​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Мы вышли из тира, и тяжелая, многослойная бронированная дверь за нашими спинами закрылась с глубоким, глухим и окончательным стуком, мгновенно отсекая сухой запах пороха и звон гильз. Но этот специфический, терпкий аромат уже намертво въелся в мою разгоряченную кожу, в мои волосы, он стал неотъемлемой частью меня самого. Я физически чувствовал себя так, будто глубоко внутри меня кто-то властный переключил какой-то важный тумблер: липкий страх перед будущим полностью исчез, оставив на своем месте только ледяное, тягучее и очень приятное самодовольство.       Я шел по длинному, освещенному холодным светом коридору 85-го этажа, и каждый мой уверенный шаг по гладкому покрытию отдавался в бедрах и пояснице той самой остаточной, приятной вибрацией, которую оставила после себя тяжелая отдача винтовки. Я снова достал свой телефон, экран которого буквально заливало ослепительным светом от бесконечного, лавинообразного потока новых уведомлений. Каждое из них было микроскопическим ударом адреналина. — Кай, ты только посмотри на это… — я негромко усмехнулся, даже не оборачиваясь назад, потому что каждой клеткой своего тела знал и чувствовал, что он идет следом за мной, как огромная, бесшумная и невероятно опасная темная тень.       Я открыл вкладку комментариев под нашим последним общим фото, где я сжимаю винтовку под его присмотром. Цифры под счетчиком лайков уже не просто росли, они зашкаливали, перевалив за отметку в пять миллионов за какие-то считанные минуты. Весь огромный и циничный мир Инарды, затаив дыхание и забыв о делах, завороженно наблюдал в прямом эфире за тем, как «хрупкий мальчик» на их глазах превращается в расчетливого и опасного хищника.       Я жадно листал сообщения, которые сыпались со скоростью пулеметной очереди:

«Боже мой, вы только посмотрите на его пальцы на холодном металле… Это самое сексуальное и пугающее зрелище, что я видел в жизни!»

«Сам Директор Керн лично учит его стрелять? Теневой кабинет, мой вам совет — начинайте заранее заказывать себе гробы, вы явно разозлили не того парня».

«Эл выглядит как настоящий ангел смерти в этом свете. Эта темнота и сталь ему чертовски идут, он в них как влитой!»

      Я резко остановился посреди коридора и медленно повернулся к Каю, с вызовом демонстрируя ему сияющий экран. Моя аура сейчас была насквозь пропитана той самой могильной, непоколебимой уверенностью, которая окончательно родилась еще там, на парковке. В этот миг я чувствовал себя абсолютно неуязвимым под его защитой. Я был единственным смыслом жизни этого ледяного бога, и теперь я сам, своими руками, держал в руках его сокрушительную силу. — Мы стали самой обсуждаемой и скандальной темой этого года всего за последние сорок минут, — я слегка прищурился, глядя Каю прямо в его темнеющие глаза. Мой голос звучал низко, самодовольно, в нем вибрировала гордость за наш успех. — Люди в полном восторге от этой картинки. Дюбуа, я уверен, сейчас бьется в настоящих конвульсиях в своем офисе, глядя на то, как графики акций её банков летят в пропасть. Ты сам создал этого монстра, Кайрен. Тебе самому нравится полученный результат?       Я замер, ловя его взгляд, и отчетливо видел, как его зрачки мгновенно расширились, практически полностью поглощая радужку. В этом взгляде больше не осталось Директора корпорации или расчетливого бизнесмена. В нем на моих глазах просыпался первобытный, голодный зверь, у которого только что, одним моим дерзким словом, сорвали последний страховочный предохранитель.

