​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Кайрен стоял так близко, что его тяжелое, горячее дыхание обжигало мой лоб, заставляя кожу покрываться миллионами мелких мурашек. В полумраке спальни, прошитом серебряными иглами лунного света, его фигура казалась монументальной, подавляющей, а взгляд — темным омутом, в котором без следа тонули все мои шутки и остатки напускного сарказма. Я не шелохнулся. Я замер в том же изгибе, покорно опустив ресницы, полностью отдаваясь своей роли, чувствуя, как внутри всё плавится от одного лишь его присутствия.       Воздух между нами был настолько наэлектризован, что я почти видел физические разряды страсти, бьющие от его тела к моему. Моя кожа горела, словно я стоял в центре пожара, и этим пожаром был Кайрен. — Твой танец… — голос Кайрена сорвался на хриплый, утробный рокот, от которого завибрировали мои ребра, — был совершенен. Но ты прав, сокровище. Наложнику полагается награда за такое усердие.       Он не стал разрывать или грубо срывать мою одежду. Эта церемониальная медлительность пугала и возбуждала сильнее любого насилия. Его большие, горячие ладони легли на мои плечи. Через прозрачную, почти невесомую паутину черного шелка он чувствовал, как дрожат мои мышцы, как под кожей бьется пульс, ускоренный до предела, превращающий меня в натянутую струну. Кайрен медленно провел большими пальцами по моим ключицам, и я едва не застонал от этого мимолетного касания. — Иди к ложу, — приказал мой Султан.       В этом коротком распоряжении было столько абсолютной власти, что мои ноги мгновенно стали ватными. Я послушно отступил к огромной кровати, не сводя с него глаз. Я не запрыгнул на нее, как обычно — нет, наложник должен быть грациозен до конца. Я медленно опустился на край, откинулся на локти, позволяя шелковой рубашке задраться до самого пояса, обнажая бедра. Кожаные ремни портупеи хищно блеснули, стягивая мой торс, подчеркивая напряженный член. Мой взгляд, влажный и абсолютно преданный, был прикован к его лицу, когда он медленно, хищно сбрасывал свой халат на пол. — Я весь ваш, мой господин, — прошептал я, когда Кайрен навис над ним, упираясь мощными руками по обе стороны от моей головы. — Делайте со мной всё, что пожелаете. Моё тело — лишь инструмент для вашего удовольствия.       Кайрен глухо, по-звериному зарычал, и наша ментальная связь вспыхнула ослепительным багровым светом. Я намеренно распахнул все свои заслоны, посылая ему через канал волны такой концентрированной страсти и бесконечной, почти рабской преданности, что он буквально задохнулся от этого ментального удара.       Награда настигла меня мгновенно. Его губы впились в мои в требовательном, глубоком поцелуе, а руки наконец содрали шелк, отбрасывая его в сторону. Я остался лишь в кожаной портупее, которая теперь казалась частью моей собственной кожи. Кайрен прижал меня к матрасу, и я почувствовал его обжигающую наготу. Его член, огромный и пульсирующий, уперся в мое бедро, а горячие яички коснулись моего паха.       Он не стал тратить время на долгую подготовку — я был уже запредельно готов, мой анус пульсировал от одного вида его эрекции. Кайрен обхватил мой член ладонью, резко проведя от основания до самой головки, заставляя меня выгнуться и застонать ему в рот. А затем он развел мои ноги, вжимаясь коленями в мои плечи, открывая меня себе полностью. — Смотри на меня, Эл. Смотри, кто тебя берет, — приказал он.       Я смотрел. И видел, как он входит. Медленно, дюйм за дюймом, его головка растягивала меня, а затем он толкнулся всем телом, заполняя мои стенки до самого основания. Я вскрикнул, запрокидывая голову, и вцепился пальцами в его широкую, влажную спину. Мои ногти глубоко впились в его кожу, оставляя горящие красные полосы — я клеймил его как своего, не в силах сдержать тот первобытный порыв страсти, что захлестнул меня с головой.       