Редкая Глубина Чувств

Примечание: Копирование и размещение перевода на других читалках запрещено переводчиком. Переводчик: @danmei_chancery Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет. update: Новелла содержит откровенные сцены сексуального характера между близкими родственниками. Новелла содержит сцены сексуального характера с согласия лишь одной из сторон. 2 update: Сама новелла содержит #underage, но по китайским меркам, а у них такое на 2 года раньше можно. Пожалуйста, прочтите ещё раз теги этой новеллы, а именно #первыйраз + #изнасилование

***

Аннотация: Когда Лан Бай был ребенком, Юань Чэн ошибочно полагал, что это дитя по характеру нежное, ласковое и обладает редкой глубиной чувств. Лишь по мере того, как Лан Бай взрослел, Юань Чэн постепенно осознавал, что за этим красивым лицом скрывается по природе холодное и равнодушное сердце. Юань Чэн сам воспитывал мальчика, тщательно формируя каждую деталь: его внешность, личность, его вид, то, что он ел. Даже длину его волос и то, какую одежду он носил, все решал Юань Чэн. В конце концов он превратил этого прекрасного юношу в идеального любовника, такого, о котором он всегда мечтал. Это ли не мечта каждого мужчины? (Ты уверен, что это не фантазии похотливых мужиков?)

***

      Мать Лан Бая была проституткой и уже давно умерла. Она была дамочкой легкого поведения в высшем обществе, умела ладить с людьми и угождать каждому. Мягко говоря, она была “светской львицей”, а попросту — “элитной проституткой”.       Эта женщина умерла, будучи еще молодой и красивой, словно живой цветок. Шестилетний Лан Бай сидел возле тела матери. Его маленькое личико испуганно озиралось по сторонам и было изумительно похоже на ее безжизненное лицо: оба были совершенны, будто искусно выточенные лица красавиц.       Юань Чэн присел, двумя пальцами взяв Лан Бая за подбородок:       — Это мой сын? Почему он совсем не похож на меня?       Подчиненный, вытирая пот, кивнул и виновато улыбнулся:       — Молодой господин, вы не знаете, но есть молва, что, если сыновья в детстве похожи на матерей, то с возрастом возможно…       Юань Чэн улыбнулся. Он редко улыбался, но в такие моменты в его улыбке чувствовалась особенно холодная, пугающая угроза. Шестилетний Лан Бай робко отступил на полшага назад.       Этот ребёнок был действительно слишком мал. Юань Чэн подумал о своём старшем сыне, которому в этом году исполнилось десять лет. Он ростом был в два раза выше этого ребенка и руки у него гораздо толще.       — Мать его что, растила как девчонку?       В его словах явно слышалось недовольство. Лан Бай слегка вздрогнул, а глаза его выражали сопротивление.       Юань Чэну было безразлично его сопротивление. Он поднялся, свысока посмотрел на ребёнка, едва доходившего ему до бедра, и спокойно приказал:       — Отправьте его в дом Юань.       Подчинённый тут же шагнул вперёд, собираясь поднять Лан Бая и увести.       Неожиданно Лан Бай начал отчаянно вырываться, изо всех сил тянуться назад, тщетно пытаясь ухватиться за холодную руку матери. Но это уже было невозможно. Он издал короткий сдавленный крик, а глаза его наполнились отчаянием.       Юань Чэн стоял в дверях, на его лице не отражалось нетерпения, но взгляд был совершенно холодным, когда он спросил:       — Чего вы ждёте?       Подчиненный, дрожа от страха, уже не обращал внимания на детские слёзы, схватил мальчика и поспешно унес.       Внизу у машины ждала группа людей. Юань Чэн, не оборачиваясь, сел в автомобиль. Люди поспешно схватили Лан Бая, чье лицо было залито слезами и затолкали его на заднее сиденье.       Лан Бай резко обернулся, отчаянно вцепившись в окно машины и вытянув шею, чтобы оглянуться назад. Он смотрел, как его дом все дальше и дальше отдалялся позади него, дыхание его матери постепенно затихало, и, наконец, исчезла даже тень.       Он больше не осмеливался плакать, лишь пристально смотрел, с печальным выражением лица.       Юань Чэн мельком взглянул на него и подумал, что этот сын довольно интригующий:       — Этот мальчик еще мал, а чувства у него на редкость искренние.       Подчинённый поддакнул:       — Да-да, действительно редкость.       Юань Чэн улыбнулся и с силой отвернул лицо мальчика от окна, не позволяя ему больше смотреть назад, он сказал:       — Интересно, кто в будущем окажется достойным его глубокой любви?