***

Кайрен

      Я смотрел на него — на этого невыносимо дерзкого, пропитанного азартом и едким запахом свинца мальчишку — и физически чувствовал, как мои последние внутренние барьеры, возводимые годами жесткого самоконтроля, рушатся с оглушительным, едва ли не реальным грохотом. Элион стоял передо мной, буквально сияя этой своей новой, пугающей и торжественной тьмой, которая шла ему больше, чем любой изысканный костюм. То, с каким неприкрытым упоением он хвастался своим внезапным влиянием на толпу, то, как он медленно, почти гипнотически слизывал невидимую пороховую пыль со своих влажных губ, глядя на меня с этим вызывающим, граничащим с безумием самодовольством… это было выше моих человеческих сил.       Внутренний зверь, которого я так долго и старательно усмирял, загоняя в самые темные глубины своего сознания ради имиджа Директора, окончательно сорвался с цепи. В этот миг мне было абсолютно плевать на пять миллионов его подписчиков, на коварные заговоры Теневого кабинета, на акции банков Дюбуа и даже на тот самый обещанный мотоцикл. В моем мире, сузившемся до размеров этого коридора, осталось место только для одного желания: немедленно, здесь и сейчас, заставить его кричать моё имя, сорвать эту маску триумфатора и вжать его в стену так, чтобы он навсегда забыл о своем телефоне, о цифровом мире и о ком-либо еще, кроме меня.       Я сделал один стремительный шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и Элион, к моему восторгу, даже не шелохнулся. Напротив, он только выше, почти нагло задрал свой подбородок, принимая мой вызов с каким-то мазохистским предвкушением. Я резко выбросил руку вперед, хватая его за воротник, сминая дорогую ткань в своем кулаке, и буквально затащил его, ошеломленного моей внезапной грубостью, в первую попавшуюся на пути техническую комнатку для отдыха персонала.       Тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами, отсекая стерильный свет коридора, и я заблокировал её одним резким, коротким ударом ладони по сенсорной панели, вырывая её из сети. В маленьком, тесном пространстве, наполненном гулом систем вентиляции и запахом разогретого оборудования, стало нестерпимо жарко. — Ты слишком много на себя берешь, Элион, — прорычал я ему прямо в губы, с силой вжимая его спиной в холодный, вибрирующий металл двери. Моё тело, массивное и тяжелое, накрыло его целиком, лишая всякой возможности для маневра. — Ты так отчаянно хотел почувствовать что-то по-настоящему мощное? Что-то, что пройдет через весь твой позвоночник? Получай.