Это не было просто сексом. Это был священнослужение. Каждый его толчок отзывался во мне вспышкой сверхновой. Его член двигался внутри меня с такой мощью, что я чувствовал его в самом желудке. Уздечка его головки раз за разом задевала мою простату, посылая в мозг электрические разряды, от которых я терял связь с реальностью.       Я активно подавался навстречу, обвивая ногами его мощную талию, чувствуя, как кожаные ремни портупеи на моей груди впиваются в плоть. Кайрен грубо сжимал мои соски через шелк ремней, выкручивая их, заставляя меня рыдать от смеси боли и неземного наслаждения. — Кай... о боже, мой Султан... — мой стон перешел в сорванный всхлип, когда он ускорился.       Я транслировал ему через связь всё: жар его кожи, тяжесть его яичек, бьющихся о мою задницу, нестерпимое удовольствие от того, как мои стенки внутри судорожно сжимают его ствол. Я хотел, чтобы он сошел с ума от моей любви. И он сходил. Его движения становились всё более неистовыми, звериными. Его стоны — глубокие и хриплые — заполняли комнату, сливаясь с моим криком.       Я чувствовал, как его головка при каждом ударе касается самого дна моего естества. Мои пальцы продолжали терзать его спину, я буквально клеймил его, царапая до крови. — Твой... навсегда твой... — кричал я ментально, посылая ему видения нашей вечной связи.       Кайрен схватил меня за запястья, вжимая их в подушку над моей головой, и перешел на предельный темп. Я чувствовал, как его дыхание становится обжигающим паром. Мой собственный член, брошенный и забытый, пульсировал, извергая предсемя на наши сцепленные животы. Когда Кайрен наконец кончил, я почувствовал, как мощные, горячие струи его семени заполняют меня, обжигая стенки ануса изнутри, заставляя меня содрогнуться в финальном, ослепительном экстазе.       Я лежал под ним, абсолютно опустошенный и одновременно наполненный им до краев. Мы оба тяжело дышали. Воздух в спальне стал настолько плотным, что его, казалось, можно было касаться руками. Он был пропитан терпким, мускусным запахом нашего недавнего соития и остротой желания, которое так и не нашло окончательного выхода. В этом мареве отчетливо доминировал Кайрен: от его кожи исходил мощный, обволакивающий аромат сандалового дерева и соленая прохлада океанического бриза. Но этот холодный аккорд разбивался о мое присутствие — я чувствовал, как от моего тела, разогретого танцем и близостью мужа, поднимается сладкий, тягучий шлейф медового улуна и дикого, цветочного меда. Наши запахи не просто смешивались, они вступали в реакцию, создавая новый, уникальный аромат нашей одержимости друг другом. Кайрен не выходил из меня, продолжая пульсировать внутри, словно не желая разрывать эту физическую связь. Его голова покоилась на моем плече, и я чувствовал, как его сердце бьется о мои ребра, как тяжелый молот.       Я медленно провел ладонью по его широкой спине, ощущая подушечками пальцев рельеф каждой мышцы и те самые горящие полосы, которые я сам же и оставил в порыве безумия. Мои ногти прошлись глубоко, до тонких, едва проступивших алых нитей крови, которые теперь смешивались с соленой влагой на его коже. Я подался вперед и прижался губами к его шее, медленно слизывая капли пота, чувствуя на языке вкус соли, сандала и нашей общей одержимости. Этот металлический привкус крови и жар его тела были лучшим доказательством того, что мой «султан» сегодня был в ударе.       В этой спальне, на вершине мира, я действительно был его самым ценным сокровищем. И никакой другой титул во всех вселенных не значил для меня больше, чем этот.

