Глава 2.
6 января 2026 г., 18:55
“Чего? Нет, это не может быть совпадением, клянусь годовой таблицей”, – Джек прищурился, не до конца доверяя собственному зрению.
Да, это действительно новый обувной салон. Ранее мужчина заметил только закрытие местной тошниловки, зато теперь многое во внешнем виде здания изменилось. Вместо статичной вывески появилась подвижная: по прямоугольной окантовке то и дело пробегал золотой скарабей. Приглядевшись получше, Грин заметил, что жук был обут в черные лакированные ботинки. Буквы на вывеске витиеватые, но четкие, так что при желании и ребенок может прочесть темно-коричневую вязь.
Из общей канвы здания заведение теперь не выделялось, наоборот приятно вписалось в местную архитектуру, не портя ее излишне светлыми оттенками с долей античности.
Захотелось моментально покинуть рабочее место для выяснения отношений с хозяином “Ростер Прайм”, но это было бы некорректно по отношению к коллегам. Сглотнув кислую на вкус злобу, Грин отложил разговор до вечера.
И не прогадал. К концу рабочего дня клерк смог слегка обуздать внутренний конфликт и держаться достойно. Перед заходом в помещение магазина Джек поправил отглаженный в прачечной пиджак и выдохнул. О его приходе оповестила механическая птица, похожая на попугая. Она спикировала со своей жердочки, задевая краем крыльев шляпу-котелок на голове посетителя, а после затрещала.
“Ну и звук. Думал будет что поприятнее”.
Из подсобного помещения вынырнул юркий продавец, чье лицо нисколько не изменилось с их последней встречи во сне. Все при нем: до безобразия огромные очки, небольшая фуражка из бархата и, конечно же, запашок кожзама. Еще и гигантский плотный фартук из кожи, который добавлял нелепости. Словно человек не осознавал своих габаритов и промахивался с размерной сеткой.
– Добрый вечер, сэ-эр! Хотите узнать про мою мастерскую больше? Вижу, что ситуация у Вас… плачевная. За срочные заказы берусь круглосуточно. Плюс двадцать процентов за срочность, но на первый заказ и постоянникам…
– И Вам не хворать, – перебил незнакомца Грин. – С кем имею честь говорить?
Кажется, продавец ненадолго сконфузился, но быстро вернулся в колею. Можно было услышать, как скрипели шестеренки в его черепной коробке. Видно, он еще оттачивал приветствие и тяжело переключался.
– Я – владелец “Ростер Прайм”. Название исходит от моей фамилии, запомнить несложно.
“До чего же болтливый тип!” – возмутился внутренне Джек.
– Мариел Ростер. Мариел – имя, а, собственно, Рост…
– Спасибо, господин, я понял. Я к Вам по важному делу.
Ничего не оставалось, кроме как останавливать чужую мысль и вносить свою. Время не резиновое, а он и так уже рисковал опоздать на просмотр новой серии “Гусиного балета”. Зря критики недооценивают его, весьма смотрибельно.
– Как же у Вас дело? – Мариел слегка насупился. И это он еще не знал причину прихода гостя.
– У меня есть большие подозрения, что Вы, наплевав на мою личную жизнь и конфиденциальность, решили внедриться в мои сны. Послушайте, да, это может звучать не совсем здорово, но я поясню. До сегодняшнего дня я никак не соприкасался с “Ростер Прайм” и вообще не собирался. Меня устраивает моя жизнь, моя одежда и обувь, но уже более недели Вы со своими ботинками ставите меня в неудобную ситуацию навязчивой рекламой. Я не уверен, что существует такие рекламные приборы, но на меня словно порчу навели! Я требую прекратить это!
Джек никогда не считал себя конфликтным человеком, однако сейчас мог излагать мысли нескладно или грубовато. Недосып также давал о себе знать, будто назойливо жужжащая муха. Весь график насмарку.
