Мой будущий муж рекламировал мне обувь во сне для повышения продаж

Общее впечатление от корпоратива было паршивым. Долго сидеть в одиночестве возможности не было: Вильямсу не понравилось, что кабинетные крысы расползались тараканами по этажу в попытке ретироваться от властности Грэйма. Поначалу тот не был заинтересован во времяпровождении с челядью, но после пары бокалов шампанского неожиданно развеселился. Работники сгрудились обратно в банкетный зал. Джек нехотя обернулся на звук громких глотков: недалеко от него секретарь Вильямса вливал в себя шампанское целыми бокалами. Видимо это была попытка стереть воспоминания о корпоративе на следующий день. Находиться рядом с политиком не было желания ни у кого. Краем глаза в другой части зала Грин увидел Карму. От частых поворотов головы каре било ее по лицу с завидной регулярностью. Судя по всему, она пыталась выглядеть расслабленно, но напряженные пальцы, держащие тонкий одноногий бокал, выдавали ее нервозность. Грин понимал ее. Выносить парад лизоблюдства непросто. – А сейчас тост скажет наш лучший сотрудник бухгалтерии, Джек Грин, – начальник поднял бокал так быстро, что пиво в нем выплеснулось на его же ботинки. – Десять лет стабильной службы, устранение самых сложных случаев, расчеты, берегущие наши нервы и, конечно же, наших клиентов каждый день. Это требование застало врасплох. Джек подозревал, что его коллега Маркс попадет под раздачу, но сам оказался магнитом для неприятностей. Чувство тошноты подкатило к кадыку, вжимая его в стенку горла. Взгляды коллег напоминали взоры голодных стервятников. Мартинс завистливо присвистнул, младшие секретари приветственно подняли стаканы с дешевым виски, запах которого бил в ноздри резкостью без капли утонченности. Грин перевел взгляд на Вильямса и выдавил из себя едва заметную улыбку. – Разумеется. Как будет угодно. Перед тем как произнести тост, Джек закурил, заполняя легкие крепким дымом столичной сигары. В его голове созрела месть для Вильямса, чтобы тот не смел дальше его так подставлять. В одну руку клерк взял бокал шампанского, другую, с тлеющей сигарой, отодвинул ближе к нему. Грин со сладковатым привкусом мести представлял, как начальство отхлебнет сигаретную пыль. – Пусть наше сотрудничество с мистером Грэймом будет плодотворным и долговечным. Что бы ни случилось. За успех! –За успех! – Ура! Вильямс, слегка сконфузившись, сделал глоток из своего стакана, куда упал чужой пепел. После он весь вечер держал фужер, прикрывая сверху ладонью. А вот напиток не сменил, пожалев бюджет, где были и его гроши. В танцах приняли участие несколько коллег, которые и не стеснялись своих отношений, были готовы принять слухи о себе. Дуглас Мартинс, решивший войти в анналы сплетен, потащил на танцпол Карму. Он не знал, что сейчас одна из самых эффектных сотрудниц уже нашла себе пару. Начальник отдела закупок в это время принял удар на себя и общался с Грэймом и Вильямсом лично. На ухаживания и флирт со стороны настойчивого помощника босса Маркс неловко отшучивалась и смеялась громче остальных, пытаясь сделать ситуацию более заметной и от того невинной. Мартинс же был настроен решительно. Чтобы показать серьезность намерений, заместитель Вильямса схватил коллегу за запястье, чуть не порвав золотой браслет. Джек моментально вспомнил сцену Маркс с Грэймом. Он будто на своей черепушке ощутил давление ладони и зудящие вмятины от пары золотых перстней. Когда Грин был готов вмешаться, чтобы спасти репутацию и психику подруги, Джон Джитон отвлекся от скучных переговоров и заметил сцену Мартинса и Кармы. Дуглас, теперь схваченный за запястье так же крепко, как ранее поступал он, сжался в руках сильного соперника и залепетал жалкие извинения. Теперь он точно станет объектом обсуждения. Но не так, как хотел. Болезненно медленно вечер подходил к концу. Большая часть сотрудников только и ждали отмашки, чтобы поскорее ретироваться по домам, прихватив остатки дорогих вин и элитных коньяков себе в дипломаты. Джек не спешил, не желая встретиться с кем-то в коридоре. Так можно легко нарваться на любителей халявы: попросят вызвать такси на пару человек, а затем признаются в забытом или пустом бумажнике. Трясти пару медяков с их зарплатой унизительно, на то и расчет. Слякоть на улице вызывала такое же прохладно-влажное