***

      Время, когда Лан Бай вошел в дом Юань, было очень неподходящим.       Болезнь старика Юань тянулась прерывисто уже несколько лет, а в последнее время состояние ухудшалось, и, возможно, он не переживет этот Новый Год.       Ранее он заявлял о своем желании оставить все наследство своему старшему внуку, Юань Чэну, но у Юань Чэна было ещё два дяди и несколько кузенов. Хотя в предыдущие годы им удавалось при встречах натянуто улыбаться, но в последнее время старый господин всё слабел, а те родственники стали терять терпение.       Характер Юань Чэна был точной копией своего старика, в терпении он был подобен Будде, но в моменты жестокости мгновенно превращался в демона. Члены семьи с опаской наблюдали друг за другом, каждый из них ждал, когда ошибется другой, чтобы нанести решающий удар.       В это время Юань Чэн не позволял существовать рядом с собой ни одной уязвимости. Он заранее отправил своего старшего сына на Тайвань. Старший сын был рожден от тогдашней невесты, дамы из знатной семьи. Хоть она и не смогла войти в семью Юань, но о рождении сына стало известно по всему Гонконгу и все знали, что он — молодой господин семьи Юань.       Другой сын, на два года старше Лан Бая, был рожден любовницей Юань Чэна. Несмотря на свое незаконное происхождение, мальчик занимал высокий статус и, будучи исключительно не по годам развитым, завоевал расположение старика. Юань Чэн уже приказал любовнице забрать сына и отправил их скрываться в другой город.       Можно сказать, что рядом с Юань Чэном не было ни одного человека, который мог бы быть его слабым местом.       Но кто мог предвидеть, что в самый разгар борьбы за власть появится Лан Бай.       Было уже слишком поздно отсылать Лан Бая. Он был таким юным и от природы хрупким, словно мягкий, теплый зверек, которого можно легко раздавить насмерть. Юань Чэн мог лишь держать его рядом и заботиться о нем. Не признавая публично его своим ребенком, он даже не дал ему фамилию Юань.       Эта странная ситуация привела к необычной реальности: Юань Чэн, будучи холодным и отстраненным человеком, давно бросившим других своих детей на попечение их матерям, оставил рядом с собой только Лан Бая, незаконнорожденного сына без имени и статуса, лично воспитывая и обучая его.       В первый год пребывания Лан Бая в доме Юань, Юань Чэн повёл его на встречу со старым господином. Старик выглядел так, будто был на грани смерти. Лежа в кресле, он рассеянно взглянул на Лан Бая и, откашливаясь, пробормотал:       — Какой умный ребенок! Действительно красив с рождения! По сравнению с настоящими законными наследниками нашей семьи, он даже более благороден.       Лан Бай робко смотрел на старика.       Старик еще немного посмотрел на мальчика, а затем вздохнул:       — Жаль, что у него девичье лицо. В его судьбе нет удачи.       Эти слова ясно давали понять, что старик не испытывал особой любви к этому правнуку, однако Лан Бай жил под одной крышей с ним, ежедневно его приветствовал и постоянно с ним сталкивался. Этого просто невозможно было избежать.       С самого детства Лан Бай создавал у всех иллюзию, будто он на самом деле человек чрезвычайно сентиментальный и преданный. Старый господин Юань был вял и уныл, обычно люди не любили находиться рядом с ним, только Лан Бай, будучи послушным, покорно сопровождал его. Он отвечал всякий раз, когда старик задавал вопросы, молчал, если его не спрашивают, и, словно кошка, следовал за стариком повсюду. Даже старый господин был удивлен, как этот ребенок с таким утонченным и холодным лицом мог быть настолько преданным и почтительным?       В течение нескольких дней в разгар зимы того года состояние старика стало крайне тяжелым, и казалось, что он уже на грани смерти. Врачи сутками не отходили от его постели, и Лан Бай вместе со взрослыми также оставался рядом. Он сидел у постели больного, трое суток не меняя одежды. Устав, он засыпал сидя, а, просыпаясь, съедал лишь кусочек хлеба. Никто не заботился ни о его еде, ни о распорядке дня, а он сидел там молча, не произнося ни слова, глядел на лицо старика, и в его взгляде словно проскальзывала печаль.       Даже врачи были удивлены. Настоящее чудо, что у такого жестокосердного и беспощадного человека, как Юань Чэн, мог родиться настолько прекрасный и преданный сын.       В конце концов, старый господин впал в агонию. Юань Чэн поспешно вернулся домой, и старик, схватив его за руку, первым делом произнес:       — Твой сын… на редкость искренен и глубоко привязан к людям. Ты должен хорошо к нему относиться!       Юань Чэн кивнул:       — Буду.       Старик медленно обвел взглядом комнату. Все члены семьи, склонив головы, ждали за дверью, образовав плотную толпу. Мутный, едва заметный блеск слез промелькнул в его глазах.       — А-Чэн, нашему знатному роду Юань уже больше века, и отныне он будет передан тебе…       Не успел старик испустить дух, как два дяди Юань Чэна объединились и открыто подняли мятеж, требуя раздела семьи.       Семья Юань контролировала судоходные пути в участке акватории, занималась контрабандой оружия, управляла казино, а также перевозила оружие для правительства и охраняла морские месторождения полезных ископаемых. На протяжении многих поколений семья никогда не разделялась. Если ты носил фамилию Юань, каждое твое действие служило интересам всей семьи. О разделении семьи, что лишь подорвало бы ее власть, и речи идти не могло.       Обстановка мгновенно обострилась и скрытые намерения* обеих сторон стали ясны.       *( 图穷匕见 (túqióngbǐxiàn) – карта развернулась, в ней обнаружился кинжал. Обр. в знач.: карты были раскрыты, преступный замысел полностью обнаружился. прим.переводчика.)       