​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Прошел час. Тишина кабинета, которая вначале казалась уютным коконом, начала постепенно давить на виски. Знаете это чувство, когда тишина становится слишком... громкой? Кайрен вернулся к работе с той же легкостью, с какой люди вдыхают воздух, и щелканье клавиш его ноутбука превратилось в единственный ритм этого мира.       Мне стало не просто скучно — мне стало невыносимо. Телефон, этот верный спутник любого бездельника, уже надоел. Лента новостей была изучена до последней запятой, миллионы лайков под нашим видео больше не грели душу, а думать о вечности и Колесе Сансары второй час подряд было выше моих сил. Мой мозг требовал немедленной перезагрузки.       Я перевернулся на спину, свесив голову с края дивана. Мир тут же послушно перевернулся вверх тормашками. Стол Кайрена теперь казался массивным алтарем, подвешенным к потолку, а сам магнат выглядел как странное божество, застывшее в невесомости посреди цифровых облаков. Мысли, которые до этого были глубокими и нежными, под тяжестью скуки начали превращаться в вязкий, серый кисель.       «Чем заняться? Если я сейчас еще раз предложу ему секс, он решит, что я одержим. Или что у меня случился гормональный сбой на почве перехода между мирами», — я тоскливо проследил за пылинкой, танцующей в луче света.       Внутри бурлила энергия. Не та, что плавит простыни, а какая-то творческая, зудящая, требующая немедленного выхода. Я сел, взлохматив волосы, и мой взгляд начал блуждать по кабинету в поисках жертвы. Стеллажи с коллекционными изданиями? Слишком пыльно. Панорамное окно? Город за ним только начинал зажигать огни, и это было слишком меланхолично.       И тут в памяти всплыла деталь. Одно из скрытых отделений в монументальном столе Кайрена. Я видел, как он открывал его пару дней назад. Там, среди строгих папок, скрывался архаичный, почти сказочный набор: тяжелая подставка для каллиграфии, тушь, перья и… сургуч. Кайрен обожал физические копии документов для личного архива, запечатанные старым добрым воском.       В моих глазах вспыхнул озорной, почти лихорадочный огонек.       Я бесшумно, словно тень, соскользнул с дивана. Кайрен, погруженный в анализ контракта с логистами, лишь краем глаза отметил мое движение. Он привык, что я брожу по кабинету как домашний леопард — бесцельно и грациозно, — поэтому не стал отвлекаться.       Я подошел к столу сбоку, ловко выудил из недр ящика тяжелую металлическую подставку, флакон густой черной туши и несколько листов плотной, кремовой бумаги с водяными знаками «Керн Групп». Я не собирался писать отчеты. Я собирался устроить правовую революцию.       Сев прямо на пол и подложив под себя одну из бархатных декоративных подушек, я разложил свой «инструментарий». Запах свежей туши подействовал на меня как валерьянка на кота. Я высунул кончик языка от усердия и вывел первый заголовок:             «КОНСТИТУЦИЯ ЕДИНОГО ГОСУДАРСТВА КЕРН-ЭЛИОН».       Пальцы летали по бумаге, выводя вычурные вензеля. Пункт 1. Босс всегда прав, пока Соулмейт не надел кольцо на левую руку. После этого власть делится 50 на 50, где 50 — это капризы Элиона, а вторые 50 — безоговорочное согласие Кайрена на эти капризы. Любое возражение считается государственной изменой. Я хихикнул, обмакивая перо в тушь. Кайрен даже не шелохнулся. О, ты еще не знаешь, что подписываешь, дорогой. Пункт 2. За каждое необоснованное нежелание Босса отпускать Эла от себя (даже по очень важным делам), Босс обязан выплачивать компенсацию в виде одного часа чесания спинки или внепланового похода в кафетерий за самой вредной едой в радиусе десяти кварталов. Пункт 3. Босс обязан смотреть на Соулмейта не менее десяти минут в час. Если идет совещание с советом директоров, Босс имеет право прервать доклад о прибыли, чтобы просто заявить: «Мой муж сегодня чертовски хорош». Пункт 4. Вводится обязательный налог на объятия. Минимум пять раз в день, по три минуты каждое. Несвоевременная уплата налога карается принудительным щекотанием в области ребер.       Я потянулся за горелкой. Маленький огонек заплясал, отражаясь в моих зрачках. Я начал плавить красный сургуч. Густой, тягучий аромат горячего воска начал медленно вытеснять запах кофе и озона от техники. Это был запах старой магии и тайных указов. Пункт 5. Соулмейту официально разрешается воровать рубашки Босса. Босс, в свою очередь, обязуется делать вид, что не замечает пропажи, и восхищаться тем, как на Элионе сидит вещь, которая ему велика на три размера. Пункт 6. Запрещается использование «холодного тона Директора» в домашних условиях. При нарушении Босс обязан провести вечер в костюме «котика» (ушки прилагаются). Пункт 7. В случае глобального спора, последнее слово всегда остается за тем, кто первый успел сказать «Чур, я главный». Пункт 8. Все артефакты, купленные Элионом в приступе шопоголизма, признаются «стратегически важным запасом империи» и не подлежат критике. Пункт 9. Соулмейт имеет право на внезапный «кусь» в любую часть тела Босса, если тот слишком долго хмурится над бумагами. Пункт 10. Данная Конституция является абсолютной. Попытка внесения правок без согласия Элиона ведет к немедленному импичменту прямо сегодня вечером в спальне.       Я с восторгом прижал тяжелую печать с гербом рода Керн к расплавленному воску под десятым пунктом. Раздался тихий шипящий звук. Готово. — Элион… — голос Кайрена, пропитанный опасным сочетанием смеха и обреченности, заставил меня поднять голову.       Он наклонился над столом, глядя на меня сверху вниз. Его лицо, еще секунду назад бывшее маской ледяного магната, теперь неумолимо «трещало». — Ты что, решил заняться законотворчеством прямо на моем ковре? Я поднял на него сияющий взгляд, гордо демонстрируя запечатанный свиток. — Я создаю конституцию нашего государства, Кай. И поверь, это важнее всех твоих контрактов.