***

Элион

      Его нападение было мгновенным, сокрушительным и яростным, словно обвал в горах, от которого невозможно укрыться. В это мгновение Кайрен окончательно перестал быть моим расчетливым наставником или сдержанным мужем — он превратился в необузданную, первобытную стихию, сметающую всё на своем пути. Его губы впились в мои с такой пугающей силой, что я почти сразу почувствовал на языке солоноватый, металлический вкус собственной крови, но эта боль лишь подстегнула мой собственный голод. Я ответил ему с той же неистовой жаждой, впиваясь пальцами в его густые волосы, до боли оттягивая пряди и выгибаясь всем телом навстречу его пышущему жаром телу, которое сейчас казалось мне единственным спасением.       Он действовал предельно грубо, нетерпеливо, словно каждый миг промедления причинял ему физическую пытку. Его мощные руки сорвали с меня одежду за считанные секунды — я слышал, как с треском отлетают пуговицы и рвется дорогая ткань. Затем он одним рывком стащил с меня брюки, оставляя их валяться бесформенной кучей вместе с обрывками рубашки на полу этой тесной каморки. Я кожей почувствовал резкий контраст холодного воздуха технического помещения и своей пылающей, жаждущей прикосновений кожи, пока Кайрен, не разрывая нашего тяжелого взгляда, доставал из кармана флакон со смазкой. Он всегда был готов к моим эмоциональным вспышкам и их последствиям, этот предусмотрительный, чертовски опасный дьявол, знающий меня до последней мысли.       Кайрен грубо, не терпя ни секунды сопротивления, развернул меня спиной к массивному столу, заставляя упереться ладонями в его холодную, вибрирующую от работы серверов металлическую поверхность. Гул техники под моими пальцами сливался с гулом крови в ушах. Резкий, сухой щелчок крышки флакона — и густая, ледяная жидкость пролилась на его пальцы, мгновенно обжигая холодом мою напряженную плоть. Он вошел в меня без каких-либо долгих и нежных прелюдий, на которые сейчас просто не осталось времени.       Один палец, затем сразу второй… Я надрывно вскрикнул, до хруста в позвонках запрокидывая голову назад и впиваясь ногтями в край стола. Я физически чувствовал, как его пальцы — сильные и неумолимые — с трудом растягивают мой узкий и судорожно сжатый анус, дюйм за дюймом пробираясь к самому моему нутру, к самому ядру моего существа. Его прикосновения были подчеркнуто жесткими, лишенными малейшей мягкости; он буквально метил свою территорию, заставляя мои мышцы через боль и сопротивление привыкать к своей абсолютной, сокрушительной власти. В этом акте не было деликатности — была только чистая, концентрированная мощь доминирующего самца, который вернул себе свое.       Когда он закончил эту мучительную, на грани физического предела подготовку, его тяжелые ладони переместились с моих бедер на плечи, и он с такой сокрушительной силой надавил вниз, что у меня не осталось иного выбора, кроме как подчиниться его воле. Он заставлял меня опуститься на колени прямо здесь, на холодный, покрытый антистатическим слоем пол технического помещения. Я упал, тяжело и хрипло дыша, чувствуя, как каждое мое движение отзывается внутри резкой пульсацией, а растянутые его пальцами мышцы горят, требуя окончательного, настоящего заполнения.       Кайрен встал прямо передо мной, возвышаясь над моим телом подобно живому изваянию из камня и первобытной ярости. Его член, налитый горячей кровью до предела, тяжелый и пульсирующий от сдерживаемого напряжения, предстал перед моим лицом. В этом тусклом, мерцающем свете ламп я отчетливо видел каждую напряженную, вздувшуюся венку на его мощном стволе, чувствовал исходящий от него почти осязаемый жар, который обжигал мне кожу лица. Это была сама квинтэссенция его мужественности, его сокрушительной, подавляющей силы, которой я жаждал обладать.       Я, ведомый каким-то древним, инстинктивным голодом, жадно припал к нему, широко открывая рот и обхватывая губами его горячую головку, сразу пробираясь языком к самой чувствительной уздечке. Я отчетливо чувствовал на языке терпкий, острый вкус его предэякулята — этот ни с чем не сравнимый запах и вкус мужчины, который только что учил меня убивать и защищать, запах чистой силы, смешанный с едва уловимым ароматом недавнего порохового дыма. Я сосал его с каким-то безумным отчаянием, стараясь вместить в себя всю его мощь до самого основания, чувствуя, как его огромные ладони грубо зарываются в мои волосы, сжимая пряди на моем затылке и властно направляя каждое мое движение, задавая нужный ему, рваный темп. Мои глаза застилало пеленой слепящего удовольствия, а в горле застревали сдавленные, гортанные звуки моего собственного беспрекословного подчинения. — Хватит, — хрипло, почти на грани яростного рыка выдохнул он, резко и не терпя ни секунды возражений вырываясь из моих рук, когда почувствовал, что его собственный предел уже опасно близок.       