***

Кайрен

      Я стоял так близко к нему, что чувствовал жар, исходящий от его кожи, даже не касаясь её. Элион замер в изгибе, который был чистой провокацией, и в этом полумраке он казался не человеком, а ожившим сном, воплощением всех моих самых темных и жадных фантазий. Его покорно опущенные ресницы, его беззащитность — всё это било по моим инстинктам сильнее, чем любая открытая агрессия. В моей голове, обычно холодной и расчетливой, осталась только одна мысль: «Мой. До последней капли крови, до последнего вздоха — мой». — Твой танец… — мой голос прозвучал как хриплый, утробный рокот. Я сам едва узнавал его. — Был совершенен. Но ты прав, сокровище. Наложнику полагается награда за такое усердие.       Слово «награда» сорвалось с моих губ как обещание чего-то фатального. Я не хотел торопиться. Я хотел смаковать каждый момент его капитуляции. Когда мои ладони легли на его плечи, я почувствовал, как он мелко, судорожно дрожит под прозрачным шелком. Это была не дрожь страха, а трепет ожидания, и это осознание разожгло во мне настоящий пожар. Я чувствовал его пульс под своими пальцами — бешеный, рваный ритм, который вторил моему собственному. — Иди к ложу, — приказал я.       Я наблюдал за тем, как он отступает, и внутри меня всё напряглось. Когда он опустился на край кровати, откинувшись на локти, и я увидел, как черный шелк задрался, открывая его бедра и ремни портупеи, мой контроль окончательно превратился в пепел. Его взгляд — влажный, полный такого обожания, от которого щемило в груди, — был моей главной победой. — Я весь ваш, мой господин… — этот его шепот стал последней каплей.       Я сорвал с себя халат, отбрасывая его в сторону, и навис над ним. Наша связь в этот момент превратилась в ревущий поток багрового пламени. Элион распахнул свой разум, обрушивая на меня такую волну страсти и бесконечной преданности, что я на секунду задохнулся. Мой зверь внутри взвыл от восторга.       Я впился в его губы, лишая его кислорода, забирая всё, что он так щедро предлагал. Руки сами нашли края прозрачного шелка — я не рвал его, но снимал так решительно, что рубашка отлетела в сторону за долю секунды. На его теле осталась только кожа портупеи. Контраст его нежной кожи и грубых ремней заставил мои зрачки расшириться до предела. Я развел его ноги, вжимаясь коленями в матрас. Мой член пульсировал, требуя немедленного слияния. Я обхватил его ствол, чувствуя, насколько он горяч и готов. — Смотри на меня, Эл, — выдохнул я ему в лицо.       Я вошел в него медленно, чувствуя, как его кольцо туго и жадно принимает меня. Дюйм за дюймом, пока я не толкнулся всем весом, заполняя его до самого предела, чувствуя, как моя головка упирается в глубину его нутра. Элион вскрикнул, и этот звук стал для меня лучшей музыкой. Его пальцы мгновенно впились в мою спину, ногти глубоко полоснули по коже, оставляя горящие полосы, но эта боль только подстегнула мою ярость. Я чувствовал, как он клеймит меня, и это было чертовски правильно.       Я начал двигаться. Каждый толчок был заявлением о правах. Его стенки внутри судорожно сжимали меня при каждом движении, обволакивая жаром, от которого темнело в глазах. Я чувствовал его простату, чувствовал, как он выгибается мне навстречу, обвивая мою талию ногами, заставляя входить еще глубже.       Через связь я пил его наслаждение. Оно было густым, сладким и абсолютно чистым. Я видел его глазами самого себя — огромного, властного, теряющего рассудок от любви. Я грубо сжимал его соски под ремнями портупеи, слушая его стоны, которые становились всё более бессвязными.       Когда финал накрыл нас, я уже не понимал, где кончается мое тело и начинается его. Я чувствовал, как его анус пульсирует, выжимая из меня всё до последней капли. Мое семя мощными струями заполняло его, обжигая стенки изнутри, и я зарычал, вжимаясь в него так сильно, словно хотел врасти в этот матрас вместе с ним.       Я лежал на нем, задыхаясь, чувствуя, как наши сердца бьются в один унисон. Пот стекал по моим вискам, спина горела от его отметин, но я никогда в жизни не чувствовал себя таким цельным. Мой «наложник», мое сокровище, моя душа.       Я не собирался его отпускать. Никогда.