испугается этой глубины. А теперь смотрю на вас — и спокоен. Вы как два корня одного дерева. Одно целое.       Кай молча кивнул, принимая эти слова как высшее признание. Его ладонь накрыла мое плечо, крепко сжимая его в знак поддержки. Я же в этот момент почувствовал, как в груди кольнуло острое, тягучее чувство совести. Я смотрел на доброе лицо отца и чувствовал себя немного обманщиком. «Особенный», — сказал Генри. Если бы он только знал про мою прошлую жизнь.       Кай, почувствовав через связь этот прилив вины и смятения, чуть сильнее сжал плечо, транслируя мне спокойствие: «Все в порядке. Ты — это ты, и неважно, откуда пришла эта сила». Я глубоко вздохнул, справляясь с эмоциями, и улыбнулся отцу. — Спасибо, пап. Мне... мне важно это слышать.       Вечер прошел за огромным дубовым столом. Марта не переставала подкладывать Каю лучшие куски, а Генри травил байки. Кай слушал, впитывая эту атмосферу безусловной принадлежности. Позже, когда мы наконец ушли в свою комнату на втором этаже, Кай подошел к окну. — Здесь всё иначе, — тихо произнес он. — Здесь связь звучит... чище. Будто наши сердца бьются в одном ритме на двоих.       Я подошел со спины и обнял его, плотно прижимаясь всем телом. В нос ударил запах его кожи, смешанный с ароматом леса, и то самое сдерживаемое возбуждение вспыхнуло с новой силой. — Весело было меня дразнить на улице? — прошептал я ему в шею, чувствуя, как он вздрогнул под моими руками. — Сейчас будешь платить.       Я опустил руки ниже. Кай, понимая мой настрой и не желая терять ни секунды, сам быстро стянул штаны, освобождаясь от одежды для удобства. Я тут же накрыл его горячую, твердую плоть ладонью, обхватывая пальцами его член. Кай хрипло выдохнул, запрокидывая голову мне на плечо. Прижимаясь к его ягодицам своим собственным напряжением, я начал уверенно и ритмично ласкать его, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. Я намеренно толкался бедрами в него, имитируя соитие, втираясь в его тело, пока мои пальцы задавали темп, от которого у него перехватывало дыхание. Мы стали единым механизмом: мой напор сзади и быстрые, ласкающие движения руки впереди вырывали из него низкие, гортанные стоны.       Кай развернулся в моих руках, когда я довел его до предела, и посмотрел на меня. В этом взгляде была безграничная благодарность и спокойное осознание нашей неразрывности. Он накрыл мои губы долгим, уверенным поцелуем, в котором не было спешки — только бесконечное «мы».

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен стоял у окна, ощущая под ногами не холодный мрамор пентхауса, а старые, скрипучие доски пола. Его тело приятно ныло от физической работы, и эта честная усталость приносила больше удовлетворения, чем любая закрытая сделка на миллиард. Он чувствовал, как Элион прижимается к нему, и его внутренний зверь, вечно ожидающий удара в спину, наконец-то свернулся клубком и уснул.       Слова Генри всё еще эхом отдавались в его голове. «Два корня одного дерева». Кайрен никогда не думал о себе как о части чего-то живого, растущего. Но здесь, среди этих людей, он осознал, что его сила больше не нуждается в защитных шипах. Ему больше не нужно было быть «директором Керном». Здесь он был просто Каем — человеком, который умеет носить бревна, ценит домашний виски и до безумия любит своего соулмейта.       Когда они остались одни, Кайрен чувствовал кожей, как в Эле закипает ответная реакция на его дневную игру. Ему доставляло почти физическое удовольствие видеть эту жажду в глазах партнера. Когда Эл обнял его со спины, обещая расплату, Кайрен охотно подчинился, сбрасывая лишнюю одежду. Ощущение сильных пальцев соулмейта, сжимающих его плоть, и ритмичное, властное давление Элиона сзади выбивали почву из-под ног эффективнее любых манипуляций врагов. Кайрен тонул в этом напоре, наслаждаясь тем, как Эл забирает свою компенсацию. Он чувствовал каждое движение, каждый толчок, видя в этой страсти подтверждение того, что их связь — не просто ментальный дар, а живая, пульсирующая потребность друг в друге.       Он был счастлив. По-настоящему, глубоко и бесповоротно.