​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Второе погружение окончательно и бесповоротно стерло границы между моим хрупким человеческим «я» и этим колоссальным, пугающим и прекрасным миром. Теперь, когда первый липкий, парализующий страх перед многометровой толщей воды отступил, я чувствовал себя в океане почти так же естественно, как в своей комнате в пентхаусе. Мое тело словно вспомнило древнюю, забытую память предков, приспосабливаясь к высокому давлению и отсутствию опоры. Тэш, оценив нашу с Каем уверенность и слаженность движений, не стал тратить время на мелководье. Он привел катер к узкому входу в скрытую подводную систему, которую на Керносе почтительно называли «Хрустальными залами».       Мы медленно, выравнивая давление в ушах, опустились в широкую вертикальную расщелину. Её стены были невероятно гладкими, словно их на протяжении тысячелетий полировали невидимые руки течений, превращая грубый камень в подобие матового шелка. Здесь, на глубине, солнечный свет претерпевал метаморфозу: преломляясь через гигантскую линзу воды, он превращался в вибрирующие, призрачные столбы пронзительно-синего пламени. Они прорезали густую синеву, подсвечивая мельчайшие частицы планктона, похожие на звездную пыль. Внизу расщелина внезапно расширялась, открывая захватывающий дух вид на бесконечную сеть туннелей, уходящих во все стороны, как вены и артерии какого-то непостижимого, живого организма.       Я замер на месте, едва не выплюнув регулятор от накатившего восторга. Дно этой подводной пещеры было сплошь устлано «лунными лилиями». На Земле я читал в научно-популярных журналах о растениях-хищниках, но это зрелище было за гранью биологии. Эти цветы не имели корней; они не росли из песка, а парили в нескольких сантиметрах над ним, удерживаясь тонкими, едва заметными, пульсирующими светящимися нитями. Их лепестки, по текстуре напоминающие драгоценный опал, медленно, ритмично раскрывались и закрывались, выбрасывая в воду облака мелких мерцающих спор. Между ними, словно живые электрические стрелы, носились стайки «стеклянных игл» — абсолютно прозрачных рыбок, внутри которых, если подплыть вплотную, можно было различить лишь крошечные, размером с песчинку, пульсирующие золотые сердца.       Кай подплыл ко мне со спины. В этой плотной, вязкой среде он казался еще мощнее, масштабнее, чем на суше. Его движения были скупыми и точными. Он переплел свои длинные пальцы с моими, и этот жест — кожа к коже через тонкую воду — пронзил меня сильнее любого разряда. Он мягко потянул меня за собой в один из туннелей. Стены здесь были покрыты живым фосфоресцирующим мхом, который вспыхивал ярче, стоило нам проплыть мимо. В нашей ментальной связи сейчас воцарился абсолютный, кристально-прозрачный покой. Я чувствовал его руку — горячую даже через прохладу океана, сильную, безупречно надежную — и знал, что в этой синей бесконечности, где нет верха и низа, я никогда не потеряюсь. С ним бездна перестала пугать; она манила, приглашая раствориться в ней без остатка.       Когда «Призрак Бездны» начал возвращаться к берегу, солнце уже коснулось линии горизонта, окрашивая небо Керноса в невероятные, почти кислотные оттенки пурпура, расплавленного золота и густого индиго. Я, вымотанный физически до мелкой дрожи в коленях, но переполненный эмоциями настолько, что они едва умещались в груди, привалился к широкому, надежному плечу Кая. Соленый ветер обдувал мое разгоряченное лицо, а мерный, басовитый гул мощного мотора убаюкивал лучше любой колыбельной. Я закрыл глаза, жадно вдыхая густой запах моря, смешанный с ароматом кожи моего мужчины — соли, солнца и едва уловимых ноток его парфюма.       Тэш вел катер в обход основного порта, к южной, более дикой части бухты, где берег становился обрывистым, а из воды поднимались острые, как клыки, черные скалы. — Решил высадить вас ближе к развлекательной зоне, чтобы не толкались в порту среди туристов, — негромко пояснил инструктор, кивнув куда-то вперед, в сторону зажигающихся огней.       Я лениво приоткрыл глаза и мгновенно вздрогнул, стряхивая остатки дремоты. Прямо по нашему курсу, посреди лазурной глади, подсвеченной умирающим солнцем, возвышалось нечто абсолютно невозможное, нарушающее все законы логики. Это был «Зенит-Надир» — легенда Небесной бухты, клуб, о котором слагали мифы в сети и шептались в самых дорогих барах Таэра.       