Но Мариела, видимо, задело вовсе не обвинение без доказательств. От переполняющих чувств он развязал фартук и кинул его на пол перед Джеком. Тот попытался сделать шаг назад, но Ростер опустился на колени и схватил его за отутюженную брючину. Воспользовавшись замешательством недовольного мужчины он взял того за щиколотку и, благодаря паре настойчивых манипуляций, Мариел смог поставить чужую ступню себе на бедро, осматривая.
– Всё устраивает, значит? Устраивает? Вы хоть раз анализировали свои покупки обуви?
– Да, конечно, я всегда…
– Не по затратам. По качеству, строению, внешнему виду?
Тут уж опешивший Джек лишь нервно сглотнул. Мариел на время взял ситуацию под свой контроль, но, возможно, даже не придал этому значения.
– Ну конечно же нет! А потом ходите по врачам; те лишь плечами пожимают и устраняют следствие, а не причину. Сколько нервных клеток можно сохранить, найдя грамотного обувщика! А вам всем лишь бы сэкономить и дальше губить своё здоровье.
Мариел не собирался останавливаться в своей тираде. Без вопросов и разрешений он потянул чужой башмак на себя, ослабив молнию сбоку. Ботинок быстро поддался и остался в чужих руках. Джек уже раскрыл было рот не только во внутреннем, но и в словесном возмущении, однако башмачник ещё не договорил.
– Сэр, вот посмотрите на то, что Вы носите большую часть своего времени. Давайте, наклонитесь. Вы видите “нос” ботинка? Он излишне заужен, да, в угоду моде. Но так Вы перекрываете кровоток. А ещё уменьшаете площадь стопы, это тоже не идёт на пользу. Не ровен час как себе лодыжку подвернете! А стелька…
– Достаточно, господин Ростер, я понял Ваш посыл.
Ещё немного – и этот наглец полез бы по запаху определять кондицию его обуви. Такое издевательство выносить было уже не по силам. Джек отобрал свой неидеальный ботинок обратно и сунул в него ногу. Пришлось подстраховаться дополнительной шнуровкой, чтобы стащить обувь повторно стало задачей со звёздочкой.
– Во-первых, с Вашей стороны весьма нахально разувать меня и уж тем более отчитывать. Во-вторых, я повторяю свою просьбу... Нет, это требование! Оставьте меня в покое! Иначе я буду вынужден прибегнуть к более веским мерам.
После таких заявлений ни о каком перемирии не могло быть и речи. Мариел поднялся на ноги, отряхивая колени от пыли. Несмотря на попытку казаться отстраненным, в его глазах читалось замешательство.
– Не знаю о чём вы, сэр. Но прошу покинуть мой магазин.
К договору прийти не удалось. Несмотря на отрицание Ростера, Грин был уверен в его, хотя бы частичной, причастности.
– Похоже, выходные пошли тебе на пользу, Джек. Сразу видно, что выспался, дал волю своими желаниям. Авось и подцепил кого на вечерок, – Вильямс похлопал его между лопаток, смеясь.
– Да, шеф, я снова в строю.
– Приятно слышать. Напоминаю, что сдача квартальной отчетности уже близко. Буду ждать первые варианты.
– Будет сделано, шеф. Ожидайте к среде.
Последние дни и правда оказались к нему более снисходительны. Мелкий лупоглазый торгашонок перестал являться к нему во снах и донимать бесконечными попытками втюхать ненужное барахло. Джек вспомнил как ощущается отдохнувший организм.
Этим же вечером, балуясь осветлённым пивом под просмотр “Гусиного балета”, мужчина мысленно похвалил себя за проявленную настойчивость.
“Вот о чём матушка и говорила. Хочешь добиться своего – будь резче! Нет, как-то не так… там всё равно была поговорка, которую еще до изобретения дирижаблей все и позабыли. Находила же она такие выражения, прям раритет в словарном мире”.