Он рывком поднял меня с колен, словно я был невесомой пушинкой, а не взрослым мужчиной, и снова с силой развернул меня к стене, заставляя упереться ладонями в гладкий, холодный пластик панелей. Я чувствовал, как его пальцы, влажные от смазки, снова скользнули по моему входу, окончательно и безжалостно подготавливая меня к главному удару. И затем последовал он — сокрушительный удар его плоти.       Кайрен вошел в меня одним мощным, сокрушительным толчком, заполняя мое естество до самого предела, до немого крика, застрявшего в перехваченном горле. Я застонал, едва не теряя сознание от этого резкого вторжения, и мертвой хваткой впился ногтями в пластик стеновых панелей, который жалобно затрещал под моим весом. Это было ослепительно великолепно — так, словно меня насквозь прошили раскаленным золотом или той самой калиброванной сталью, из которой мы только что стреляли. Каждое нервное окончание выстрелило сверхновой, признавая его абсолютное право быть внутри.       Он не жалел меня, и я был ему за это благодарен. Кайрен вбивался в меня с какой-то запредельной, первобытной яростью, его тяжелый таз с глухим, влажным стуком раз за разом ударялся о мои ягодицы, создавая безумный, первобытный ритм, от которого в голове мгновенно потемнело, а окружающее пространство технической комнатки перестало существовать. Весь мир сузился до точки нашего соприкосновения, до того нестерпимого жара, который выжигал меня изнутри. — Кай… еще… прошу тебя, не останавливайся! — молил я, захлебываясь рваными стонами и чувствуя, как по лицу катятся капли пота, а в глазах темнеет от невыносимого, ослепительного восторга.       Его большая, горячая рука скользнула вперед, между нашими телами, намертво обхватывая мой член, и он начал дрочить меня в идеальный, безжалостный такт своим сокрушительным толчкам. Его большой палец с силой, на грани боли, проходил по моей натянутой уздечке, доводя меня до полного ментального безумия. Я каждой клеткой своего существа чувствовал, как внутри меня всё полыхает ярким пламенем, как его член при каждом глубоком движении задевает простату, выбивая из моего сознания целые снопы искр.       Кайрен окончательно превратился в хищного зверя, дорвавшегося до своей добычи. Он жадно кусал мои плечи и шею, оставляя на коже глубокие, багровые метки своих зубов, его дыхание было рваным, обжигающим и пахло металлом и страстью. Он не просто трахал меня в этой тесной каморке — он каленым железом выжигал во мне всё лишнее, всё наносное, оставляя только одну-единственную истину: мою абсолютную, безоговорочную верность ему одному. — Ты — мой снайпер, Эл… — хрипел он мне в самое ухо, срываясь на рык и ускоряя темп до какого-то нечеловеческого, запредельного уровня. — Моя жизнь… мой единственный смысл… моя кровь…       Я чувствовал, как внутри меня стягивается в невозможный, звенящий узел вся накопленная за день энергия. Смазка, смешавшаяся с нашими соками, создавала отчетливый влажный, хлюпающий звук, который заполнял всю комнатку, перекрывая гул вентиляторов. Я был на самом краю бездны. Еще один мощный, финальный толчок, когда он вошел в меня до самого основания, до упора в тазовые кости, и я взорвался ослепительной белой вспышкой, заливая живот и его руки горячим, густым семенем.       Секундой позже Кайрен зарычал — громко, торжествующе, — совершая последний, самый глубокий и яростный рывок, и я физически ощутил, как глубоко внутрь меня мощными толчками вливается его раскаленная, густая лава. Он содрогался всем своим телом в мощном оргазме, прижимая меня к пластиковой стене так крепко, что в этот миг казалось, будто мы действительно, навсегда срослись костями и душами в этом безумном экстазе.       Мы продолжали стоять в звенящей тишине, нарушаемой только нашим тяжелым, свистящим дыханием и гулом серверов. Я чувствовал, как Кайрен медленно, очень неохотно выходит из меня, как его член плавно выскальзывает, оставляя после себя щемящее ощущение пустоты и невероятной, тяжелой наполненности одновременно. Я медленно обернулся и посмотрел на него через плечо, чувствуя себя в этот момент абсолютно счастливым, полностью опустошенным и смертельно опасным для всего остального мира.