ощущение на душе. От одного взгляда на девушек и юношей, которых едва не сносило порывами ветра, начинался насморк. Стоило бы одеваться потеплее, но это вряд ли помогало держаться на ногах крепче. Джек и не заметил, как выкурил почти всю сигару, а ведь берег ее для особых случаев. Такого "особого случая" так и не представилось, а приятный момент потрачен на попытку успокоиться. И все из-за чертового Грэйма! Надо было стрельнуть сигаретку у отдела продаж.. У них работа тоже неспокойная, вот и работают на вложения в онколога в будущем. Рак настигнет их раньше неврологических заболеваний, как ни странно. Призывно моргнула где-то внизу вывеска “Ростер Прайм”, привлекая внимание. Грин задумчиво похлопал по кейсу, где лежала распечатанная жалоба на небольшой обувной бизнес. В нем он описывал абстрактные возможности уклонения от налогов. В конце он даже вставил фразу: “Есть вероятность, что владелец избегает налогов так же, как бегает скарабей по его вывеске”, но из официального документа пришлось это убрать в итоговом варианте. Это остроумие осталось у него на подкорке. – Пора бы выдвигаться, – Джек заметил, что уходящих коллег поубавилось. Музыка также стихла, намекая на пустоту в банкетном зале. На секунду мелькнули стыдливые мысли об оставленном до вечера Куличе. Наглое пушистое создание обладало внушительной своенравностью и готово было обкромсать ноги хозяина из-за отсутствия еды в миске. А рассказы о том, что коты в среднем едят два раза в день, приводили животное в справедливую ярость. Следовало ускориться, чтобы не получить новую порцию гнева в свой адрес. Обжигающе-холодный ветер ударил в лицо, травмируя кожу мелкими ледяными осколками. Дождь, падая с напряженных туч, подмерзал по пути на землю и превращался в едва заметные кусочки льда. Джек выставил ладонь вперед, защищая глаза от летящих игл. Без перчаток обе его руки почти моментально продрогли до костей и побелели, покрываясь красными пятнами. “Дерьмовая погода, такое же окончание дня, такая же осень…” – ворчал внутри себя Джек. Он сотню раз пожалел о выпитом, ведь сейчас поймать такси будет непростой задачей. Стоит переночевать в машине? Все же нет, не стоит даже раздумывать над подобной идеей. Кулич ждал, несчастное жирное создание. Жизнь – это заигрывающая статная женщина с любовью к розыгрышам. И сейчас она планировала снова подтрунить над своей игрушкой. Покрывшийся ледяной корочкой тротуарный камень не мог похвастаться достаточным сцеплением с ботинком Джека. Клерк безвольно взмахнул руками, надеясь ухватиться за воздух, но окончательно потерял равновесие. Все происходящее вокруг будто двигалось в замедленной съемке, тело отказывалось подчиняться быстро думающему мозгу. Остается лишь наблюдать свой провал и надеяться на наилучший исход. Правую ногу пронзила тупая боль. Джек больно столкнулся правым боком с брусчаткой и кашлянул несдержанное “Блять!”. Перед глазами ненадолго помутилось. Грин наблюдал, как вокруг него кружат язвительные ледяные иголки и царапают его щеки, забиваются в мелкие мимические морщины вокруг глаз. Пальто быстро пропиталось грязью и влагой с асфальта, в ботинок также затекла вода. Тяжелый камень опустился на его душу, не давая ни вздохнуть, ни сбежать. Любой другой уже спохватился бы да припустил в сторону дома, вспоминая адрес рано открывающейся прачечной, но Джек остался лежать. В глубине души у него была надежда, что припозднившийся Вильямс или хотя бы его заместитель пройдут мимо и поспешат на помощь, но судьба была глуха к его просьбам. Небольшой, но обычно проходной переулок оставался тихим. “Разве я заслужил это чем-то? Исправно выполняю работу, налоги плачу, на коте не экономлю, букашки не обидел! И ты так со мной поступаешь, да? Эй, кто ты там, сверху?” Джек злобно зыркнул на атласное небо. На секунду ему показалось, что в ответ одно из облаков пожало едва различимым плечом. Это вызвало истерический смешок. – Лежать тут – это Ваш осознанный выбор, сэр? Или нужна помощь? Язвительный, но при этом беззлобный голос показался Джеку знакомым. Донимающий его во снах. Его ночной кошмар. Причина утренних нервных срывов. – Господин Ростер, я не нуждаюсь в Вашей помощи, – процедил он сквозь зубы, избегая пересекаться с ним взглядами. – Я в этом не уверен, господин Грин. Вы пьяны или?.. – Я не