В самый разгар обстановки группа людей похитила Лан Бая. Его схватили прямо во дворе собственного дома люди, посланные двоюродным братом Юань Чэна, который знал о ребенке все, в том числе и то, что тот является родным сыном Юань Чэна.       Похитили не только Лан Бая, но и сына, рожденного от второй любовницы. Семья Юань как раз собиралась вывезти его из Гонконга, но неожиданно по дороге мальчика схватили. Ребенок, который был на два года старше Лан Бая, все время громко плакал и дрожал всем телом, страх довел его до предела.       Похитители, потеряв терпение, разозлились, один затолкал ему в рот тряпку и тут же от злости пнул со всей силы:       — Твою мать, хватит выть, будто на похоронах! Лаоцзы тебе закроет рот!       Лан Бай сидел в стороне, связанный по рукам и ногам. Он молчал, опустив голову, будто и вовсе не существовал. Похититель взглянул на него и решил, что это дитя незачем затыкать тряпкой, он спокоен и не раздражает.       Второй сын продолжал хныкать и дергаться всем телом, его лицо стало бледным, как бумага, и он даже обмочился в штаны. Лан Бай долго смотрел на него, а потом, улучив момент, когда похитители не смотрели, быстро наклонился и тихо сказал:       — Перестань плакать. Если будешь плакать, тебя будут бить. Юань Чэн скоро придет и спасет тебя.       Он редко обращался к людям, а к Юань Чэну обращался по имени и почти никогда не называл его “отцом”.       Мальчик в ужасе посмотрел на Лан Бая, а из его горла вырвались еще более жалобные всхлипы.       Юань Чэн был человеком жестоким и беспощадным. Для него жизни двух детей не значили ничего по сравнению с семьей. Точнее, по сравнению с властью семьи. Сыновей можно еще родить, а если семьи не станет, то как ее вернуть?       Он вполне мог немедленно броситься спасать детей, но не сделал этого. Только когда он разделался с дядями и двоюродными братьями с такой же легкостью, как резка дыни и капусты, лишь тогда он приехал вести переговоры с похитителями двоих детей. К тому моменту, похитители, видя безвыходность ситуации, решили убить одного ребенка в знак предупреждения Юань Чэну, намереваясь другого взять в заложники для побега.       Никто так и не узнал, что изначально похитители планировали убить Лан Бая. Они знали, что Лан Бай — единственный ребёнок, которого Юань Чэн держал при себе и воспитывал лично, к тому же мальчик был слишком хорош собой, с тонкой кожей и хрупкой внешностью. Сразу видно, что это благородный и избалованный маленький господин, не знающий людских невзгод. Убить именно того, кто дорог Юань Чэну — вот что было более устрашающим.       Лан Бай обладал врожденной интуицией, острой, как у дикой звериной натуры. Он с ужасом смотрел, как негодяй с пистолетом направляется к нему, и спросил:       — Вы… вы хотите убить меня?       — Мелкий ублюдок, смирись со своей судьбой! Кто заставлял твоего проклятого отца заботиться о тебе? Ты можешь всю вину возложить на голову своего почтенного папашки!       Губы Лан Бая слегка дрожали. Никто не понимал, откуда у шести-семилетнего ребёнка взялась смелость сказать такое. Он внезапно указал на второго мальчика, который обмочился от страха, и, хоть голос дрожал, он прозвучал остро, почти пронзительно:       — Он — сын Юань Чэна, а его мать — жена Юань Чэна! Вы ошиблись! Юань Чэн подобрал меня!       Похитители посмотрели на Лан Бая, потом на того пухлого, дрожащего от страха второго молодого господина, явно колеблясь.       — Он и к моей маме плохо относился! — Лан Бай вспомнил, что до смерти матери он никогда не видел отца. —- Моя мама никогда его не видела!       Снаружи послышались редкие выстрелы, времени уже не оставалось.       Похититель набрался решимости и выбрал, кого убить. К тому же, тот пухлый мальчишка плакал, закатывал истерику и, вдобавок ко всему, был тяжелым, поэтому с ним будет неудобно убегать, проще сразу избавиться от него!       Спустя много лет Юань Чэн все еще ясно помнил эту сцену того времени: повсюду раздавались выстрелы, земля была залита кровью, а в воздухе витал отвратительный смрад. Когда он, наконец, прибыл со своими людьми, то увидел своего второго сына застреленного, лежащего неподвижно на полу с широко раскрытыми глазами и без признаков жизни. Лан Бай, казалось, застыл от ужаса, лицо его было бледным, а взгляд рассеянным и потерявшим фокус.       Юань Чэн понял, что один из его сыновей уже погиб. В тот момент, когда он увидел эту сцену, в нём неожиданно промелькнуло темное, скрытое чувство сожаления.       Почему умер не этот внезапно появившийся незаконнорожденный ребенок, а второй сын, которого он так любил?       Этот незаконнорожденный ребенок все равно что не существует. Он появился из ниоткуда, а потом бы просто исчез. Никто о нем и бы и не вспомнил.       Почему все обернулось наоборот, и тот, кто должен был остаться, ушел?       Эта мысль лишь на мгновенье промелькнула в его голове и исчезла. С одной стороны, ситуация была неотложной и не было времени на дальнейшие размышления; с другой стороны, Юань Чэн и сам считал, что эта мысль слишком подла и чересчур жестока.       Он намеренно отогнал от себя эту мысль, затем подошел, протянул руку и спокойно произнес:       — Пойдем.       Услышав его голос, Лан Бай внезапно вздрогнул. Взгляд, которым он в тот момент посмотрел на Юань Чэна, было невозможно описать. Юань Чэн даже почувствовал, будто тот видел его самого насквозь и раскрыл его только что мелькнувшие подлые и мрачные мысли.       — Как это возможно? — сказал он себе. — Это ведь всего лишь ребёнок шести-семи лет.       Лан Бай, дрожа, протянул руку и положил её в крепкую, широкую ладонь отца.       — Да, папа, — его голос был слабым и дрожащим. — Спасибо, папа.

