​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Когда тяжелые дубовые двери малой гостиной распахнулись, в коридор выплеснулась волна такой плотной, горячей и почти осязаемой энергии, что охранник, стоявший в пяти метрах от нас, непроизвольно сделал шаг назад, хватаясь за рацию, словно увидел перед собой выход диких зверей из клетки. Я чувствовал, как воздух вокруг меня дрожит от остаточного адреналина, а кожа всё еще горела от прикосновений Кайрена. Мы вышли в холл, и наш вид был не просто небрежным — это был оглушительный, вульгарный и величественный манифест.       Мы не стали тратить время на то, чтобы привести себя в идеальный порядок. Это было бы признанием того, что нам есть перед кем оправдываться. Это было бы ниже нашего достоинства.       Я шел рядом с Кайреном, чувствуя, как ткань моего графитового пиджака слегка тянет в плечах — он висел чуть криво, воротник был заломлен, а пуговицы на жилете я застегнул через одну, даже не глядя. Мои волосы, обычно безупречно уложенные, теперь представляли собой хаос, в котором всё еще ощущались фантомные прикосновения пальцев мужа. На моих губах застыла та самая полуулыбка — ленивая, пьяная и торжествующая, которая у любого мало-мальски понимающего человека не оставляла ни единого сомнения в том, чем именно мы занимались последние двадцать минут в этой темной комнате.       Но Кайрен... О, мой жемчужный титан выглядел по-настоящему сокрушительно. На его светло-сером, почти серебристом пиджаке отчетливо темнели пятна — на коленях, где он стоял передо мной, отдавая свою гордость в мои руки, и на локтях, где ткань безбожно измялась о ковер. Его белоснежная рубашка была расстегнута на две пуговицы больше положенного, открывая вид на мощную шею и тяжело вздымающуюся грудь. От него исходил такой концентрированный аромат мускуса, секса и власти, что он, казалось, выжигал кислород в радиусе трех метров.       Мы вошли в основной зал, где всё еще продолжался фуршет, и это было похоже на проход королей после выигранной, кровавой битвы. Я не прятал глаз. Напротив, я расправил плечи, выпрямил спину и поднял подбородок так высоко, будто на мне была корона, а не растрепанный костюм. Моя походка стала плавной, хищной и исполненной такого запредельного, порочного достоинства, что грязные пятна на нашей одежде в глазах окружающих мгновенно превратились из небрежности в почетные знаки отличия.       Реакция толпы была бесценной. Я видел, как замирает рука миссис шеф-редактора одного из ведущих изданий Таэра — её бокал с шампанским опасно накренился, а челюсть буквально поползла вниз. Молодые наследники корпораций, которые еще полчаса назад шептались о моем «статусе аксессуара», теперь синхронно сглатывали, глядя на нас с суеверным ужасом. Их глаза расширялись до размеров чайных блюдец; они видели грязь на коленях самого могущественного человека города и понимали — этот человек только что добровольно стоял на коленях перед юношей, который сейчас идет рядом с ним с видом императора.       Кайрен шагал рядом со мной — монументальная ледяная скала, вернувшая себе маску из застывшего азота. Его лицо было непроницаемым, но рука, которую он положил мне на талию, почти грубо притягивая к своему раскаленному боку, транслировала всему залу: «Он мой. И всё, что вы сейчас воображаете — правда. И я уничтожу любого, кто посмеет осудить это хотя бы взглядом».       От него исходила такая аура первобытной угрозы и глубокого, животного удовлетворения, что шепотки инвесторов обрывались на полуслове, как только он просто поворачивал голову в их сторону. Воздух в зале стал тяжелым, как перед грозой. Люди расступались перед нами, создавая живой коридор позора и восхищения одновременно.       — Посмотри на них, Кай, — мой ментальный голос звенел от чистого, незамутненного торжества. — Они боятся даже моргнуть, чтобы не пропустить ни одной складки на твоем пиджаке. Мы выглядим как два порочных божества, которые только что сотворили грех прямо на их глазах, и нам за это абсолютно ничего не будет. Мы только что купили этот город и трахнули его самомнение.       «Пусть смотрят, сокровище, — отозвался Кайрен, и по нашей связи прошла волна ледяного спокойствия, смешанного с таким глубоким обожанием, что у меня перехватило дыхание. — Ты сегодня вырвал им хребты. Ты выглядишь более властным в этом хаосе, чем все они вместе взятые. Ты — моя гордость, Эл. Мой щит и мой меч».       Мы миновали Виктора Грэма. Он стоял у фуршетного стола, бледный, как полотно, сжимая в руке виски так сильно, что костяшки побелели. Он выглядел так, словно его только что ударили мешком с бетонной пылью прямо по его холеному лицу. Его расчетливый взгляд превратился в пустую, бессмысленную щель. Я даже не удостоил его поворотом головы — я просто проплыл мимо, обдав его шлейфом своего триумфа, запахом нашего соития и тяжелым ароматом Кайрена, который теперь буквально пропитал каждую пору моей кожи. Грэм был уничтожен не словами, а фактом того, что он — пыль под нашими ногами, даже когда на этих ногах грязные брюки.       На широком крыльце «Плаза Керн», под светом вспышек камер прессы, нас уже ждал бронированная машина. Швейцар, увидев состояние костюма Директора и мой растрепанный вид, на мгновение замешкался, его рука замерла на ручке двери. Но встретившись с тяжелым, черным взглядом Кайрена, он мгновенно вытянулся во фрунт, побледнел и с пугливой расторопностью распахнул дверь. Камеры щелкали, фиксируя наш «неподобающий» вид, но мы знали — завтра эти снимки станут легендой о том дне, когда Керны перестали играть по правилам.       Когда мы наконец погрузились в прохладный, пахнущий дорогой кожей салон и звуконепроницаемое стекло отделило нас от внешнего мира, я наконец позволил себе расслабиться. Я откинулся на сиденье, чувствуя, как мышцы приятно ноют, и громко, искренне, почти до слез рассмеялся, закидывая ногу на ногу. — Охуеть, Кай... Ты видел их лица? Харрингтон выглядел так, будто у него случился микроинсульт, а Блэр едва не подавился собственным языком. Мы официально уничтожили их представление о приличиях. Мы размазали их эстетику об этот ковер.       Кайрен молча, с какой-то звериной нежностью притянул меня к себе, вжимая мою голову в свое плечо. Я чувствовал, как его сердце бьется ровно и мощно. Он коротко, собственнически поцеловал меня в макушку, вдыхая запах моих волос. — Домой, Эл, — пророкотал он, и в его голосе я услышал обещание того, что в пентхаусе «шоу» примет куда более интимный и разрушительный оборот. — На сегодня шоу для публики окончено. Теперь начинается наше время.       Машина плавно тронулась, унося нас прочь от застывшего в шоке здания, а я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как по телу до сих пор разливается вкус нашей абсолютной, грязной и безупречной победы.

