​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Три дня. Ровно семьдесят два часа я честно, почти самоотверженно пытался соответствовать образу идеального соулмейта, затерянного в коконе из нежности и «заслуженного отдыха». И если первые сорок восемь часов в режиме обласканной Каем лужи казались абсолютным пределом мечтаний, верхушкой эволюции моего личного счастья, то на исходе третьего дня внутри меня начал просыпаться старый добрый зуд. Это было похоже на покалывание в кончиках пальцев, на тихий, едва слышный гул в венах, который постепенно перерастал в требовательный рокот.       Секс был божественным — Кай исследовал моё тело с такой тщательностью, будто писал энциклопедию моих удовольствий. Его забота была обезоруживающей: завтраки в постель, мягкие прикосновения к волосам, шепот, от которого по коже бежали мурашки. Вид океана за панорамными окнами казался безупречной открыткой, залитой лазурью и золотом. Но эта идеальная, стерильная тишина начала давить на уши, как вакуум.       Я осознал: мой личный лимит «ленивого тюленя» исчерпан до самого дна. Моя деятельная натура, закаленная в суровых жерновах прошлого мира, где выживание было синонимом вечной гонки и преодоления, требовала резкого адреналинового выплеска. Мой мозг, привыкший к многозадачности, начал буквально плавиться от безделья.       Я невольно вспомнил свою жизнь на Земле. Перед глазами проплыли серые, выцветшие кадры: бесконечный, удушающий цикл изматывающей работы. Десять, двенадцать часов каждый божий день под гул люминесцентных ламп и клацанье клавиатур. Серые будни, пропитанные дешевым кофе и вечным, липким безденежьем. Выходной там не просто наступал — его нужно было буквально выгрызать, заслуживать потом и кровью. А если случалось чудо, и календарь дарил целых три праздничных дня, у меня просто не оставалось сил, чтобы даже выйти из квартиры. Я сидел в четырех стенах, вдыхая пыльный воздух мегаполиса, и читал книжки. Пытался сбежать в чужие, яркие, невозможные миры, потому что мой собственный был похож на затертую черно-белую пленку.       Господи, как же мне тогда, в том беспросветном аду, хотелось, чтобы меня кто-то забрал. Чтобы просто пришел, обнял и вырвал из этого круга. У меня даже кошки не было — я понимал, что бедное животное просто сдохло бы от одиночества и моего графика «работа-сон-работа». И самое страшное, что это считалось «нормальной, обычной жизнью» офисного сотрудника.       Сейчас, ощущая спиной тепло «ресурсного» во всех смыслах Кая, находясь на планете, где технологии и магия возможностей безграничны, я остро почувствовал: хватит. Пора брать от этой реальности всё, до последней капли. Я хочу попробовать этот мир на вкус, на ощупь, на запах. Я хочу скорость, которая выбивает воздух из легких, я хочу риск, который заставляет сердце биться о ребра. Жизнь может оборваться в любой момент — я это уже проходил. Но теперь со мной Кай. И я не собираюсь прозябать на шелковом шезлонге, пока вся вселенная ждет за порогом.       Кай как раз вальяжно подошел к моему шезлонгу. От него пахло солнцем, солью и тем самым дорогим парфюмом, который я так любил вдыхать с его кожи. Он явно намеревался устроить очередной «сонный час» под сенью раскидистых пальм, чьи тени мягко скользили по его обнаженному торсу. Он уже потянулся ко мне, его руки — теплые, сильные, собственнические — начали смыкаться вокруг моей талии, но я, используя всю свою внезапно проснувшуюся ловкость, вывернулся и вскочил на ноги. — Элион? — Кай замер в нелепой позе с полуоткрытыми для объятий руками. Его густая бровь скептически взметнулась вверх, а в глубине сапфировых глаз мелькнуло непонимание. — Ты куда-то собрался, сокровище?       Я замер на мгновение, собираясь с духом, и медленно обернулся. Пришло время «тяжелой артиллерии», против которой у него никогда не было иммунитета. Я демонстративно сложил руки на груди, чуть наклонил голову набок и посмотрел на него тем самым взглядом, от которого у любого защитника вымирающих видов дрогнуло бы сердце. Я сделал глаза максимально огромными, влажными, полными такой невысказанной тоски по приключениям, будто меня заперли в карцере на хлебе и воде. — Кай... — начал я канючить, старательно напуская на голос побольше трагизма и легкой хрипотцы. — Я так больше не могу. Правда. Здесь всё слишком... слишком. Вода чересчур мокрая, чтобы просто сидеть и пялиться на нее часами. Песок слишком ослепительно белый, чтобы я на нем просто лежал, как выброшенная на берег медуза. Я хочу движения! Я хочу чувствовать, как мотор ревет под ногами, как брызги летят прямо в лицо, обжигая холодом. Я хочу, чтобы мир вокруг нас завертелся к чертям собачьим!       На лице Кая отразилось истинное, неподдельное удивление. За эти дни он привык к моей податливости, к тому, что я с тихим мурлыканьем растворяюсь в его руках. Такая прямая, почти агрессивная атака застала Директора врасплох. — Но мы же приехали отдыхать, Элион, — попытался он включить свой голос разума, тот самый, которым он усмиряет советы директоров. Он сделал шаг ко мне, пытаясь поймать мой взгляд. — Ты сам еще вчера говорил, как тебе здесь спокойно и хорошо. Что ты наконец-то выспался.       