Однако, эта ночь началась странно. После отхода ко сну Джек очутился в небольшой тёмной пещере. Издалека в глаза бросался яркий свет, благодаря которому вполне можно набросать примерный выход. Поднявшись, Джек последовал за лучом солнца, с трудом протискиваясь в особо узких местах. В начале своего пути он почти не обращал внимания на окружающий мир. Однако взгляд неожиданно зацепился за необычный сталагмит. Он привык к толстым наростам телесного или белого цветов, стремящимся неровными конусами к потолку. Сфокусировав на нём взгляд, Джек с удивлением обнаружил, что это женская красная шпилька, гордо произрастающая из земли. Чуть дальше за ней красовалось похожее произведение искусства – нарост, напоминающий клиновидный тип каблука, с окрасом под темную коровью кожу. Кажется, такой фасон популярен у женщин сейчас.
Легкая капель, сопровождавшая его к выходу, удивила не меньше происходящего в пещере. Грин неожиданно ощутил на покатом плече небольшие и едва заметные постукивания. Подставив ладонь, он ощутил на коже прохладу и свежесть. Словно совсем рядом протекает горный ключ.
Вместе с общим бредом просыпалась и нестерпимая жажда. Изначально Джеку удавалось её игнорировать, но со временем жжение в горле и западающий в глотку сухой язык стали больше, чем обычный дискомфорт. Из последних сил мужчина двинулся правее от выхода, туда, где слышался шум воды. Благо хоть она оказалась настоящей.
Испив из холодного источника, мужчина почувствовал в себе очередное изменение: ноги его атрофировались и склеились в один хвост, тело стало выгибаться и приобретать яркий изумрудный оттенок. Боли не было, чего не скажешь про страх. Краем глаза Джек заметил в глянце водной глади обновлённого себя: вместо привычного человеческого тела появился искусственный кожаный каркас; его лицо, а точнее его подобие, выступало как нос для обуви; ноги превратились в изящный толстый каблук. Теперь даже не было рта, чтобы вылить эмоции ужаса.
– Даже в своём сне Вы представляетесь приемлемым для общества, но крайне неудобным для носки вариантом.
Вместе с далёким голосом Мариела появилась и большая мозолистая рука. Она мягко вытащила новоиспечённую женскую туфельку под неутешительные слова:
– Не волнуйтесь, сэр Грин. В моих руках вам удастся расцвести.
***
После оглушительного сна наступило беззаботное утро. Птиц уже давно не было слышно в промышленном городке, но Сталлеберг традиционно создавал множество иных звуков с помощью заводов по производству энергоносителей или плавке металла. Несмотря на свою небольшую площадь и население, он был одним из лидеров по переплавке материалов и созданию из них базовых балок и труб. Постепенно сюда прибывали новые жители, а дети предыдущих поколений знали, что смогут найти работу со средним достатком, который прокормит семью. Стабильность, которую ценил и клерк.
Но стабильность в его жизни теперь была роскошью. От воспоминаний о последнем сновидении пробило на холодный пот. Джек вскочил с кровати и с силой треснул по будильнику, который хоть и без изыска, но работу выполнял. В ответ на надругательство механизм выплюнул из себя стрелки и пару шестеренок, наотрез отказываясь батрачить в таких условиях. Однако Джек поломке внимания не уделил.
– Чертов сукин сын… он хочет взять меня на слабо! Вздумал дирижабль штилем пугать? – а вот и фразочки матери снова пришли на помощь.
Ощущение собственной уязвимости не оставляло. Прохладный душ, принесший чистоту и табун мелких мурашек, не помог обрести спокойствие, но устаканил мысли. Джек спешно соображал, чем может отплатить за такое наглое издевательство над его разумом. Доказать факт проникновения в сны будет крайне проблематично, мир еще не знал подобных устройств. Иначе политики и рекламщики уже давно развесили бы там объявления по типу: “Голосуйте за господина Х” или “Банька, девочки, пар из золотых труб, звони по номеру…”. Мир, где нельзя найти спокойствие даже в сновидениях, вызывал беспокойство.
– Избить я его не могу, это излишне и может повлиять на мою карьеру. Кинуть камень в окно – мелочно и тоже может вызвать вопросы. Путь насилия не самый надежный, хоть и звучит привлекательно. Ну уж нет, этот мудак не заслужил и моих страданий в придачу.