***

Кайрен

      Мое рваное дыхание постепенно выравнивалось, тяжелые легкие наконец начали наполняться кислородом, но я всё еще отчетливо чувствовал, как под самой кожей перекатывается остаточное, жалящее электричество, словно статический заряд после мощного грозового разряда. Элион стоял прямо передо мной, привалившись к стене, и продолжал тяжело, надрывно дышать; его сильное тело всё еще мелко и ритмично дрожало после того сокрушительного пика, который мы только что разделили. Зверь внутри меня, еще мгновение назад требовавший тотального разрушения, окончательно утих и свернулся в глубине сознания, оставив после себя глубокое, почти религиозное, экстатическое удовлетворение.       Я мягко, с нескрываемым сожалением отстранился от его горячей плоти. Теперь, когда буря улеглась, нужно было немедленно убрать все видимые следы нашего недавнего безумия. Я просто не мог позволить своему соулмейту чувствовать даже малейший физический дискомфорт или липкую грязь на коже, даже если всего минуту назад я обращался с ним с самой первобытной, дикой грубостью, на которую только был способен.       Я протянул руку к стене и достал из настенного пластикового диспенсера плотную упаковку влажных антисептических полотенец. Сначала я быстрыми, скупыми движениями привел в полный порядок себя, возвращая себе облик невозмутимого лидера Керн Групп, а затем снова максимально сократил дистанцию между нами. Элион не отвернулся и не попытался прикрыться; он смотрел на меня сверху вниз своим затуманенным, подернутым дымкой экстаза и невероятно нежным, преданным взглядом, пока я медленно опускался перед ним на одно колено прямо на холодный пол.       Мои движения теперь стали подчеркнуто медленными, вкрадчивыми и почти благоговейными, словно я совершал тайный обряд над своим личным божеством. Я аккуратно и тщательно вытер его напряженные бедра, сантиметр за сантиметром убирая застывающие капли смазки и наше перемешанное, горячее семя. Я бережно очистил его подтянутый живот и ладони, которые всё еще хранили следы его собственного оргазма. Когда я осторожно вытирал его анус, я действовал максимально трепетно, почти не касаясь воспаленной кожи, физически чувствуя пальцами, как он всё еще судорожно и часто пульсирует, словно пытаясь удержать внутри себя то самое ощущение моего недавнего присутствия и моей власти.       Закончив с ним, я поднялся и быстро, с профессиональной тщательностью привел в безупречный порядок саму комнату. Я методично и насухо протер металлическую поверхность стола и часть пластиковой стены, безжалостно уничтожая любые биологические доказательства того, что здесь — в сердце моего технологичного здания — только что творилось нечто настолько дикое и прекрасное. Все использованные салфетки я утилизировал в специальный закрытый контейнер. Никто и никогда в этом мире не должен был увидеть его таким — настолько уязвимым, обнаженным и полностью, до последней капли поглощенным мной.       Я помог ему прийти в себя, действуя с нежностью, на которую был способен только в такие моменты. Моя собственная одежда почти не пострадала, но Эл стоял передо мной нагим среди обрывков ткани. — Надень это. Живо, — скомандовал я, поднимая с пола его брюки. Они были измяты, но, к счастью, целы. Я сам помог ему в них влезть, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются его еще горячие мышцы. Я не позволил бы ни одной камере в этом здании, ни одному случайному взгляду коснуться того, что принадлежало только мне.       Рубашку спасти было невозможно. Я подобрал её остатки и набросил ему на плечи, плотно запахивая на груди и удерживая своей рукой. Я бережно поправил воротник, скрывая под ним сочные, багровые метки своих зубов — мои клейма, которые я не собирался показывать никому. Даже в таком виде — в расстегнутых брюках и рваном шелке — он выглядел как падший принц, опасный и прекрасный.       Я быстро притянул его к себе, практически пряча его тело за своим широким плечом. — Теперь идем. Поднимемся на 93 этаж, переоденешься в нормальную броню — и выезжаем.       Мы вышли из каморки. Я вел его по коридору так, чтобы перекрывать собой любой возможный угол обзора для камер. В зеркальном кубе лифта наше отражение выглядело дико и правильно: я — его щит и его владелец, и он — мой воин, отмеченный моей силой. — Поторопимся, — прошептал я ему в самые губы, когда двери сомкнулись. — Мотоцикл уже ревет внизу. Инарда заждалась своего ангела смерти.