Конструкция была колоссальной, двухъярусной и почти полностью прозрачной, словно гигантский, мастерски ограненный кристалл, брошенный богами в океан. Верхняя площадка — «Зенит» — парила над водой, представляя собой открытую террасу с бассейнами, каскадными барами и танцполом, защищенным от ветра невидимыми силовыми экранами. Нижняя часть — «Надир» — уходила глубоко под воду, в самое сердце рифа. Сквозь исполинские панорамные стекла нижнего яруса было видно мягкое, призрачное свечение прожекторов и текучие силуэты людей, танцующих прямо перед носами проплывающих морских хищников. — Вау... — я окончательно проснулся, во все глаза разглядывая это сияющее чудо архитектуры. — Кай, скажи, что мы обязательно туда пойдем. Пожалуйста! Мой внутренний ребенок только что упал в обморок от восторга.       Кай, глядя на сияющее в сумерках здание и на мой загоревшийся, азартный взгляд, лишь низко усмехнулся, прижимая меня к себе еще крепче, почти до хруста ребер. — Мы именно для этого здесь, сокровище. Но сначала — в отель. Нужно смыть соль, вытряхнуть песок из ушей и привести себя в надлежащий вид. А потом я покажу тебе этот мир изнутри. Обещаю, ты не забудешь этот вечер.       В номере наша подготовка шла под аккомпанемент бешеного предвкушения. Я решил, что сегодня — тот самый единственный вечер, когда скромность и желание «не отсвечивать» должны отправиться на свалку истории. Из своего гардероба я выудил легкую, почти невесомую белую рубашку из тончайшего керносского шелка с непривычно широким воротом. Когда я застегнул её всего на пару нижних пуговиц, стало ясно: мой план сработал. Яркие, багровые метки, оставленные Каем утром на моих ключицах и шее, будут дразняще, вызывающе проглядывать при каждом моем движении. — Решил ответить тем же, маленькое пламя? — Кай подошел сзади, бесшумно, как тень. Он застегивал на запястье свои массивные платиновые часы, и его взгляд в зеркале был опасно-темным.       Он сам в этот вечер был воплощением элегантной тьмы. Черная облегающая футболка из дорогой, матовой ткани подчеркивала каждый изгиб его рельефного, перекатывающегося под кожей тела. А мои вчерашние «предупреждения» на его шее по-прежнему горели вызывающим, дерзким багрянцем, контрастируя с темным воротником и его смуглой кожей. — А почему только мне одному прятать твою «собственность» под одеждой? — я обернулся к нему и хитро, почти нагло прищурился. Я подошел ближе и тонкими пальцами поправил воротник на его футболке, специально чуть отодвигая ткань в сторону, чтобы моя самая яркая метка была видна еще лучше. — Пусть видят. Пусть все эти местные «львицы» и столичные «хищники» знают, что мы стоим друг друга. И что ты — мой.       Кай на секунду замер, а затем медленно обхватил моё лицо своими огромными ладонями. Его кожа была горячей, почти обжигающей, а взгляд — таким глубоким и концентрированным, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он наклонился и коротко, но невероятно нежно поцеловал меня в самые губы, заставляя мир вокруг рассыпаться на атомы. — Ты абсолютно прав, — негромко, почти интимно согласился он. — Мы здесь, чтобы проживать этот момент именно так, как хочется нам, а не публике. Идем? Я хочу увидеть, как у тебя снова загорятся глаза, когда мы окажемся в самом центре этого сияния.       Я счастливо, почти торжествующе улыбнулся. Мы переплели пальцы — его большая рука в моей, рука в руке, сердце к сердцу — и вышли из номера, направляясь к манящим, пульсирующим в ночи огням «Зенита».

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен вел Элиона по коридорам отеля к лифту, чувствуя его возбуждение и адреналиновый подъем каждой клеткой своего собственного тела. Ему безумно, до дрожи нравилось, как Эл начал играть по его правилам — без тени стеснения, без оглядки на чужое, часто ханжеское мнение. Эта белая шелковая рубашка на парне... она смотрелась бы почти невинно, если бы не те сочные, багровые следы, которые Кайрен оставил на его теле на рассвете. Это дикое сочетание чистоты и порочной страсти сводило Директора с ума.       Ему было абсолютно всё равно, кто узнает его в этом клубе. Пусть обсуждают его «неподобающий» вид, пусть строят догадки, пусть снимают их издалека — сегодня он чувствовал странную, почти подростковую потребность заявить на этого необыкновенного парня свои права перед всей планетой, перед всей этой лощеной толпой.       «Зенит-Надир» был тем самым местом, где люди обычно теряли свои маски, и Кайрен собирался сорвать их окончательно. Он чувствовал, как Эл доверчиво прижимается к его плечу в лифте, и внутри росла железная уверенность: этот вечер станет для них переломным. Он не просто покажет своему сокровищу самый дорогой клуб в секторе, он покажет ему, что такое абсолютная, ничем не ограниченная свобода рядом с ним.