Поездка до работы проходила в размышлениях. Паровой двигатель в его жучиной машинке бурчал и пыхтел, то и дело выдавая клубы сероватого дыма в капот другому автомобилю. Джонни Шестеренка энергично распинался по радио. Удивительно, как при таком активном трепе он еще не откусил кусок микрофона на радостях.
– А теперь к будничной сводке новостей за вчерашний день, дорогие работяги, – донеслось до Грина сквозь клубок жужжащих мыслей. – Промежуточный этап выборов на регионального губернатора Сталлебергского района прошли трое кандидатов… Их имена… Четвертый кандидат, Стенли Бройдер, снят с предвыборной гонки для установки дополнительных фактов его работы. Поступила жалоба о несанкционированном использовании паровых носителей для накрутки голосов. А теперь к новостям музыки.
Неожиданная новость всколыхнула сознание Джека. Стоя перед регулировщиком при переходе на полосу выше, он дернулся, задевая гудок на руле. По позвоночнику будто пробежался электрический заряд, заставляя встрепенуться. Инспектор хмуро взглянул на него, будто ожидая реакции. Грин, надеясь не показаться подозрительным своими дергаными движениями, открыл форточку и погудел еще.
– Офицер, мы тут до следующего утра будем стоять? Пустите на полосу!
Его лицо с каждой секундой становилось все краснее и краснее. Закрыв глаза, чтобы не видеть ненависть в глазах сотрудника порядка, Джек успокоил себя фразой: “Я пожертвую пару медяков в его отдел, чтобы загладить вину”. Такое поведение было совсем не в его стиле.
Жалоба. Ее всегда можно оформить анонимно и послать заказным письмом. Благодаря официальным посылкам правительственный орган не имел права проигнорировать рукопись и обязывался провести внешнее или внутреннее расследование. Если указывать нечто более серьезное, то их рассмотрение затягивалось на месяцы, а бизнес закрывался до выяснения обстоятельств. Малое предприятие, вроде “Ростер Прайм”, не выдержит убытков по аренде и судебным издержкам, потому подаст на банкротство.
Продумывая витиеватые возможности для мести, Грин злобно хихикал в кулак, то и дело закусывая кожу, чтобы совсем не расхохотаться. Отдельного кабинета он за время работы так и не заимел, – чего еще ждать от популярной конторы-скряги? – потому совсем скоро над деревянной перегородкой между столами появилась женские кошачьи глазки и нос.
– У тебя пугающее выражение лица, Джекки, – промурлыкала скрипящим голосом коллега. – Думаешь снова подать прошение об изменении бюджета для строительства бизнес-комплекса? “Апарт-Соболь” скоро наймут киллера за твоей головой. Твоя дотошность у них в печенках сидит.
– И это мне говорит сама Карма Маркс, – клерк не оставил ее без ответа. – Обанкротила компанию нашего прошлого губернатора своими проверками. Все для клиента.
– Мой главный клиент – это налоговая служба и заказчик. Кто платит – того я и не трогаю. Выкладывай, что ты там задумал?
Девушка призывно похлопала ресницами, а затем шмыгнула носом. Тот имел красную пимпочку, похожую на встроенную лампочку. Было в этом свое обаяние. Джек на минуту отвлекся от бесконечных отчетов, откидываясь на спинку кожаного стула.
– Да ничего я не задумал. Просто увидел дерьмовое поведение одного частного бизнеса и решил натравить парочку проверок.
– Ой-ой, да посмотрите на его лексикон, сапожник, – от последнего слова мужчину неприятно передернуло, а коллега и не заметила. – Не увлекайся своими бумажками. Не уверена, что кого-то можно склеить благодаря таким махинациям. А в твой тридцатник пора бы подумать о семье. Или ты партнера себе из отработанных документов сотворишь?
– До этого в одиночках сидела, а теперь, всего месяц встречаясь с нашим снабженцем, решила мне тут свахой заделаться? Нос не дорос.
Карма закинула обе руки сверху ширмы, напоминая тем самым какого-нибудь зверька, сложившего лапки. Тонкий золотой браслетик блеснул на изящном запястье.