Я подошел вплотную, почти врезаясь в его грудь, и вцепился пальцами в его широкие, твердые плечи. Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь достучаться до самой его сути. — Да, мне было хорошо! Но, Кай, послушай меня внимательно... — мой голос стал тише, серьезнее. — В моей прошлой жизни я видел такие яхты, такие побережья только на обоях рабочего стола в своем тесном офисе. Я был винтиком, обычным работягой, который впахивал так, что вечером не было сил дойти до ближайшего парка, не то что мечтать об отдыхе на другом конце света. У меня никогда не было ни секунды свободного времени, ни одного лишнего крона на счету. Мой внутренний ребенок сейчас просто орет от несправедливости! Он дорвался до конфетной лавки и требует всё и сразу!       Я снова сделал этот невыносимый щенячий взгляд, чувствуя, как Кай под моими руками начинает «плавиться». — Пожалуйста... поехали туда, где есть жизнь. Где есть шум, скорость, толпа. Я хочу прожить это мгновение на полную катушку. С тобой. Прямо сейчас.       Кай замолчал. Тишина между нами стала густой, наполненной шелестом пальм и шумом прибоя. Он долго всматривался в моё лицо, будто читал между строк всю ту боль и серость, что я оставил позади. А затем на его лице проступила чистая, кристальная безнадёга, смешанная с глубокой печалью. Он вымученно улыбнулся — этот жест был достоин лучших театральных подмостков. Кай всем своим видом, каждым движением плеч и скорбным вздохом показывал, какой он «бедный, несчастный и эксплуатируемый муж», вынужденный безропотно потакать капризам своего неугомонного соулмейта.       Я моментально раскусил его. Это была чистая, упоительная игра. Кай просто наслаждался ролью «побежденного», давая мне почувствовать свою власть над ним. — Ну конечно, — протянул Кай с наигранным смирением, картинно закатывая глаза к небу, будто ища там сочувствия у богов. — Кто я такой, чтобы стоять на пути у твоего разъяренного «внутреннего ребенка»? Видимо, мирный и спокойный отпуск официально объявляется закрытым. Прощай, сон. Прощай, тишина. — Ты лучший! — я издал победный, почти дикий вопль и буквально снес его с ног, прыгнув на шею.       Я покрыл его лицо быстрыми, жаркими поцелуями, чувствуя, как он, ворча для вида, крепко прижимает меня к себе. Кай, делая вид, что всё еще сопротивляется своей «горькой» участи, достал из кармана тонкий терминал связи. Несколько коротких, властных распоряжений — и через каких-то сорок минут у нашего частного причала показался хищный, матово-черный катер. Его моторы не просто работали — они глухо, утробно ворчали, как сытые хищники, обещавшие безумную скорость. — Курс на Небесную бухту, — скомандовал Кай капитану, подавая мне руку и помогая взойти на борт. Его ладонь была сухой и надежной.       Как только катер отчалил и начал стремительно набирать скорость, разрезая волны, как острый нож — масло, я встал на носу. Ветер мгновенно растрепал мои волосы, в лицо ударил соленый, бодрящий запах океана. Остров, ставший нашим убежищем, быстро уменьшался, превращаясь в зеленую точку, а впереди, за горизонтом, нас ждала манящая неизвестность Небесной бухты. Кай стоял чуть позади, собственнически обнимая меня за талию, прижимаясь грудью к моей спине. Я чувствовал его ровное тепло, его силу, и в этот момент окончательно осознал: мой персональный ад закончился. Навсегда.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен стоял на корме катера, ощущая, как Элион буквально вибрирует от восторга в его руках. Под ладонями он чувствовал каждое движение, каждый прерывистый вдох своего соулмейта. Его искренне забавляло это театральное представление со «щенячьими глазами» — он видел Эла насквозь, знал каждое его ухищрение, но подыгрывать ему было отдельным, извращенным удовольствием.       Однако слова Элиона о прошлом... они зацепили в душе Кайрена какую-то очень тонкую, болезненную струну. Директор кожей, на интуитивном уровне, ощутил ту застарелую, свинцовую усталость, о которой говорил Эл. Жизнь, где пределом мечтаний была статичная картинка на мониторе... Для Кая, привыкшего ворочать мирами и ресурсами, это звучало как описание медленной смерти.       Ему не было жаль сорванного отдыха или несостоявшегося сна под пальмами. Напротив, Кайрен испытывал почти физическое, острое наслаждение от того, что теперь он — тот самый человек, который может дать Элиону всё. Абсолютно всё, чего тот был лишен в своей скудной прошлой реальности. Если Эл хотел, чтобы мир вокруг него крутился в бешеном вальсе — Кайрен был готов сам стать осью, вокруг которой этот мир будет вращаться.       Он смотрел на сияющее, преобразившееся лицо Эла, на то, как тот ловит губами брызги воды, и понимал: этот «побег» в шум и движение был самым правильным решением за всё время их поездки. Все налоговые отчеты, политические интриги и бесконечные совещания Таэра казались прахом, никчемным шумом по сравнению с этим моментом абсолютного торжества жизни в глазах его мальчика.       Он крепче сжал талию Эла, подставляя свою широкую грудь встречному ветру, защищая его от стихии и одновременно сливаясь с ней. Небесная бухта была лишь началом их бесконечного пути, и Кайрен Керн намеревался сделать каждую секунду этого пути легендарной.