пьян, вашу ж мать! – попытки встать вызывали лишь шипение от боли. Мариел медленно опустился на корточки, не замечая, что полы его клетчатого пальто вымокли до нитки за пару секунд. Не колеблясь, он протянул руку помощи. Ростер не выражал агрессии или насмешки, но и явных признаков глубокого сочувствия тоже. Хотя последнее лишь сильнее бы разозлило пострадавшего. – Моя… Моя рука грязная, – попытки отбрехаться от помощи выглядели все более нелепыми. Джек вытянул руку ладонью вверх, демонстрируя ссадины от падения и разводы земли и песка. – Мои руки видели и не такое, – пожав плечами, Мариел дернул Джека на себя, вставая вместе с ним. От усиливающейся боли Грин потерял ориентацию в пространстве, глаза застилала белая пелена. В воздухе стали чувствоваться запахи горячего клея и потертой кожи, что навевало воспоминания о снах. Он был беззащитен и не мог убежать. Мозг тут же запустил фантазию о снятии кожи уже с него самого для какого-нибудь элитного ботинка. Хотя о какой элитности речь? Потянуть бы на цену распродажи. Болтливый обычно Мариел неожиданно хранил молчание. В его магазине, который совмещал в себе еще мастерскую и, видимо, жилую зону, лишь тихо скрипело радио. Полуночный ведущий, зевая, зачитывал письма читателей и ставил пластинки с музыкой, разбавляя эфир. Нечто подобное Джек включал перед сном, совершая привычные гигиенические процедуры. Приглушенный свет так и навевал сонливость, но лодыжка не позволяла погрузиться в желаемый покой. – Э… Эй! Ростер, Вы себе что позволяете?! Джек к тому моменту уже успел расслабиться в кресле. На столике рядом исходил пар от чашки с травяным чаем, пальто сушилось около витрины, где проходила паровая батарея. Прикрытые глаза вдруг широко распахнулись, он дернул ногой, но та была в цепких лапах Мариела. Сапожник аккуратно ослабил шнуровку плотных ботинок и стянул их, отставляя ближе к камину. Промокший и источающий запах затхлой влаги носок тоже отправился в сторону, оголяя ногу. Ростер не проявлял брезгливости и с бережностью вертел стопу из стороны в сторону. Джек ощущал прикосновение мозолистых пальцев к тонкой припухшей коже, напрягаясь всем телом в попытках обуздать боль. – Потерпите, надо закончить все процедуры. Вы же хотите перестать мучиться? – голос Мариела источал убийственное спокойствие. – Не напрягайте мышцы, так больнее. – Я не от боли, – соврал Джек, взвинтив свой взгляд к потолку. – Не привык, что мои ноги так близко к чьему-то лицу. – Да что Вы? Я не планировал склонять Вас к футфетишизму, но когда-нибудь Вы сами поймете, что любое взаимодействие с этой частью тела приносит больше удовольствия, чем ожидаете. Мариел сделал вид, что не понял всего постыдного положения клиента. Он принес таз с теплой водой и омыл ступни, едва касаясь кожи. После этого их сбрызнули спиртом. Ростер впервые за долгое время сменил выражение лица на обеспокоенное, с нотками сосредоточенности. – А теперь придется потерпеть. Вывих надо вправить. Возьмитесь руками за подлокотники. На счет “три” вдохните так глубоко, как можете. Доверьтесь мне. – Довериться? Не много ли чести… – Один. – А? Уже? – Джек впился пальцами в кожаное кресло. – Стойте, Ростер, не так быс… – Два. – Давайте договоримся об условиях, на которых Вы работаете! – Три! – Мариел дернул опухшую лодыжку в сторону и вдавил ее в вперед. – Бля-я-ять! Судя по крику, вдох оказался неудачным. По горлу будто прошлись металлической щеткой. Вдоль всего тела рысью пробежал электрический разряд, дергая его из стороны в сторону. Джек несколько секунд опустошенно смотрел на комнату, которая будто ехидничала над ним. Пока он сотрясался от боли, внутри было тепло и уютно, пахло свареной недавно кашей и травами чая. Похоже на его жизнь: можно существовать в комфортных условиях, но они проходят мимо тебя, лаская взор лишь несколькими мгновениями. Вокруг будто находился горячий источник, но Джек знал, что сидел в прохладном ведре где-то у берега. Слова полились из горла сами собой. Джек не мог контролировать поток мыслей. – Это… Это все Вы виноваты, Ростер. – Правда? Жду подробностей, – Мариел не выразил особого интереса или удивления. Он был слишком занят фиксацией ноги эластичным бинтом. – Моя жизнь была, блять, чертовски спокойной, пока Вы со своей обувью не решились потревожить мои сны. Как? Как Вы