***

Кайрен

      Когда двери малой гостиной распахнулись, я физически ощутил, как наш общий с Элионом холод выплеснулся в коридор, вытесняя затхлый воздух пафоса. Я видел, как вздрогнул охранник у стены — его инстинкты сработали быстрее разума, он почувствовал запах опасности, исходящий от нас. Мы вышли в холл не как проигравшие, не как люди, совершившие ошибку, а как хищники, которые только что закончили трапезу и даже не потрудились вытереть кровь с клыков.       Я шел, чувствуя каждое пятно на своем жемчужно-сером пиджаке. Пыль на моих коленях была для меня дороже любого ордена — это была пыль с того места, где я только что присягнул на верность своему сокровищу. Ткань на локтях была измята, рубашка расстегнута, и я кожей чувствовал, как от меня веет Элионом. Его запахом, его соками, его победой. Мне было плевать на дресс-код. В этот момент я был законом.       Мы вошли в основной зал, и я ощутил, как по толпе прошла судорога. Это было великолепно. Я держал маску ледяного, застывшего азота, но внутри меня всё пело от звериного восторга. Я положил руку на талию Эла, намеренно по-хозяйски притягивая его к себе, чувствуя под пальцами изгиб его тела. Я хотел, чтобы они видели каждую деталь нашего «беспорядка».       Я видел, как у инвесторов буквально отвисали челюсти. Их глаза расширялись, в них плескался первобытный ужас и грязное, липкое любопытство. Они видели мои испачканные колени, видели растрепанного, сияющего Эла и понимали: их мир приличий только что был изнасилован и выброшен на помойку. Они понимали, что я, Кайрен Керн, стоял на коленях перед этим мальчишкой — и что я сделаю это снова, если он того пожелает.       «Посмотри на них, Кай... Мы выглядим как два порочных божества...» — голос Элиона в моей голове звенел от торжества, и я едва сдержал хищную усмешку.       «Пусть смотрят, сокровище, — отозвался я, транслируя ему волну абсолютного, черного обожания. — Ты сегодня вырвал им хребты. Ты выглядишь более властным в этом хаосе, чем все они вместе взятые. Ты — моя гордость, Эл. Мой щит и мой меч».       Мы проходили мимо Грэма, и я даже не повернул головы, но периферийным зрением заметил, как он побелел. Его расчетливый ум «чистильщика» сейчас давал сбой, не в силах обработать то, что он видел. Мы не просто победили его в споре — мы показали ему пропасть между его жалкой жизнью и нашей связью. Мы обдали его ароматом нашего греха, и я чувствовал, как он задыхается в этом шлейфе.       На крыльце вспышки камер прессы впились в нас, как назойливые насекомые. Я видел замешательство швейцара, его испуганный взгляд на мои грязные брюки. Одного моего взгляда — тяжелого, обещающего расправу — хватило, чтобы он превратился в безмолвную тень, распахивающую дверь машины. Я знал, что завтра эти фото будут на первых полосах, и мне было всё равно. Пусть город знает: мы принадлежим друг другу, и наши правила пишутся в постели и в крови, а не в кабинетах.       Когда дверь захлопнулась и нас окружила благословенная тишина и прохлада салона, я наконец вдохнул полной грудью. Смех Элиона — звонкий, искренний, победный — заполнил машину. Он закинул ногу на ногу, и я увидел в его глазах тот самый огонь, который когда-то заставил меня пойти за ним на край света.       Я притянул его к себе, чувствуя, как его голова ложится мне на плечо. Мои пальцы зарылись в его растрепанные волосы, а губы коснулись его макушки. Всё напряжение дня, вся эта напускная ледяная маска начали осыпаться, оставляя только голод. — Домой, Эл, — пророкотал я.       Моё сердце билось в унисон с его смехом. Мы только что уничтожили старую гвардию Таэра, размазав их достоинство по ковру малой гостиной. И это было только начало нашей ночи.