***

Кайрен

      Я смотрел на него — на капли застывающего красного сургуча, на перепачканные тушью пальцы Элиона и на его совершенно счастливое лицо — и чувствовал, как моя хваленая рабочая концентрация выбрасывает белый флаг.       Я медленно откинулся на спинку кресла. Работать дальше было бессмысленно. Когда мой соулмейт включает режим «творческого безумия», мир вокруг него либо должен остановиться, либо подчиниться. Я выбрал второе. — Обсудить детали договора, значит? — я плавно поднялся и обошел стол.       Я опустился на пол рядом с ним. Мои брюки, стоившие целое состояние, наверняка помялись, но сейчас мне было плевать. Атмосфера в кабинете изменилась мгновенно: из строгого офиса она превратилась в наше личное логово.       Я бесцеремонно вытянул один из листов. — «Пункт третий: прерывать доклад директоров ради комплимента?» — я зачитал это вслух, и моя бровь медленно поползла вверх. — Элион, это не конституция. Это прямой путь к банкротству. Рынок не прощает таких... эмоциональных инвестиций. — Компания не разорится от десяти минут созерцания прекрасного, Кай, — он фыркнул, не отрываясь от запечатывания копии. — Наоборот, это повысит твою производительность. Ты же будешь знать, ради кого зарабатываешь эти триллионы.       Я перевел взгляд ниже. — «Пункт шестой: костюм котика?» — мой голос стал на октаву ниже. — Ты действительно думаешь, что я подпишусь под этим позором? — Это не позор, это санкции, — Элион поднял на меня взгляд, полный такого чистого, незамутненного азарта, что у меня внутри всё перевернулось. — Не нарушай правила — не наденешь ушки. Всё честно.       Я тихо рассмеялся — тот редкий, утробный звук, который предназначался только ему. Забрав у него тяжелую печать, я сам прижал её к воску на последнем листе, закрепляя наше безумное соглашение. — Ладно. Я приму эти условия. Но у меня есть встречная поправка, — я наклонился к его уху, чувствуя, как он замер. — Пункт одиннадцатый: если Соулмейт во время рабочего дня разгуливает по кабинету в чем мать родила или провоцирует Босса каллиграфическими этюдами на полу, Босс имеет право продлевать рабочий день до бесконечности, заперев двери. Без права обжалования.       Элион прищурился, его дыхание сбилось. — Это звучит как злоупотребление служебным положением, господин Керн. — Это звучит как суровая реальность твоего нового мира, — я притянул его к себе за талию, игнорируя испачканные пальцы.       В этот момент я понял, что все эти миллионы упоминаний в сети, все эти заговоры и цифры — ничто по сравнению с этим моментом на полу. Он был моим «Богом-императором», моим хаосом и моей единственной правдой.       Я отобрал у него оставшиеся листы и отложил их на край стола. Время игр в законодателей закончилось. Начиналось время практики. — А теперь, раз уж мы всё обсудили... — я бросил взгляд на часы. — Собирай свои указы. Мы едем домой. Я намерен лично проверить, как работает пункт про «чесание спинки» в более подходящей обстановке. И упаси тебя небо, если ты забудешь про пункт о безоговорочном согласии.       Я поднялся, потянув его за собой. Элион смеялся, и этот звук был для меня ценнее любой конституции в мире. Я знал, что завтра эти бумажки с сургучом станут моей самой охраняемой тайной. Потому что в них была запечатана наша жизнь — странная, сумасшедшая и абсолютно идеальная.