это делаете? У Вас есть сверхспособности, врожденный дар? Подвал с зельями, который наконец дал результат? Мариел не поднимал головы, не издавал ни звука, чем подстрекал на более активные действия. Рука сама собой потянулась к его голове, намереваясь намотать рыжие кудри на пальцы и выдрать их с корнем. Джек хотел передать свою боль и другому, чтобы в одиночку было не так плохо. Однако воспрявший внутренний стержень помешал ему, заставляя вцепиться в штанину рядом с волосами сапожника. – Коммерческая тайна, – пробормотал сосредоточенный Мариел, – Еще что-то скажете? – Скажете? Да Вашу ж мать, – от такого безразличия воздух застрял в легких. Джек закашлялся. – Мне многое есть, что сказать! И раз уж Вы настаиваете, я не поскуплюсь на правду. Возможно стоило остановиться. От количества сказанного горло болезненно саднило. Но гнев, как строгий надзиратель, проталкивал слово за словом. Это лишь оболочка не хотела терять лицо, но душа знала, что необходимо втоптать наглеца в грязь. – Вы – наглый, подлый и беспринципный тип! Почему я? Почему именно я стал объектом Ваших бесконечных экспериментов во сне? Жил себе спокойно, никого не трогал, налоги все плачу исправно, лишнего не потребляю. Но здесь заявились ВЫ – венец дьявольского творения, черт с колодками для обуви, желающий выпрямить мои мозги отпаривающим утюжком. Какое зло я Вам сделал? Напал на магазин, плюнул на туфли, не взял буклетик на улице? Пиздец, да я и так живу тише воды, ниже травы, так приходите Вы и… Не смотрите на меня так! Взгляд Мариела не выражал ни капли злости, только молчаливое смирение с ситуацией. Грин почувствовал желание разругаться до разбитой посуды, вылитого чая на голову, но здесь никто не собирался подпитывать его злость. Словно на его горячую голову вылили прохладную воду, надеясь прийти к компромиссу. Но он не собирался находить общий язык. С такими аморальными людьми искать общее подобно предательству личных принципов. – Интересный Вы человек, сэр Грин, – Мариел заговорил после долгой паузы, вытирая круглые очки о пыльную тряпку. – Так отличаетесь снаружи и внутри. Как Вы уживаетесь с самим собой? Это похоже на нападение с тыла, который никто не додумался защитить. Джек громко выдохнул, но грудь его осталась приподнятой, словно он вновь собрался кричать. Мат и ругань на этот раз не продрались сквозь плотно стиснутые зубы, но вопрос просочился-таки. – Что это Вы имеете в виду, Ростер? – Снаружи Вы рационалист, скептик. Расставляете все по полочкам, считаете каждую копейку для других, одежду наверняка сортируете по цветам или износу. Но стоит зайти к Вам в голову, как это куда-то пропадает. Вы точно живете свою жизнь? У других во снах я не смог сотворить ничего из того, что дозволили мне Вы. Им не хватает запала, фантазии. Мариел решительно встал перед креслом, отрезая пути побега руками на подлокотниках. В его глазах можно прочитать сосредоточенность хирурга, который готовился перед операцией. Их взгляды пересеклись, Джек заставил себя взглянуть на Ростера. В ореховой радужке глаз он прочитал собственные сомнения, но не нашел чужие. Его видели насквозь. – Не понимаю, о чем Вы говорите, – Грин вжался в спинку кресла, отчего та качнулась назад. – Вы понимаете меня, Джек. Будь Вы тем, кого видят все остальные, я давно впарил бы свой, безусловно, прекрасный продукт и перешел к следующему клиенту. Я неплохо поднял клиентскую базу, но Вы стали камнем преткновения. Богатая фантазия, размышления выше обычной сортировки карандашей по размеру и толщине, жажда чего-то большего. Вы жаждете превращения. И ведь я могу Вам его дать. Отвести взор от нависшего над ним человека было невозможно. Признаться честно, Джек любил людей, которые по истине горели своим делом и умели его отстаивать. Неважно, что это: сортировка документов или разбор автомобиля на скорость, – он с упоением слушал каждое интервью подобной личности и в тайне завидовал. Ему не стать таким же. Он удостоен смотреть на талант, но не познать величие лично. – Хотите сказать, что Ваша обувь пробуждает в других уверенность и скрытые таланты? Не льстите себе. – Я прекрасно знаю, на что способен мой товар. Не будем заходить так далеко, но я готов поспорить, что Вы не сможете не заметить эффект. Сами убедитесь после недельной носки. Своими россказнями Мариел