– Зато на корпоратив есть с кем пойти. Кстати, не забудь явиться туда сегодня, – она игриво погрозила пальцем.
– Не хочу я тешить самолюбие Вильямса и подливать ему шампанское, – отмахнулся Грин, возвращаясь к работе.
– Это обязаловка. Говорят, что прибудет какой-то политик. Посветить лицом – наша прямая обязанность. Руки в ноги, Грин, прибереги рога для другого случая.
Рабочий день сменился корпоративом. Переодевая традиционный пиджак с рубашкой на вязаную белую кофту с миниатюрной золотой брошкой, украдкой Джек взглянул на рабочий стол, где дожидалась своего часа заполненная жалоба на частный бизнес “Ростер Прайм”. Пара страниц, а сколько проблем может привнести в жизнь человека. Невольно клерк проникся своей властью. За десятилетие работы в “Открытых просторах” у него было немало возможностей насолить тому или иному клиенту, но он никогда этим не пользовался в личных целях. Однако желание управлять не массами, а точечной ситуацией прорастало в нем подобно гнилому семени.
– Эй, Грин, ты уже опаздываешь! Вильямс будет недоволен, – пришедшая из туалетной кабинки в темно-бордовом платье Карма схватила его за локоть, утягивая за собой. – Оставь работу на потом. Там важная шишка заявилась, нужно твое кислое офисное лицо.
Команда компании выстроилась в коридоре для приветствия высокопоставленного чиновника, склонив перед ним головы. Бастер Грэйм – не самая мелкая сошка, обладающая недвижимостью в сотни тысяч золотых монет. У бедняков рук не хватит их удержать. Владелец очистительного завода, желающий прибрать к рукам сталелитейный завод на западе Сталлеберга, перехватив эстафетную палочку у мэра. Внешне производил приятное впечатление: невысокого роста, но каблучки давали пару нужных сантиметров под пятками; спина – прямее натянутого троса; суровую генеральскую внешность портила разве что озерообразная лысина. По телевизору всегда в меру улыбчив и уважителен.
– Идет! Идет! Три, два, один – поклон! – скомандовал заместитель руководителя Мартинс, комкая в потных пальцах котелок, и решительно опустил голову. Его примеру последовали и остальные.
Издалека слышался голос Вильямса, рассказывающего об их компании и рекламируя ее одному из главных кандидатов в мэры Сталлеберга. В ответ было лишь многозначительное “мгм” и ни грамма словесности. При приближении важной шишки, любопытная Карма, стоящая рядом, приподняла голову на пару сантиметров вверх, устремив взгляд на идущих. Для Грэйма это движение не осталось незамеченным. Джек не мог этого видеть, но точно различил легкий цокот и причмокивание, когда губы кандидата в мэры растянулись в улыбке. Краем глаза он уловил движение чужой руки: Грэйм провел пальцами по припудренной щеке Маркс, словно лаская, после чего дернул руку выше и с силой надавил на затылок. Девушка испуганно подчинилась, опуская голову ниже всех под таким давлением. Грин почувствовал как по спине ползут неприятные мурашки, будто перекинулись к нему от коллеги. Солоноватый привкус с песочной текстурой остался между зубов. Так ощущалось омерзение.
Не пересекаться с Грэймом оказалось задачей со звездочкой, но ближе к концу вечера Джек обосновался около своего стола. Костяшкой пальца мужчина поправил соскальзывающие с влажной переносицы очки, выглядывая в панорамное окно. Благодаря густым смоговым и дождевым тучам яркость освещения от витрины “Ростер Прайм” особенно била по зрачкам, отражаясь десятком желтоватых пятен на влажном асфальте. Под щекочущие пузырьки шампанского в носу он заметил фигуру работающего молотком Мариела. С такого расстояния рассмотреть его лицо было невозможно, но в голове Джека представлялась лишь злорадная ухмылка, как из последнего сна.
– Завтра я разберусь с тобой, Ростер. Посмотрим, кто кого загонит под каблук жизни.