***

      В тот день, когда Юань Чэн занял верховный пост, Лан Бай шел рядом, держа отца за руку, и вместе с ним вошёл в зал собраний, символизирующий высшую власть семьи Юань. Изначально, согласно традиции, все потомки Юань Чэна должны были сопровождать его, однако его старший сын все еще скрывался на Тайване, а второй сын умер, поэтому поднялся только Лан Бай.       Лан Бай был еще слишком мал, а Юань Чэн с его длинными ногами имел широкий шаг, так что, спотыкаясь, тот едва поспевал за ним трусцой.       В этот момент Юань Чэн испытал странное чувство. Сын проститутки, чью жизнь никто не ожидал увидеть в этом мире, грубо и попросту говоря приемыш, этот никому не известный ребенок, неожиданно сопровождал его, пережив с ним суровую и трудную зиму, побывал у самых врат ада и всё же вернулся целым и невредимым. И лишь он один шаг за шагом сопровождал его на пути до самой вершины власти.       Юань Чэн невольно опустил голову и взглянул на него. Лан Бай, спотыкаясь, пытался поспевать за его шагом. Вероятно, почувствовав на себе взгляд отца, он тут же поднял голову и посмотрел на Юань Чэна простым, вопросительным взглядом.       Он от природы был слишком прекрасен: большие глаза, маленький нос, тонкие губы, с чертами лица, словно вырезанными из нефрита, без малейшего изъяна, такой вот совершенной красоты.       Юань Чэн вспомнил последние слова старика перед смертью: “Этот ребенок на редкость искренен и глубоко привязан к людям, хорошо относись к нему”.       Юань Чэн подумал, что, может быть, всё это предопределено судьбой? Тот ребёнок умер, а этот же, наоборот, выжил. В самый суровый и безжалостный период его жизни он сопровождал его, проведя рядом целую зиму.