задел что-то в обычном клерке. Это был обнаженный азарт, не прикрытый лестью или отсутствием заинтересованности. Тело само по себе потянулось в сторону мастера, который на этот раз слегка отстранился. Оба почувствовали потребность закурить. – Спора хотите? Будет Вам спор, – Джек принял более расслабленную позу. Пальцы, долго пробывшие в напряжении, хрустнули когда он их выпрямил. – Нам нужны два листа и ручка. Составлю официальный документ, который подпишут обе стороны. – На что же спорим? – собеседник моментально сориентировался, выуживая с полки пару листов и письменные принадлежности. – На желание, господин Ростер. Только не запрашивайте с меня миллион золотых, если по случайности выиграете. Каждый берет то, что оппонент может удовлетворить. Иначе желание будет аннулировано. Юридические подробности Мариел для себя опустил. Для него такие термины подобны назойливо жужжащей мухе. Он проходил это во время заключения аренды на “Ростер Прайм”, закупки материалов и ремонта. Каждый нотариус просил что-то подписать, где-то прочесть крупный шрифт и не беспокоиться по поводу мелкого. Обычно у него очень аккуратный почерк, но в этот раз Джек писал размашисто, некоторые из букв заваливались друг на друга или наоборот разъезжались в разные стороны. Перьевая ручка в побледневших пальцах подрагивала. От натуги и еще тянущей боли в лодыжке на его лбу выступил пот, который скатывался к кончику носа и норовил упасть на бумагу. – Закончил, – объявил он через пару минут. К тому моменту Мариел успел переобуть обе его ноги в новую обувь, а старую упаковать в фирменную коробку для удобной переноски. – Зачитаете? – Разумеется. “Я, Джек Грин, и я, Мариел Ростер, заключаем пари, скрепленное нотариально на бумаге 4 ноября ХХ года. Основание спора: опровержение или доказательство изменения мироощущения и улучшения качества жизни с помощью продукции г-на Ростера. Поставщик продукции компания “Ростер Прайм” по адресу…”. Так, далее: “В случае отсутствия изменений в жизни Джека Грина, Мариел Ростер обязуется выполнить одно желание г-на Грина, которое, по официальному подтверждению, может быть исполнено. В случае реальных изменений в жизни Джека Грина он же обязуется выполнить желание г-на Ростера. Желание ограничено возможностью выполнения и отсутствием в нем угроз жизни и здоровью выполняющего. Данный спор вступает в силу с 4 ноября ХХ года и продлится до 20 ноября ХХ года.” Такому дотошному составлению можно было только похлопать. Мариел, выгнув бровь, окатил его оглушающими в тишине аплодисментами. Не разбираясь в верности составленного, он посчитал, что для их небольшой ссоры таких двух листов без свидетелей и официальных печатей будет более чем достаточно. На двух экземплярах красовались две разные подписи. Подпись Джека была выражением его четкости и структурности, ни одна из букв не выделялась из общего ряда и повторяла другую, как отточенный рисунок. У Мариела же это был набор из разных по размеру линий, едва напоминающих буквы вовсе. Скорее уж рисунок, идентифицировать который мог лишь заядлый абстракционист. Однако для скрепления договора этого вполне достаточно. – Не потеряйте, – фыркнул Джек, укладывая документ рядом с жалобой на магазин “Ростер Прайм”. Теперь его скорую победу предвещали сразу две официальные бумаги, а это не могло не греть душу. – Ни в коем случае, господин Грин. Повешу в рамочку, когда Вы придете ко мне в следующий раз. Переубедить каждого из них не так просто. Уходящий к себе восвояси Джек мимолетно взглянул на бегающего с определенной и четко отмеренной периодичностью скарабея на вывеске. В его голове то и дело всплывал образ горящего интересом Мариела. Доказывающий свою правоту сапожник совершенно позабыл о базовых приличиях, социальной дистанции и пытался из губ в губы вложить свою личную правду. Но нарвался не на того человека. От предвкушения мужчина то и дело хмыкал в такси. Во сне можно было больше не опасаться встреч. Перед выходом они договорились словесно, что контакт во имя спора будет прекращен. Все для честных результатов. Именно поэтому Грин и мог рассчитывать на полноценный ночной отдых. Только это никак не защищало от сновидений про обувные приключения, навеянных его собственной фантазией. Они слишком прочно засели ему в память, как заставка “Гусиного балета”.